Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Литературный портал archives for Ноябрь 2017

Гордость карасей и предубеждение царей

  • 22.11.2017 08:20

Как иси на небеси
жили-были иваси,
иваси-карасики
по небу-морю лазили!

И у этих карасей-ивасей
каждый день другого был чудней:
ай, расхаживать на длинных хвостах,
говорить на разных языках
да на землю смотреть свысока.

Вот такая у них душа!
Но про эту душу вам скажу:
мне молчать велели, ни гугу!

А рассказ я поведу о другом:
жил средь них карась Ивась, он не ртом
разговоры глупые вёл,
а мозгами жирными плёл
паутину думок своих:
«Вот спущусь на землю, под дых
дам любому кто ниже меня,
ведь кто на небе, тот и главный, то есть я.»

Как сказал, так и сделал, свалил
он с небес на землю, а за ним
то ли слухи, а то ли молва:
мол, упал Ивась — разъелся, как свинья!

И летел карась Ивась до земли,
а вослед ему смеялись караси,
насмеявшись, разошлись по домам:
по кучнистым, белым, серым облакам.

А карась упал в ту среду,
где я, братцы, тотчас и умру:
опустился он на дно глубоких вод.

Глядь, там кружат дружный хоровод
жирные такие караси,
а за ними сельдь иваси
быстрыми хвостами гребёт,
косяками огромным идёт!

Стало дурно карасю Ивасю:
«Как же так, я что-то не пойму
почему карась и ивась
раздвоились, жизнь не удалась?»

Но не глядели рыбы на него,
веселились, плавали, на дно
опускались да снова всплывали
и зачем-то ртом воздух глотали.

Захотелось карасю Ивасю
тоже глотнуть воздух, он по дну
своим мощным хвостом пошёл
и до берега быстро дошёл.

Вышел он на сушу голяком
да на брюхе по песочку ползком.
Так добрался он до центра земли —
до скрипучей деревенской двери.

Постучалась скотинка и вошла,
а семья в дому не поняла
чи корова, чи бык перед ней?
И к столу зовут его поскорей.

А на ужин у них уха
из карасей, ивасей… Потроха
затряслись у гостя, он вскипел,
вылил уху и скорей
из страшного дома вон!
Бежал и бубнил: «Всё сон!»

Домчался до Ильмень-реки,
там сидят, рыбачат рыбаки:
то плотва попадётся, то карась.
Увидали Ивася, кричат: «Залазь
поскорее в наше ведро!»

Глядь Ивась, там рыбы полно,
задыхается она и бьёт хвостом.
«Не о том мечтал я, не о том!» —
и схватил герой наш то ведро,
прямо в реку выплеснул его.

И поплыли караси по реке.
Взбеленились рыбаки, айда ко мне:
так и так «Иванна, твой Ивась
нам житья не даёт, эка мразь!

Унеси его скорей на небеси,
где гуляют толсты караси,
жирными боками трясут,
разговоры ни о чём свои ведут.»

Я вздохнула глубоко и поняла:
зря с небес карася содрала,
то гордыня была не его —
моя душенька вселилась в него!

Как же быть? Да надо душу изымать
и свою гордыню усмирять.
Но что станет тогда с карасём,
как же будет он с душою пустой:
куда пойдёт, зачем и что поймёт,
может, кинет кого или убьёт?

Так я думала долго, год-другой.
И решила: надо жить уже самой!
Вылезла из Ивася я и ушла.
Села, Азбуку пишу, а сама
наблюдаю: как там мой карась?
Рыбаки кричат: «Иванна, слазь,
уходи из сказки, пошла вон!»

Всё, ушла! Карась пошёл домой.
И ведь дом придумал он себе:
в топком иле сидит, на дне
да глазами пустыми глядит:
не пройдёт ли мимо бандит?
Ну и всё, вроде, сказки конец.

Нет, захотел покушать молодец.
И додумался ведь он покинуть дом:
вылез, по дороженьке побрёл.

А дорога деревенская узка,
прёт лошадка на него! Глаза
рыбьи округлились до небес,
и подумал Ивась: «Мне конец!»

Тут с телеги протянулась рука
и схватила молодого едока —
это дед Ходок-туда-сюда
пригласил в телегу сынка.

А карась смекнул, сообразил:
разговоры длинны заводил
о жизни той в заоблачных мирах,
где караси-иваси в облаках
на землю глядят свысока:
дескать, боги мы, такие дела!

Разозлился дедок Ходок,
слез с телеги, Ивася поволок
прям в торговые ряды, туда
где в продаже караси и плотва.

Кинул рыбину на лавку и бегом,
прыг в свою телегу. «Пошёл! —
за уздечку дёрнул коня. —
Видно, бес попутал меня!»

Огляделся карась Ивась
и сказал дохлой рыбе: «Ну, здрасть!»
Не услышали его караси,
в ряд лежат, в зрачках застыло: «Спаси!»
Растолкать Ивась пытался друзей.

«Ишь ты, выискался тут добродей! —
продавец отпихнул Ивася. —
На убой отправлю, жирный как свинья!»

Заплохело божьей твари, спрыгнул он
и до дома нового ползком!
И дополз. Запыхался, упал,
в ил зарылся, отлежался, встал
и о небе вспомнил своём:
«Как же мне вернуться домой?»

Ох, пытался он прыгать и летать!
Но толсту тушу где там оторвать
от земли, от матушки сырой.

Зарылась рыбина в песок с головой
и сидела там ровно два дня,
море сине вспоминала, где плотва,
караси, иваси живут:
плавают да песенки поют.
Захотелось и ему туда:
«В море мои братья, да!»

И нырнул карась Ивась в Ильмень реку
да пошёл на хвосте по дну,
добрался он до устья реки,
глотнул солёной воды
и поплёлся искать своих,
хвостатых, таких родных!

Но куда там! Ведь он ростом с мужика,
убегает от него плотва,
караси в друзья не идёт,
а иваси в холодных водах живут.

Тут взмолился карась Ивась:
«Тётя Инна, с детской Азбуки слазь
и верни меня, пожалуйста, домой!»
Оторвалась я от писанины: «Чёрт с тобой!»

Дунула я в небо. Бог вздохнул,
он мой замысел сразу смекнул:
и посыпались с небес караси,
прямо в море бултыхались их хвосты,
а размером каждый — с мужика,
плавники, как могучая рука.
Они море всё застлали собой!

Что мне делать с такою горой?
И задумалась я на целый день,
и решила: дальше думу думать лень,
и пустила всё на самотёк,
коль сожрут акулы их, знать, срок истёк!

Но не тут то было, подплыла
к ним поближе морская свинья
и зовёт за собой на бережок:
«Айда бока прогреем, там песок!»

И пошли караси-иваси
косяком по суше, а хвосты
закрыли собою весь брег!
В ужасе крестился человек,
чайки плакали: «Сожрут нашу жратву
эти твари, мир идёт ко дну!»

Ан нет, не угадали, мир стоял
и по швам нисколько не трещал,
только рыбой пропахло вокруг.
Вон смотри, и наш шагает друг
карась Ивась впереди.
«Он здесь видел всё уже, за ним иди!»

Дошли они до центра земли —
до скрипучей деревенской двери.
А что было потом, не расскажу,
лишь на руках, на пальцах покажу.

Вот и до ярмарки карасики добрались,
с торгашами рыбы расквитались.
Стал тут думать уездный люд:
как разбойников изжить иль обмануть?

И зовут они на помощь мужика
деревенского Ивана Большака.
Но Большак, он вовсе не гора,
а всего лишь, как три мужика.

Потёр Иван лобище и смекнул:
длинны сети рыбацки развернул
и накинул их на карасей.
Свистнул мужикам, а те скорей
поволокли добычу к центру земли —
к царской размалёванной двери.

Выходил царь на злато крыльцо,
чесал пузо, в ус дул, тёр чело
и решил, что скот нельзя терять,
приказал их в армию забрать.

Ай, как шили мундиры сорок дней
швеи, мамки, няньки! И взашей
гоняли отсель маленьких ребят,
приходили те глазеть на солдат.

Вот истёк срок: сто дней, сто ночей.
Не узнать карасей-ивасей:
бравые ребята, на подбор,
сабли востры, головной убор,
под шеломами морды блестят,
порубить желают (могут) всех подряд!

«Мы готовы сечь, топтать!» Эх, царю
вложить бы в голову умища суму,
а не толстые, смешные калачи
(предупреждали ведь его врачи).

А теперь… Глазища рыбьи глядят
выстроившись в бесконечный ряд
и готовы искромсать весь народ.
Ещё минуты две и вперёд!

В ужасе зовёт царь Большака,
но Иван пока ходил туда-сюда,
потоптало наше войско народ
и уже до Германии прёт!

Но с Германии кричат: «Уже пора
звать богатыря Большака!»
Скорописную грамотку пишут
да жирного голубя кличут
и по ветру письмо пускают,
мол, голубка дороженьку знает.

А пока голубка шла туда-сюда,
на Руси стояла тишина,
да весёлый рассудком народ,
нарожал малых деток и вперёд:
пашем, жнём да снова сеем —
себя никогда не жалеем!

Вот и Ивану от печки зад открывать неохота:
«Больно надо спасать кого-то!»
Пока поднялся, обулся, оделся,
из дома вышел, осмотрелся,
караси уж пол-Европы помяли,
стеной у Парижа встали
и уходить не хотят,
требуют вернуть их назад:
то бишь, обратно на небо!

Но во Франции не было
заумных в голодные годы.
Побежали спрашивать у Природы.

Природа молчала долго,
потом кивнула на Волгу,
откуда шагал Большак
примерно так:
«Ать-два, левой,
нам бы с королевой
хранцузкой породниться —
на фрейлине жениться!»

Подходит Большак к границам,
а там караси в мундирах
и бравый Ивась командиром:
стоят, сыру землю топчут,
о небесищах ропщут.

И пошёл Иван
по крестьянским дворам:
«Нужна машина кидательная
увеличенная стократено —
окаянных закинуть на небо.
Плотников сюда треба!»

Прибегали плотники: рубили,
строгали, пилили, колотили
и сляпали огромную махину —
камнеметательную машину.

Как сажали в неё солдатушек
да забрасывали в небо ребятушек,
и так до последнего карася!
Ох, вздохнула мать сыра земля!

А на небе синем иваси
глотнули с радостью своей среды
и давай расхаживать на длинных хвостах,
говорить на разных языках
да на землю смотреть свысока.
Вот такая у них душа!

Ну, а Ванька в героях ходил,
так как всей Европе угодил.
Королев да принцесс целовал,
милу фрейлину к замужеству звал.

Теперь уж точно сказке конец.
Большак ведёт под венец
девку нерусску, та плачет:
увезут далеко её, значит,
а там жизнь, говорят, нелегка —
у царя больна голова!

Да и на небе не легче,
там господу мозги калечат
стада карасей-ивасей,
ведь нет никого их мудрей!

Она(SHE)

  • 21.11.2017 21:37

Ночь. Толь­ко лун­ный свет ,ко­то­рый со­чит­ся сквозь про­бел меж­ду што­ра­ми, при­да­ёт оде­ялу и её но­гам го­лу­бо­ва­тый от­те­нок. Се­год­ня был прек­рас­ный день, один из тех дней, ко­то­рые каж­дый че­ло­век пов­то­рял бы из ра­за в раз. На­чал­ся он с то­го, что я прос­нул­ся от стре­ко­та­ния жен­щин с ули­цы. Они как и всег­да об­суж­да­ли кто? Сколь­ко? И за­чем? Иног­да за­да­юсь воп­ро­сом — ин­те­ре­су­ет ли их что-то кро­ме жиз­ни дру­гих лю­дей? ”. Прос­нул­ся толь­ко я, моё сок­ро­ви­ще ещё спа­ло. Как мно­го в этих двух сло­вах – “Моё Сок­ро­ви­ще”. Пос­ле то­го, как я встре­тил её, при­шёл к вы­во­ду, что всё-та­ки лю­ди ук­ра­ша­ют сло­ва, а не на­обо­рот. В этом сло­во­со­че­та­нии скры­ва­ют­ся сра­зу все её ка­чес­тва, все её мыс­ли и идеи. В этом сло­во­со­че­та­нии её “Лич­ное де­ло”.Толь­ко от­крыв гла­за, я пос­мот­рел на неё . Её Во­ло­сы, её чу­дес­ные во­ло­сы бы­ли ха­отич­но раз­бро­са­ны по по­душ­ке. К этой же по­душ­ке бы­ли при­жа­ты ла­до­ни под дав­ле­ни­ем го­ло­вы. Она бы­ла об­ла­да­тель­ни­цей уди­ви­тель­но­го те­ла. Руч­ки, слов­но бар­хат или шелк, нас­толь­ко же неж­ные. Утон­чён­ная фи­гу­ра, от ко­то­рой да­же са­мые прож­жен­ные ос­та­ва­лись без го­ло­вы. Её но­ги бы­ли чем-то упо­итель­ным, чем-то гар­мо­нич­ным и в то­же вре­мя убий­ствен­но-оше­ло­ми­тель­ным. Сто­ит дот­ро­нуть­ся до них и вот ты в са­мом спо­кой­ном мес­те на пла­не­те, те­бя ни­че­го не тре­во­жит, нет ни­ка­ких проб­лем. Про­хо­дит се­кун­да, дру­гая и ты уже там, где нет мес­ту спо­кой­ствию и ты пос­то­ян­но под дав­ле­ни­ем не­по­нят­но­го те­бе “да­мок­ло­во­го ме­ча”. Та­кой же кон­траст эмо­ций мо­жет пред­ло­жить лишь хо­ро­шо сде­лан­ная фо­тог­ра­фия. На ней мо­жет изоб­ра­же­но что-то тре­вож­ное, зас­тав­ля­ющее твоё се­рое ве­щес­тво бе­гать ту­да и об­рат­но в по­ис­ках ре­ше­ния это­го дис­со­нан­са. И в этот же мо­мент фо­тог­ра­фия бу­дет сде­ла­на с та­ким мас­терс­твом и лю­бовью к сво­ему де­лу, что те­бе за­хо­чет­ся кри­чать от ра­дос­ти и по­ка­зы­вать её каж­до­му про­хо­же­му. Я ре­шил не бу­дить её обыч­ным спо­со­бом. У нас с ней бы­ла та­кая за­бав­ная при­выч­ка за­ме­нять все сло­ва, ко­то­рых мы так или ина­че стес­ня­лись. На­зы­ва­ли этот при­ём “При­ве­де­ние под оде­ялом”. Я на­чал мед­лен­но, так, что­бы не пот­ре­во­жит её сон, спус­кать­ся вдоль её об­во­ро­жи­тель­но­го те­ла. В ка­кой-то мо­мент мои гла­за бы­ли на од­ном уров­не с её грудью. Про её грудь мож­но бы­ло на­пи­сать от­дель­ную кни­гу. В ней бы­ла чувс­твен­ная дым­ка Ре­ну­ара, в ней бы­ла бе­лиз­на Эн­гра, Ан­тич­ность Дю­ре­ра, за­гад­ки бу­ду­ара. Она бы­ла бо­жи­им да­ром, ею мож­но бы­ло лю­бо­вать­ся бес­ко­неч­но. Я чуть не под­дал­ся этой ма­гии и не стал це­ло­вать её, но ус­пел ос­та­но­вить се­бя. Я про­дол­жил спус­кать­ся ,и вот уже был с гла­зу на глаз с жи­во­том, как она прос­ну­лась. Про­буж­де­ние этой жен­щи­ны, мож­но бы­ло срав­нить с вос­хо­дом сол­нца. Она спро­си­ла : ”Ко­то­рый час, Лю­би­мый?”. Я от­ве­тил, что мы уже ни­ку­да не ус­пе­ем и луч­шим ре­ше­ни­ем бу­дет пос­вя­тить день друг дру­гу, на что ус­лы­шал по­ло­жи­тель­ный от­вет. Она улыб­ну­лась. От от­ца я у­яс­нил од­ну ис­ти­ну — “Са­мой глав­ной ли­ни­ей из­ги­ба де­вуш­ки яв­ля­ет­ся её улыб­ка”. Ес­ли в ми­ре и есть что-то дей­стви­тель­но вол­шеб­ное, так это её пот­ря­са­ющая улыб­ка. Ес­ли и есть что-то та­кое ра­ди че­го сто­ит жить, так это ра­ди её улыб­ки.

И так в те­че­ние все­го дня мы нас­лаж­да­лись друг дру­гом, ве­ли дис­кус­сии на са­мые раз­ные те­мы, ду­ра­чи­лись. Схо­ди­ли в ка­фе, ки­но. Ус­тро­или про­гул­ку по пар­ку. Каж­дый наш с ней вы­ход в лю­ди был но­вой ис­то­ри­ей. Это всег­да но­вые эмо­ции, но­вые чувс­тва, ко­то­рые зас­тав­ля­ют вас влюб­лять­ся друг в дру­га сно­ва и сно­ва. Бли­же к ве­че­ру, ког­да мы уже под­хо­ди­ли к до­му, я поп­ро­сил её зак­рыть гла­за, дать мне ру­ку и сле­до­вать за мной. Я при­вёл её в сквер, ко­то­рый ночью да­вал вам ощу­ще­ния пол­но­го от­сутс­твия. В нём вы мог­ли по­чувс­тво­вать, что единс­твен­ные лю­ди на пла­не­те. Я поп­ро­сил её встать на очень уз­кую до­щеч­ку, сто­яв­шую на кир­пи­чах и на­по­ми­на­ющую ка­че­ли, ко­то­рая мог­ла из-за лю­бо­го шо­ро­ха упасть. Она бес­пре­кос­лов­но вы­пол­ни­ла это. Я взял её ру­ки в свои и ска­зал: ”За­пом­ни од­ну вещь нав­сег­да. Я ни­ког­да не дам те­бе упасть, я всег­да бу­ду по­мо­гать те­бе, я всег­да бу­ду ря­дом, ров­но так же, как и сей­час я по­мо­гаю те­бе сто­ять на этой до­щеч­ке.” Слё­зы выс­ту­пи­ли на её гла­зах. Взяв её на ру­ки, я по­нёс её до­мой.

И вот, мы ле­жим на пос­те­ли, об­суж­да­ем про­шед­ший день. Я поп­ро­сил её зак­рыть гла­за и лечь пря­мо. Пе­ре­ки­нув пра­вую но­гу, я ока­зал­ся на ней. Я ут­кнул­ся в лож­бин­ку меж­ду гру­дя­ми и стал ис­сле­до­вать ее гу­ба­ми и кон­чи­ком язы­ка. Моё теп­лое ды­ха­ние, сколь­зив­шее по ко­же, под­ни­ма­ло в ней жгу­чие вол­ны воз­буж­де­ния. Я по­тя­нул ру­ка­ва ноч­ной ру­баш­ки , и ру­баш­ка ста­ла спа­дать с плеч. На ка­кое то мгно­ве­ние она за­дер­жа­лась на бед­рах, сде­лав ее по­хо­жей на ожив­шую ста­тую, но­ги ко­то­рой зад­ра­пи­ро­ва­ны бе­лой тканью. Я прис­таль­но смот­рел на нее, пе­ре­во­дя взгляд свер­ху вниз, не ос­тав­ляя без вни­ма­ния ни один из­гиб ее те­ла. По­том тот же путь про­де­ла­ли мои ру­ки. С гру­ди они сколь­зну­ли на строй­ную та­лию, об­хва­ти­ли соб­лаз­ни­тель­ные бед­ра и вмес­те с па­да­ющей ру­баш­кой спус­ти­лись по но­гам на пол. Ру­баш­ка с шур­ша­ни­ем смя­лась и нак­ры­ла ее щи­ко­лот­ки. Мои нас­той­чи­вые паль­цы тре­бо­ва­тель­но сжа­ли ее бед­ра, ког­да я встал на ко­ле­ни и при­тя­нул ее к се­бе. По­ло­жив ру­ки мне на пле­чи и зак­рыв гла­за, она зап­ро­ки­ну­ла го­ло­ву, и свер­ка­ющая прядь во­лос упа­ла ей на спи­ну. От влаж­но­го и жар­ко­го при­кос­но­ве­ния мо­его язы­ка, кру­жив­ше­го вок­руг пуп­ка, у нее пе­рех­ва­ти­ло ды­ха­ние. Я при­ник к мес­ту, на­зы­ва­емо­му зо­ной би­ки­ни, и ее но­ги зад­ро­жа­ли. Она по­чувс­тво­ва­ла моё ды­ха­ние, и весь мир вдруг пе­ре­вер­нул­ся с ног на го­ло­ву. И ее по­нес­ло ку­да то да­ле­ко-да­ле­ко, в не от­ме­чен­ную ни на ка­кой кар­те стра­ну, ко­то­рой пра­вят толь­ко чувс­тва.

С че­го бы на­чать? С че­го на­чи­на­ют, ког­да хо­тят ска­зать что-то очень важ­ное?

Она выг­ля­дит бе­зуп­реч­но. Хоть и са­ма она это­го и не по­ни­ма­ет. Бы­ва­ет та­кое в при­ро­де, и к сло­ву край­не ред­ко, ког­да всё на сво­ём мес­те. Ког­да всё нас­толь­ко гар­мо­нич­но со­че­та­ет­ся, что от это­го не­воз­мож­но от­вес­ти взгляд. Шанс 1 на 1 000 000 и он вы­пал ей. Её фи­гу­ра то­че­на и лег­ка. В из­ги­бах мож­но про­чи­тать, что она бе­зум­но хо­ро­ша. Её фи­гу­ра, как скуль­пту­ра Бо­ги­ни древ­не­го Олим­па. И зна­ете, есть та­кие ве­щи, ко­то­рые по от­дель­нос­ти су­щес­тво­вать не в сос­то­янии, но каж­дая её часть те­ла са­мо­дос­та­точ­на, прек­рас­на и иде­аль­на. По­это­му с лёг­костью воз­ду­ха мож­но опи­сать каж­дую её часть.

Гла­за. Они дей­стви­тель­но го­во­рят о мно­гом. Ведь мы улав­ли­ва­ем мель­чай­шие под­роб­нос­ти эмо­ци­ональ­но­го сос­то­яния имен­но по гла­зам. Че­ло­век мо­жет сдер­жать ми­ми­ку ли­ца, мыс­лен­но свя­зать се­бе ру­ки, но гла­за – ни­ког­да. Гла­за – “Зер­ка­ло ду­ши”. Ес­ли взгля­нуть ей в гла­за, мож­но сой­ти с ума. Ес­ли ты уже пос­мот­рел ей в гла­за, то ты в пле­ну. В этом сла­дос­трас­тном пле­ну её глаз из ко­то­ро­го да­же , чёрт по­бе­ри, и вы­би­рать­ся нет же­ла­ния. Слиш­ком ба­наль­но го­во­рит о том, что её гла­за это 2 боль­ших оке­ана – да­же из­ме­рить глу­би­ну ко­то­рых не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным. Её взгляд мо­жет сог­ре­вать силь­нее ди­ко­го кос­тра. Их мож­но срав­ни­вать с са­мы­ми прек­рас­ны­ми ве­ща­ми на этой пла­не­те: Па­ра ал­ма­зов, звёз­ды в яр­ком, лун­ном све­те, два жар­ких сол­нца над зем­лёй. Но я уве­рен, не­воз­мож­но най­ти точ­но­го опи­са­ния этим глаз­кам.
Её гла­за – это что-то вне­зем­ное.
Улыб­ка. Са­мое луч­шее ук­ра­ше­ние де­вуш­ки. Она спо­соб­на вер­нуть вам от­лич­ное нас­тро­ение. Что мо­жет быть луч­ше её ис­крен­ней улыб­ки? Она вол­шеб­на и не­пов­то­ри­ма. Дви­женье её уст в од­но мгно­ве­ние мо­жет оза­рить са­мую тем­ную ком­на­ту, отог­нать са­мую гне­ту­щую тос­ку, сог­реть в са­мые лю­тые мо­ро­зы. С та­кой бе­лос­неж­ной и ми­лой улыб­кой сле­ду­ет си­ять на об­лож­ках жур­на­ла. Иног­да хо­чет­ся поп­ро­сить её : “Улыб­нись, как ты уме­ешь: Неж­но, тон­ко и кра­си­во.” Она улы­ба­ет­ся, и на­чи­на­ет­ся про­лив­ной дождь из по­ло­жи­тель­ных эмо­ций и яр­ких впе­чат­ле­ний! Она улы­ба­ет­ся, и этот мир нак­ры­ва­ет лос­кут­ное оде­яло доб­ра и не­под­дель­но­го счастья! Ста­но­вит­ся теп­лее, в не­бе за­жи­га­ют­ся звез­ды, в воз­ду­хе па­рит слад­кая дым­ка…
Её улыб­ка – это луч­ший ма­ки­яж.
Шея. Это од­но из са­мых чувс­тви­тель­ных мест на­ше­го те­ла. Для ме­ня её шея — прос­тор для по­це­лу­ев и ласк. Она зна­ет, её шея – од­но из са­мых мо­их лю­би­мых час­тей те­ла. Её шея изящ­ная, ей не нуж­ны эти ук­ра­ше­ния. А кра­со­та из­ги­бов так пох­валь­на, что вы­зы­ва­ет ура­ган вол­не­ния. Я пом­ню как сей­час тот день, ког­да впер­вые мои гу­бы и её шея ста­ли не­раз­рыв­ны. Ве­чер, все­го па­ру че­ло­век в этой за­бе­га­лов­ке. Мы всё ещё стес­ня­ем­ся друг дру­га. По­доб­но мор­ской вол­не, с та­ким же ве­ли­чи­ем и гра­ци­оз­ностью, она отод­ви­ну­ла пу­чок во­лос со сво­их тон­ких плеч. И я впер­вые уви­дел ле­бе­ди­ный из­гиб её шеи. Ус­то­ять бы­ло не­воз­мож­но. Мед­лен­ным, изу­ча­ющим дви­же­ни­ем я приб­ли­зил­ся к ней. Роб­ко под­нёс свои су­хие от вол­не­ния гу­бы к бе­лой, как снег, шее. Её ды­ха­ние учас­ти­лось. Этот мо­мент… Всё её те­ло, от кон­чи­ков паль­цев на но­гах до мо­чек ушей, пок­ры­лось му­раш­ка­ми. И счастье, под­ка­ты­вав­шее к её гор­лу, сме­ши­ва­лось с чувс­твом стра­ха. Ей хо­те­лось, что­бы это ощу­ще­ние дли­лось веч­но, ни­ког­да не кон­ча­ясь, но в то­же вре­мя ей ка­за­лось, что она не вы­дер­жит, ес­ли это бла­женс­тво прод­лит­ся ещё хоть од­ну ми­ну­ту. Я от­пус­тил свой сму­щён­ный цве­ток. Она при­жа­лась ко мне, бо­ясь ше­лох­нуть­ся, тя­же­ло ды­ша и мед­лен­но при­хо­дя в се­бя. Но­вые ощу­ще­ния тес­ни­лись, пе­ре­ка­ты­ва­лись, за­ли­ва­ли го­ря­чей вол­ной ли­цо и на­пол­ня­ли не­гой каж­дую кле­точ­ку её те­ла.
Её шея – это за­гад­ка.
Те, кто го­во­рят, что нет ни­че­го иде­аль­но­го в ми­ре, прос­то не ви­де­ли её. Она оча­ро­ва­тель­на внеш­не и уди­ви­тель­на внут­рен­не. Это тот слу­чай не­обы­чай­но­го сим­би­оза, ког­да не­ве­ро­ят­но-кра­си­вый кув­шин на­пол­нен не ме­нее вкус­ным яс­твом. Са­мое ко­мич­ное во всём этом, что она до сих пор счи­та­ет, что она яв­ля­ет­ся об­ла­да­тель­ни­цей “сред­нес­та­тис­ти­чес­кой внеш­нос­ти”. Она не по­хо­жа на ос­таль­ных ни од­ним сан­ти­мет­ром сво­его те­ла, ни од­ним сло­вом и мыслью. Она – с дру­гой пла­не­ты. Её за­пах одур­ма­ни­ва­ет. Её взгляд пле­нит. Её ру­ки не от­пус­ка­ют. Её но­ги сво­дят с ума. Её го­лос зас­тав­ля­ет ве­рить каж­до­му её сло­ву. Я люб­лю её.

Я один из тех нем­но­гих лю­дей, ко­то­рые не зна­ют ме­ры в рев­нос­ти и собс­твен­ни­чес­тве. Это за­час­тую яв­ля­ет­ся при­чи­ной на­шей с ней ссор. Моё чувс­тво собс­твен­нос­ти – это что-то по­ис­ти­не кош­мар­ное. Пред­ставь­те си­ту­ацию, у вас взя­ли лю­би­мую иг­руш­ку. Прос­то по­иг­рать. Вы си­ди­те, де­ла­ете вид, что вам всё рав­но, а на са­мом де­ле внут­ри всё пы­ла­ет и вы го­то­вы отор­вать го­ло­ву ва­ше­му со­се­ду спра­ва. Так же и у ме­ня, толь­ко не с иг­руш­ка­ми, и их ник­то не бе­рёт по­иг­рать. Моё чувс­тво собс­твен­нос­ти – это то от че­го я очень хо­чу из­ба­вить­ся. Прос­то по­то­му что оно ме­ша­ет жить. Не толь­ко мне, но и ей.

Втор­ник. Я си­жу по­ну­рый, со­вер­шен­но от­ре­шён­ный из-за осоз­на­ния то­го, нас­коль­ко же я рев­нив, что мо­гу до­вес­ти до слёз че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му го­во­рил сло­ва люб­ви. Нет, не по­ду­май­те, я ни­ког­да в жиз­ни не смо­гу уда­рить или ос­кор­бить де­вуш­ку, ко­то­рую но­сил на ру­ках, ко­то­рой го­во­рил, что она са­мая луч­шая. Не по­ка­жусь ли я тог­да ей пус­тос­ло­вом? Да и са­мо­му се­бе? Она на кух­не, в сле­зах. Я ни­че­го не мо­гу по­де­лать с со­бой, я очень зол. И в пер­вую оче­редь на се­бя. Зол за то, что не смог по­бо­роть в се­бе это чувс­тво. Ощу­ще­ние внут­ри буд­то бы ты не в сво­ём те­ле. Хо­чет­ся про­ва­лить­ся сквозь зем­лю и что­бы ник­то те­бя от ту­да не дос­та­вал. Соб­рав­шись с мыс­ля­ми, иду на кух­ню. Она сра­зу же вы­бе­га­ет из неё со сло­ва­ми: ”Ухо­ди, я не хо­чу те­бя ви­деть”. Пусть луч­ше бы ме­ня уда­рил чем­пи­он ми­ра по бок­су сво­им фир­мен­ным уда­ром, чем слы­шать та­кие сло­ва от че­ло­ве­ка, ко­то­рый очень до­рог те­бе. Не раз­ду­мы­вая, я от­пра­вил­ся за ней. Чувс­тво злос­ти зах­леб­ну­лось в мо­ре стра­ха от ус­лы­шан­ных слов. Не­уже­ли всё это за­кон­чит­ся? Уви­дев её зап­ла­кан­ное ли­цо и дро­жа­щие ру­ки, я окон­ча­тель­но воз­не­на­ви­дел се­бя. Пы­та­юсь её об­нять, ус­по­ко­ить, так как по­ни­маю, что до­пус­тил ошиб­ку. Ужа­са­ющую ошиб­ку, ко­то­рая мо­жет при­вес­ти к за­вер­ше­нию этой сказ­ки. В от­вет по­лу­чаю лишь тол­чки в грудь и от­ры­вис­тые фра­зы по ти­пу ”От­стань. Ухо­ди”. Жгу­чие тол­чки. Не нуж­но прик­ла­ды­вать мно­го си­лы для это­го. Нуж­но лишь быть влюб­лён­ны­ми друг в дру­га ду­ра­ка­ми. Тог­да лю­бой тол­чок от тво­ей вто­рой по­ло­вин­ки бу­дет бить пря­мо в сер­дце. Ре­шил, что сей­час я ни­че­го не смо­гу по­де­лать, нуж­но дать ей вре­мя, что­бы ус­по­ко­ить­ся. Я ре­ти­ро­вал­ся. Ког­да ока­зал­ся по ту сто­ро­ну две­ри, мне по­ка­за­лось, что всё по­те­ря­но. На­ча­ло кру­тить жи­вот. Так всег­да про­ис­хо­дит, ког­да мне чер­тов­ски пло­хо. По при­ез­ду до­мой я сел на ди­ван. И в го­ло­ве не бы­ло аб­со­лют­но ни­че­го, кро­ме мыс­лей о ней. От­крыл ВК, а там я у неё в чёр­ном спис­ке. Ка­за­лось бы, со­ци­аль­ная сеть, ни­че­го серь­ёз­но­го, а на лбу выс­ту­пи­ла ис­па­ри­на. Но я был ещё очень зол, по­это­му ни­че­го не пред­при­нял. Впе­ре­ди ещё бы­ли две па­ры. Две му­чи­тель­ные па­ры. Ещё бу­ду­чи до­ма я по­ни­мал, что всё, о чём я смо­гу ду­мать сей­час, это она. Мысль о том, что всё кон­че­но проч­но за­се­ла в го­ло­ву и по­ти­хонь­ку на­ча­ла съ­едать ме­ня из­нут­ри.
Ко­нец вто­рой па­ры. Вы­хо­жу из кор­пу­са, как из тюрь­мы. По­ду­мал, что я обя­зан поз­во­нить ей. Дос­тав те­ле­фон из кар­ма­на ви­жу – “1 про­пу­щен­ный зво­нок”. Как по точ­нее опи­сать, что я тог­да по­чувс­тво­вал. Мо­ему ли­ко­ва­нию не бы­ло пре­де­ла. Я хо­тел пры­гать, хо­тел кри­чать, хо­тел взле­теть и упасть. Бе­зус­лов­но я был од­ним из са­мых счас­тли­вых лю­дей на пла­не­те в тот мо­мент, но эта ра­дость упёр­лась в стен­ку не­до­уме­ния. Я не по­ни­мал, что ей сей­час ска­зать, ког­да она пе­рез­во­нит. Я на­чал ис­кать сло­ва в го­ло­ве, под­би­рать са­мые “по­лит­кор­рек­тные”. Зво­нок. Вы­дох­нув, бе­ру труб­ку:
-Здравс­твуй.
-При­вет.
-Ты до­ма сей­час?
-Да, а ты где?
-Толь­ко вы­шел с пар.
-Ты при­едешь ко мне?
-Ес­ли ты хо­чешь, то при­еду. – Че­рез се­кун­ду я по­ду­мал, что это не те сло­ва, ко­то­рые я хо­тел ска­зать.
-Я те­бя жду.
На­вер­ное, один из са­мых слож­ных ди­ало­гов за всю мою жизнь. Весь путь от уни­ве­ра до её до­ма, я ду­мал “что ска­зать” , “с че­го на­чать”. Так и не при­дя ни к че­му, я ока­зал­ся пе­ред дверью её подъ­ез­да.
В квар­ти­ре буд­то всё бы­ло про­пи­та­но тре­во­гой. В воз­ду­хе ви­та­ло не дет­ское нап­ря­же­ние. Од­но сло­во, од­но не­вер­ное дви­же­ние и всё по­ка­тит­ся по нак­лон­ной. Она лег­ла на кро­вать, а я сел не да­ле­ко от неё. Мы на­ча­ли раз­го­вор на со­вер­шен­но от­вле­чен­ную те­му. Но каж­дый из нас по­ни­мал, при­дёт мо­мент и нам при­дёт­ся за­го­во­рить о том, что бы­ло се­год­ня ут­ром. При­дёт­ся, но ник­то из нас это­го не хо­тел. Я спро­сил: ”По­че­му ты мне поз­во­ни­ла? Ведь ут­ром ты ви­деть ме­ня не хо­те­ла”. В от­вет ус­лы­шал очень важ­ные сло­ва, ко­то­рые мо­гут ре­шить и сгла­дить, на­вер­ное, не один де­ся­ток проб­лем: ”По­то­му что я люб­лю те­бя и по­ня­ла, что не хо­чу те­бя те­рять”.
Что же та­кое ссо­ра? Это ис­пы­та­ние для ва­ших от­но­ше­ний. Ссо­ры слу­ча­ют­ся у всех без ис­клю­че­ния. Но их цель зак­лю­ча­ет­ся в том, что­бы про­ве­рить, как вы мо­же­те ре­шать сло­жив­ши­еся проб­ле­мы. Как вы со­об­ща мо­же­те выб­рать­ся из па­то­вых си­ту­аций. Су­ме­ете ли вы ос­тать­ся вер­ны­ми друг дру­гу, ког­да, ка­за­лось бы, вы и “ви­деть друг дру­га не хо­ти­те”. Что от­ли­ча­ет хо­ро­шую па­ру от, так ска­жем, не­удач­ной? Это уме­ние ре­шать проб­лем­ные воп­ро­сы. Нуж­но по­ни­мать од­ну вещь. Ссо­ры за­кан­чи­ва­ют­ся, а вы ос­та­ётесь. На­учи­тесь кон­тро­ли­ро­вать свои эмо­ции и чувс­тва. Ссо­ры за­кан­чи­ва­ют­ся, а сло­ва ос­та­ют­ся.
“Ссо­ры ссо­ра­ми, без них не бы­ва­ет – это не бе­да. Бе­да, ес­ли я те­бя по­те­ряю..”

_______________________________________________________________________

Я ду­мал, она мне не на­пи­шет. В ка­кой-то мо­мент я да­же вов­се и за­был про то, что пи­сал ей вче­ра и до­го­ва­ри­вал­ся о том, что­бы про­во­дить её пос­ле учё­бы. За­кон­чи­лась пос­лед­няя па­ра, в го­ло­ве уже выс­тра­иваю пла­ны на день, как вдруг мне на те­ле­фон приш­ло уве­дом­ле­ние. “Ес­ли ты ещё не пе­ре­ду­мал, то мо­жешь про­во­дить ме­ня”. Кру­то – по­ду­мал я. Ник­то тог­да и не по­доз­ре­вал, что эта де­вуш­ка ста­нет для ме­ня смыс­лом жиз­ни. Встре­ти­лись мы в глав­ном кор­пу­се уни­вер­си­те­та. Приз­нать­ся чес­тно, я сра­зу же был сра­жён её кра­со­той, ос­ле­пи­тель­ной улыб­кой и воз­душ­ностью. Не знаю по­че­му, это бы­ло не по­хо­же на ме­ня, но я стес­нял­ся как в детс­тве, ког­да рас­ска­зы­вал сти­шок де­ду мо­ро­зу, стоя на та­бу­ре­те.

_______________________________________________________________________

По­рой мне ка­жет­ся, что я бу­ду рев­но­вать её, да­же ког­да нам бу­дет по 40, а то и все 50 лет. Я счи­таю, что это приз­нак то­го, что я на­шел своё. На­шел то­го че­ло­ве­ка, с ко­то­рым да­же ску­чать ве­се­ло. Лю­ди оза­бо­че­ны по­ис­ком “иде­аль­но­го пар­тнё­ра” и из-за это­го стра­да­ют. Я же на­шел нас­то­яще­го, ре­аль­но­го че­ло­ве­ка, с ко­то­рым мож­но стро­ить своё счастье вмес­те. На­шел то­го че­ло­ве­ка, с ко­то­рым не нуж­но прит­во­рять­ся, ко­то­рый каж­дый твой про­жи­тый день де­ла­ет зна­чи­мым.
При раз­ных об­сто­ятель­ствах че­ло­век вос­при­ни­ма­ет вре­мя по-раз­но­му. То оно “тя­нет­ся”, то оно “ле­тит”, хо­тя стрел­ки как ти­ка­ли, так и про­дол­жа­ют ти­кать по оп­ре­де­лен­ным за­ко­нам. Та­кое вос­при­ятие вре­ме­ни че­ло­ве­ком на­зы­ва­ет­ся субъ­ек­тив­ным. Имен­но в та­кие мо­мен­ты мы по­ни­ма­ем, что жи­вы. Вспом­ни­те, что зас­тав­ля­ло в ва­шей жиз­ни нес­коль­ким ча­сам про­хо­дит за па­ру ми­нут? И час­то ли та­кое слу­ча­лось?
Она имен­но тот че­ло­век, раз­ру­ша­ющий все фи­зи­чес­кие за­ко­ны, ли­ша­ющий вас спо­соб­нос­ти объ­ек­тив­но вос­при­ни­мать вре­мя. Ни­ког­да не хва­та­ет вре­ме­ни по­быть вмес­те. Ка­за­лось бы, вы толь­ко вош­ли в эту пус­тую квар­ти­ру, на­пол­ни­ли её крас­ка­ми, её звон­ким сме­хом, улыб­ка­ми и вот уже на­до ухо­дить.
Каж­дое рас­ста­ва­ние с ней прев­ра­ща­ет­ся в то­ми­тель­ное ожи­да­ние сле­ду­юще­го сви­да­ния. Прев­ра­ща­ет­ся в по­пыт­ки за­пол­нить ту пус­то­ту, ко­то­рая ос­та­ёт­ся пос­ле её ухо­да. Ведь она за­би­ра­ет­ся с со­бой час­тич­ку ме­ня.
Я ду­мал, она мне не на­пи­шет. В ка­кой-то мо­мент я да­же вов­се и за­был про то, что пи­сал ей вче­ра и до­го­ва­ри­вал­ся о том, что­бы про­во­дить её пос­ле учё­бы. За­кон­чи­лась пос­лед­няя па­ра, в го­ло­ве уже выс­тра­иваю пла­ны на день, как вдруг мне на те­ле­фон приш­ло уве­дом­ле­ние. “Ес­ли ты ещё не пе­ре­ду­мал, то мо­жешь про­во­дить ме­ня”. Кру­то – по­ду­мал я. Ник­то тог­да и не по­доз­ре­вал, что эта де­вуш­ка ста­нет для ме­ня смыс­лом жиз­ни. Встре­ти­лись мы в глав­ном кор­пу­се уни­вер­си­те­та. Приз­нать­ся чес­тно, я сра­зу же был сра­жён её кра­со­той, ос­ле­пи­тель­ной улыб­кой и воз­душ­ностью. Не знаю по­че­му, это бы­ло не по­хо­же на ме­ня, но я стес­нял­ся как в детс­тве, ког­да рас­ска­зы­вал сти­шок де­ду мо­ро­зу, стоя на та­бу­ре­те. На­ша встре­ча за­ня­ла не бо­лее 15 ми­нут, и приз­нать­ся чес­тно, я по­ду­мал, что это бу­дут на­ши пос­лед­ние 15 ми­нут. В мо­мент, ког­да мы дош­ли до об­ще­жи­тия, я ска­зал ей : «Да­вай пять”. Это вве­ло её в не­кий сту­пор. Слы­шу: «Нет. Хо­чу по-дру­го­му”. И мы об­ня­лись.

P.S.
“Ес­ли вы най­дё­те че­ло­ве­ка, с ко­то­рым смо­же­те се­бя вес­ти так­же сво­бод­но, как ве­де­те се­бя на­еди­не с со­бой, то це­ни­те его как воз­дух”.

P.S.
Я на­шел его…

_______________________________________________________________________

Как-то раз мне прис­нил­ся сон. Ужас­ный сон. Я рас­стал­ся с ней. Вер­нее она убе­га­ла от ме­ня. И на про­тя­же­нии все­го сна в гру­ди бы­ла ще­ма­щая, но­ющая боль. Та­кое впер­вые бы­ло не от уда­ра.

Я ока­зал­ся в цен­тре n-ого по­ме­ще­ния с не­ко­то­рым ко­ли­чес­твом лю­дей.Ос­ве­ще­ние бы­ло по­хо­же на дъ­яволь­ские вла­де­ния. Всё крас­ным крас­но. Ли­ца раз­гля­деть бы­ло не­воз­мож­но. При­мер­но так же, как и в жиз­ни. Каж­дый 3-й пря­чет­ся за мас­кой лжи и ли­це­ме­рия. Про­дол­жая врать да­же се­бе. Но не об этом сей­час. И вот я ви­жу как в даль­ную дверь это­го бид­ла­ма за­хо­дит она. И к ней сра­зу же под­хо­дит па­рень. Они на­чи­на­ют ми­ло об­щать­ся, что при­во­дит ме­ня в ярость.Я крас­ный, как по­ми­дор, на­чал дви­же­ние в их сто­ро­ну. Она за­ме­тив ме­ня стрем­глав вбе­га­ет в дверь, ту же, в ко­то­рую она заш­ла. Я за ней. Рас­пах­нув эти чёр­то­вы две­ри я об­на­ру­жил, что там был лес­тнич­ный про­лёт. Бы­ло очень тем­но. И из-за спи­ны, слов­но язы­ки пла­ме­ни, на сте­ны па­да­ли крас­ные лу­чи ис­кус­твен­но­го све­та. Я по­бе­жал за ней. Лес­тни­ца ка­за­лась бес­ко­неч­ной. Про то­го пар­ня, ми­ло об­щав­ше­го­ся с ней, я уже дав­но за­был. По срав­не­нию с ней ни кто и ни че­го не име­ет зна­че­ния. Имен­но по­это­му я бе­жал. Я бе­жал за ней, я бе­жал к ней, а она убе­га­ла… Уви­дев, как она за­бе­га­ет в двой­ную дверь, я пос­ле­до­вал за ней. За этой дверью на­хо­ди­лось мес­то по очер­та­ни­ям очень на­по­ми­на­ющее су­пер­мар­кет или же что-то близ­кое. До­бе­жав до цен­тра за­ла я осоз­нал, что её я боль­ше не най­ду. Нич­ком упав на пол, я стал ко­ло­тить по не­му что есть си­лы.

Я прос­нул­ся. В по­ту и с не дет­ским стра­хом внут­ри. В этот мо­мент я по­нял,как ужас­но я бо­юсь её по­те­рять. Как мно­го она для ме­ня зна­чит. Моя де­воч­ка, моё счасть­ей, моё сок­ро­ви­ще.

P.S. Это по­пыт­ка вер­нуть­ся в дан­ное рус­ло, се­год­ня, идя до­мой пос­ле ра­бо­ты, по­ду­мал, что — «Бы­ло бы неп­ло­хо что-ни­будь на­пи­сать».

Она нак­ло­ни­лась ко мне навс­тре­чу, её жаж­ду­щие гу­бы приб­ли­зи­лись к мо­им. Моя ру­ка мед­лен­но об­ви­лась вок­руг её шеи. В этот раз я ре­шил за­вя­зать ей гла­за. Я чувс­тво­вал, я чувс­тво­вал, что же­ла­ние пуль­си­ро­ва­ло во всём её те­ле. Каж­дая кле­точ­ка ожи­ла и за­пе­ла, ког­да я скло­нил го­ло­ву к ее гру­ди и об­хва­тил гу­ба­ми неж­ный со­сок. За­тем я сде­лал то­же зу­ба­ми. Она вскрик­ну­ла. Нас­толь­ко бы­ли ос­тры­ми ощу­ще­ния на гра­ни нас­лаж­де­ния и бо­ли. Во­об­ще её зву­кам мож­но вы­де­лить от­дель­ную кни­гу. Её бар­хат­ный го­лос, эти прон­за­ющие сто­ны и вскри­ки­ва­ния. Всё это сво­дит с ума. Её паль­цы впи­лись в мои во­ло­сы, про­ся ос­та­но­вить эту слад­кую пыт­ку. Но она сно­ва по­чувс­тво­ва­ла как у неё пе­рех­ва­ти­ло ды­ха­ние, ког­да мои гу­бы на­ча­ли спус­кать­ся к её жи­во­ту. Я ос­та­но­вил­ся, но ос­та­но­вил­ся, что­бы про­вес­ти язы­ком вок­руг её пуп­ка и опус­тит­ся к её бёд­рам. Я прек­рас­но по­ни­мал её мыс­ли в этот мо­мент. “Ос­та­но­вись, по­жа­луй­ста. Нет, про­дол­жай, не слу­шай ме­ня”. Её пот­ряс­ли ощу­ще­ния, ко­то­рые она ис­пы­ты­ва­ла. Она пы­та­лась соп­ро­тив­лять­ся ма­гии мо­их ласк, ко­то­рые воз­но­си­ли её всё вы­ше и вы­ше над ре­аль­ностью. Вдруг, из са­мых глу­бин её су­щес­тва выр­вал­ся удив­лен­ный крик. Не ус­пе­ла она ос­мыс­лить, что с ней про­ис­хо­дит, как её нак­ры­ла но­вая чувс­твен­ная вол­на. Она что-то шеп­та­ла, ког­да я под­ни­мал­ся вверх по её те­лу и приль­нул к гу­бам. По­це­луй зас­та­вил её ус­по­ко­ить­ся. Она не вспом­нит ни­че­го. Как кри­ча­ла, как за­ды­ха­лась от нас­лаж­де­ния. Ку­са­ла ме­ня и ца­ра­па­ла спи­ну. Страсть прев­ра­ти­ла ее в не­обуз­дан­ную кош­ку, тиг­ри­цу, дви­жи­мую уто­ле­ни­ем зу­да, ког­да ра­зум ус­ту­па­ет мес­то ин­стин­ктам. Я пос­те­пен­но стал сни­жать на­кал страс­ти, ус­по­ка­ивая её дро­жа­щее те­ло до тех пор, по­ка она не за­мер­ла у ме­ня в ру­ках. Я не от­пус­кал ее до тех пор, по­ка их ды­ха­ние не ус­по­ко­илось.
_______________________________________________________________________

Глянцевый период, продолжение 2

  • 21.11.2017 20:17

gl 2

3

…Я раздвинул кусты папоротника и увидел поляну, залитую лунным светом. На поляне стояла бревенчатая хижина лесника. Где-то пронзительно ухнул филин... Я уже хотел, было выйти из своего укрытия, как вдруг послышался хруст ломаемых веток, и на поляну вышло пятеро человек…

Все шестеро были в серебристых комбинезонах! Один из них, похоже, был горбун. Группа остановилась неподалеку от озера и стала о чем-то тихо совещаться. Но вот главарь негромко отдал какое-то распоряжение, и все принялись раздеваться. Через пяток минут они уже стояли у ручья в одном исподнем. Горбун снял со спины рюкзак и извлек из него костюмы. Неизвестные переоделись. Затем горбун сложил комбинезоны в опустевший рюкзак, приладил к нему камень и зашвырнул амуницию подальше в озеро. Он подал знак – и его люди рассеялись по лесу. Горбатый главарь кошачьим шагом прокрался к хижине лесника и трижды постучал в маленькое оконце. Тихо скрипнула дверь. На пороге появился рослый бородач с берданкой на плече. Мы с Катей напрягли слух.

– Я от Чарли,– сообщил горбун. – Со мной шустрые ребята.

– Сколько?

– Шестеро. Ты можешь их пристроить?

– На долго?

– На три дня.

– Что, новое дельце, а?

– Это тебя не касается.

– Ладно, ладно! Я в чужие дела нос не сую,– миролюбиво проворчал Лесник.

– Так что?

– Ладушки. Но это будет стоит тебе пятьсот баксов.

– Заметано, – сказал горбун.

– Как там Чарли? – справился лесник.

– А что ему сделается? – ухмыльнулся горбатый. – Живет – хлеб жует.

– Все так же курит египетские сигары, а? И носит свое смешное пенсне и рыжие бакенбарды?

– Да ты чего, парень, рехнулся? Где это видано, чтобы Чарли носил пенсне с бакенбардами? Он что, похож на клоуна?

– Я этого не говорил.

– Проверочку решил мне устроить, а? Мне, херр Цоллеру?

– Ладно, ладно,– лесник пошел на попятную. – Не стоит так кипятиться, братишка. Меня ведь тоже понять можно. Вам-то что? Живете там, как у Христа за пазухой. А тут торчишь у черта на рогах. Каждую ночь архангелов в гости ждешь!

Горбун похлопал сторожа по плечу:

– Ладно, старина, не ворчи. Вот сделаем дело – и айда в теплые страны! Будут тебе и девочки на заказ, и шелковые кальсоны. Давай-ка отойдем маленько. Потолковать надо.

Они направились в сторону зарослей ежевики. Лесник шагал впереди, освещая тропинку летучей мышью. Блеклый луч фонаря плясал у него под ногами. Со стороны болота раздался протяжный крик филина.

Мужчины остановились у куста брусники, в двух шагах от нас с Катей. На сером фоне неба отчетливо вырисовывался ватник лесника с берданкой на плече и волнистая спина горбуна.

– А ты уверен,– спросил горбун, опасливо озираясь по сторонам,– что здесь можно говорить?

– На все сто,– сказал сторож и махнул рукой на кусты, за которыми притаились мы с Катей. – Гиблые места! На тысячи миль нет ни одной живой души!

– Ладно,– сказал Горбун. – Слушай внимательно. Операция «Пегас…»

– Апх-чи! – громко чхнула Катя.

Горбун вцепился леснику в бороду.

– Скотина! Так мы здесь не одни! Ты нас подставил!

Он заорал:

– Засада!

– Но, господин герр Цоллер…– залепетал лесник, срывая двустволку с плеча. – Это просто бурундук. Их тут – полным-полно.

– Молчать! – рявкнул горбун. – Стикс! Крамер! Шварц! Ко мне! Остальным – оставаться на местах!

Трое головорезов, с пистолетами наперевес, бросились к горбуну.

– Прочесать местность! – распорядился горбун. – Взять этих бурундуков – живыми или мертвыми!

Стикс и Крамер стали огибать кусты волчьих ягод. Шварц, с автоматом у груди, прикрывал их с тыла.

– Тут никого нет! – крикнул Стикс. – Все чисто!

– Наверное, белка! – сказал Лесник. – Собирает орехи.

Крамер выхватил пистолет и разрядил всю обойму в кусты. Пули просвистели у наших ушей, взрыхлив землю.

– Теперь-то уж тут точно никого нет,– усмехнулся Крамер. – Если кто-то и был, то уже отправился к праотцам.

– Пч-хи! – чихнула Катя, клацая зубами от холода.

– Они здесь, в кустах! – закричал херр Цоллер. – Не дайте им уйти!

Подручные горбуна, словно цепные псы, бросились в кусты можжевельника. Вокруг нас тонко запели пули: «Фьють! Фьють»

– Не стрелять! – завопил горбун. – Взять их живыми!

– Бежим! – крикнул я Кате. – Нам нельзя терять ни секунды!

Девушка схватилась рукою за грудь.

– Ах, не могу! У меня колет в боку!

Возможно, она ранена, подумал я.

– Ну, давай, девочка, давай, милая! Нам надо оторваться от этих грязных субъектов! – умолял ее я. – Давай, хорошая! Ты же можешь, я знаю!

Рядом раздался топот многочисленных ног. Катя легонько толкнула меня кулачком в грудь:

– Уходите! Спасайтесь!

– А вы?

– Я останусь тут!

– Ну, нет, моя крошка, так дело не пойдет,– сурово ответил я, взваливая Катю на плечо. – Мы уйдем вместе.

– О, нет, нет! – взмолилась Катя. – Уходите один! Я не хочу быть вам обузой! Ах! Вместе нам не уйти.

– Ничего,– сказал я. – Бог не выдаст, свинья не съест…

– Господин херр Цоллер, я вижу их! – размахивая берданкой, закричал лесник. – Они здесь!

Я сделал еще один шаг и провалился в волчью яму. Когда я очнулся, Катя лежала у моих ног. Я опустился перед ней на колени и легонько похлопал ее по безжизненным щечкам. Девушка открыла затуманенные глаза.

– Ах, это вы,– пролепетала она, глядя на меня блуждающим взором. – Мне нужно сказать вам так много…

Она обвила мою шею трепетными руками, заливаясь слезами.

– И мне тоже,– осевшим от волнения голосом пробасил я, прижимая девушку к своей широкой мужественной груди.

По моим щекам заструились скупые мужские слезы.

Сквозь заросли ежевики, в нашу волчью нору едва пробивался слабый лунный свет.

– Ах, молчите! – Катя прикоснулась к моим устам нежными пальчиками. – Не говорите мне ничего!

– Значит ли это, что я должен молчать о своих чувствах?

– А разве для этого нужны слова? – девушка счастливо улыбнулась. – Я и так уже давно обо всем догадалась.

– И вы… – замирая от волнения, спросил я. – Вы одобряете мои чувства?

– О, да! – сказала Катя, лишаясь чувств.

Мы упали в объятия друг друга, и наши уста сомкнулись в сладостном поцелуе.

– Значит, я могу надеяться? – спросил я, размыкая уста и все еще не веря своему счастью.

– Э-ге-гей! – раздалось над нашими головами. – Где они? Они же только что были тут!

Над нами послышались выстрелы из берданки:

«Бах! Бах!»

– Ищите! – кричал горбун. – Они не могли далеко уйти! Ведь только что они были здесь!

– Карамба! – заорал Крамер. – Куда же они подевались?

– Мы прочесали всю местность,– оправдывался Стикс,– но нигде их не нашли! Эти люди словно сквозь землю провалились!

– Остолопы! – вопил горбун. – Мальчишки! Они опять обвели нас вокруг пальца! И за что только я плачу вам деньги?

– Но, господин херр Цоллер,– заикаясь от волнения, оправдывался лесник. – Ребята уже сбились с ног! Мы делаем все, что в наших силах. Но этот человек в черных трусах – сущий дьявол!

Катя открыла рот, чтобы чихнуть.

– Ап… – Я молниеносно зажал ее нежные губки своей широкой шершавой ладонью.

– Ироды! – бушевал горбун, паля во все стороны из наганов. – Слюнтяи! Олухи царя небесного!

Он сорвал с себя шляпу и стал яростно топтать ее ногами, ревя от бешенства.

– Догнать! Связать! О, Майн Гот!

– Не извольте беспокоиться, ваш бродь,– угодливо залебезил лесник. – Все будет сделано в наилучшем виде! Ну, что стоите, разинув рты, сукины дети?! – напустился он на бандитов. – Не слышали, что господин херр Цоллер приказал? Догнать! Связать! Живо! Марш!

Он выстрелил из берданки.

В лесу раздался дробный перестук убегающих ног. Я отнял руку от губ бедной девушки. Она уже не дышала.

Я помахал у ее лица рукой. Тщетно. Малышка по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Я легонько пощекотал ей под мышками. Это сработало.

– Пхчи! – чхнула Катя, приходя в сознание.

– Ну, слава тебе господи, жива! – обрадовался я.

Она посмотрела на меня мутными блуждающими глазами.

– Где мы?

– Неважно. Вы в состоянии идти?

– О, да! – она оперлась на мое плечо.

– Тогда нам пора сматывать удочки. И чем скорее, тем лучше. Эти типы могут снова вернуться. И уж тогда-то нам точно несдобровать.

Мы тихо выбрались из своего убежища и побрели по тропинке, залитой лунным светом. Крупные листья папоротника хлестали меня по щекам. Я шагал впереди, раздвигая кусты грудью. Катя ковыляла сзади, из последних сил цепляясь за мою руку.

– Я больше не могу! – стонала бедная девушка, держась за бок.

– Мужайтесь, Катя! – приободрял я свою спутницу. – Мы уже почти у цели!

Мои чуткие уши уловили отдаленное блеяние коров. Мы вышли на косогор. С высоты утеса нашим взорам открылось какое-то селение.

– Кажись, оторвались,– сказал я, переводя дух. – Скажите, Катя, в этих местах у вас нет никаких знакомых?

– Да, тут живет одна моя подруга,– сказала Катя. – Раньше она работала вместе со мной фотомоделью. Но потом вышла замуж за одного арабского мультимиллионера и осела в этих краях.

– Значит так,– сказал я. – Сейчас вы пойдете к своей подруге. Поживете там у нее несколько деньков. За это время я сумею уладить кое-какие делишки. Но пока – никуда не высовываться! Залечь на дно – и никому не открывать. Вам ясно? Учтите: это опасно для вашего здоровья. Вечером я позвоню и спрошу: «Это Рита?» Ответите: «Нет, это Света». Услышите: «Простите. Я, кажется, опять что-то напутал». Это будет означать, что все чисто. Через пять минут я буду на месте. Услышите три коротких звонка, и семь длинных. Откроете дверь. Вам все ясно?

– Да.

– Повторите.

Девушка повторила, и я остался удовлетворен ее памятью.

– Если хотите выйти целой и невредимой из всей этой кутерьмы,– еще раз предостерег я Катю,– не открывайте дверь никому, кроме меня! Ни под каким соусом! Понятно?

 

4

Я с беззаботным видом шагал по пятой Авеню, делая вид, что бесцельно слоняюсь по городу. Это, впрочем, не помешало мне засечь одного странного субъекта. Он шел за мной уже с добрых полчаса и прилагал все усилия к тому, чтобы я его не заметил. Но когда такой человек, как я, идет к такому типу, как мосье Шварц, ему не стоит большого труда установить, ведется за ним наружное наблюдение, или же нет. Для этого существуют тысячи способов, известных лишь профессионалам. А я считался в своей конторе профессионалом и, причем профессионалом довольно-таки высокой квалификации.

Так вот, мой хвост был худощавым сивым человеком в черных очках и в круглой соломенной шляпе с красной лентой. Впервые я заметил его на троллейбусной остановке, где он читал Таймс, опершись плечом на фонарный столб и, казалось, не обращал на меня ни малейшего внимания. Затем я обнаружил его в пивной – там он сидел за соседним столиком и угрюмо макал свои сивые усы в пенистую кружку с квасом. А последние сорок семь минут он неотступно следовал за мной на расстоянии 30 ярдов, засунув руки в глубокие карманы своего длинного плаща.

К этому времени я уже довольно долго пропетлял по городу и, надеюсь, сумел притупить его бдительность. Моя ленивая походка, невинные походы в супермаркеты и бистро должны были убедить его в том, что никуда мне от него не деться. Вскоре я заметил, что мой визави стал подолгу задерживаться у витрин гастрономов, и уделять часть своего внимания разглядыванию хорошеньких женщин. Когда до свидания с мосье Жаком оставалось ровно 27 минут, я решил устроить небольшое представление.

Поначалу я решил действовать без особых затей. Просто остановиться у витрины магазина и, поставив ногу на бордюр, склониться над своим ботинком, делая вид, что у меня развязался шнурок. Мой хвост, в таком случае, обычно добросовестно копировал мои действия: он останавливался неподалеку и тоже начинал возиться со шнурками. В этот момент следовало резко развернуться и пойти в обратном направлении. Хвосту не оставалось ничего иного, как продолжать свою возню с ботинками в довольно-таки неустойчивой позе. А мне, проходя мимо него, зацедить ему хорошенько кулаком в зубы и быстро раствориться в толпе.

Этому трюку меня научил в свое время Богомил Райнов, с которым мы вместе выкуривали банды басмачей в горах Килиманджаро. Трюк не отличался особым изяществом и был довольно-таки примитивен и груб, но в определенных ситуациях он неплохо срабатывал. И все-таки, на этот раз я решил отказаться от него.

Во-первых, хвостов могло оказаться и несколько. И отрыв от одного, еще никак не означал, что я благополучно ушел и от всех остальных. (Не говоря уже о том, что при современной технике за мной могло вестись и не только лишь наружное наблюдение!) И, во вторых, при таких действиях, возникала опасность попасть в лапы копам. Конечно, такая возможность, при моей высокой квалификации, практически сводилась к нулю. Но она все-таки существовала. А мне хотелось исключить малейшую оплошность и действовать наверняка. Поэтому я поступил иначе.

Убедившись, что мой хвост прилежно изучает витрину вино водочных изделий, и настолько увлекся этим занятием, что на какое-то время позабыл обо мне, я незаметно нырнул в проходной двор. Быстро проскочив его, я очутился на какой-то тихой улочке и вскочил в торчавшее тут такси.

– В аэропорт, дружище! – крикнул я шоферу. – Да поживей! Опаздываю на самолет!

Шофер – флегматичный, лысый детина в клетчатой кепке, казалось, раздумывал.

– Плачу тройной тариф! – свирепо зарычал я.

Скрипя тормозами, Пежо сорвалось с места. На повороте я оглянулся. Мой сивый хвост беспомощно метался по улице, отчаянно размахивая руками. Ровно через 12 минут головокружительной езды мы были на месте. Тут я взял другое такси:

– На вокзал. И не гони слишком сильно, приятель. Мой поезд отходит в 17-25, и я хочу попасть на него живым.

Ни к чему привлекать к себе внимание этого парня, подумал я. Если полиция пойдет по моим следам, она, возможно, и сумеет вычислить пассажира, заплатившего тройной тариф и мчавшегося в аэропорт, как на пожар (хотя в самом этом факте и не было ничего необычного). Но вряд ли кому-то запомнится прижимистый, расчетливый буржуа, отправляющийся по своим делам на поезде.

На железнодорожном вокзале я пересел в третье такси и дал водителю адрес. Не доезжая до нужного мне дома три квартала, расплатился и вышел. Предварительная проверка убедила меня в том, что хвостов нет. Хотя, конечно, это еще ничего не значило. Меня могли «вести» и более изощренным методом – с космического спутника, например. Хотя, впрочем, в настоящий момент они вряд ли пошли бы на это – такое наблюдение требовало долгих согласований в самых высоких инстанциях и, главное, стоило весьма дорого для швейцарской казны. Скорее всего, они должны были удовлетвориться обычными рутинными методами проверки. Ведь кто я для них такой? Обычный бизнесмен средней руки, приехавший в Брюссель на запах легкой наживы. На всякий случай, я описал три круга вокруг интересующего меня дома. И только после этого поднялся на третий этаж.

Я трижды постучал в дверь – не слишком сильно, но все же достаточно настойчиво, как это обычно делают почтальоны и коммивояжеры.

– Кто тама? – спросил из-за двери приятный женский альт.

– Почтальон,– откликнулся я. – Принес телеграмму из Амстердама.

– Просуньте ее под дверь.

– Не могу,– сказал я. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь расписался в ее получении.

– Но мосье Шварца нет дома!

– Тогда распишитесь вы,– сказал я, стараясь придать своему голосу нетерпеливые нотки. – Мне не хотелось бы приходить сюда еще раз. У меня сегодня и так по горло работы.

– Ладно! Подождите секундочку!

Минут через пять дверь приоткрылась и в ней появилась мокрая женская головка с прекрасным выпуклым лбом, над которым, в очаровательном беспорядке, были рассыпаны слипшиеся пряди каштановых волос. Девушка с интересом взглянула на мое тонкое одухотворенное лицо. По всей видимости, мой скромный интеллигентный вид пришелся ей по вкусу. Она одарила меня обворожительной улыбкой и, сделав приглашающий жест рукой, гостеприимно распахнула дверь:

– Прошу, мусье.

На моем лице отразилось невольное восхищение!

Красавица была едва прикрыта махровым полотенцем, и моему взору открывалось довольно много обнаженного тела. И это тело, доложу я вам, было чертовски соблазнительно! У девушки была свежая, изумительной чистоты кожа и гибкая ладная фигурка. Ее прелестные округлости показались мне верхом гармонии и совершенства. Возможно, для некоторых эстетов она и показалась бы чуток полноватой. Но я не эстет. Я голый практик. И мне всегда нравился именно такой тип женщин – породистый, чувственный, утонченный. Если вы, конечно, понимаете, о чем я.

– Входите же, – повторила свое приглашение красавица, довольная произведенным ею эффектом. – И подождите меня в гостиной, пока я приведу себя в порядок. Там, в баре, вы найдете коньяк, бренди, и виски с содовой.

Она пошла в ванную, крутя бедрами и демонстрируя мне свои прелестные ножки. Я проследовал в гостиную. Она была недурно обставлена, как на мой непритязательный вкус. На стенах висели прекрасные гобелены работы Фаберже и Пикассо. Под ногами лежал великолепный паркет из брюссельской березы. Неподалеку от резного серванта в стиле Вампир стояли два элегантных кресла, обтянутых красной крокодиловой кожей. Но нигде я не заметил самого необходимого в жизни современной женщины – телефона. Как же она, в таком случае, связывается со своим парикмахером и болтает с подругами?

Тем временем из ванной послышался шум льющейся воды. Я подошел к окну и слегка отдернул тяжелую портьеру. Несмотря на предпринятые мною меры предосторожности, перед домом уже торчало два шпика. Один старательно пялился на витрину магазина с нижним женским бельем, другой делал вид, что выгуливает собачку.

Я подошел к бару и испытал, как открываются его инкрустированные позолотой дверцы, даже не произнеся магического заклинания: «Сим, сим, откройся!» Опыт прошел успешно, и я взял наугад один из пузатых бокалов. Наполнил его виски с содовой. Измерил содержимое добрым глотком. После чего вынул пачку Голиаф и закурил.

Итак, я попал в ловушку.

Кто были мои шпики? Полиция? ЦРУ? ФБР? Или же это люди Цоллера? Ответ на этот вопрос имел для меня принципиальное значение. В том случае, если это были копы, или парни из ЦРУ, у меня еще оставались неплохие шансы вести свою игру. Но если это были парни Цоллера, все становилось намного сложнее. По тому, как шаблонно велось наблюдение, я пришел к выводу, что оно оплачивалось из казны ее величества королевы. Что ж, еще не все потеряно, решил я.

Мои размышления были прерваны появлением очаровательной хозяйки дома. Я придал своему лицу смущенное выражение:

– Тысячу извинений, мисс… Но не могу ли я на секундочку заглянуть в туалет?

– О, ради бога! – воскликнула красотка. – Проходите, не стесняйтесь! Туалет сразу за ванной!

Я одарил белокурую нимфу своей открытой мальчишеской улыбкой и направился к туалету. На пути к нему я по рассеянности заглянул в ванную. И, к своему удивлению, увидел там желтый телефон! Он стоял на маленьком столике с резными гнутыми ножками, среди многочисленных флаконов и тюбиков. Довольно-таки странное место для телефона! Впрочем, у женщин свои причуды. Мне, например, была известна одна экстравагантная дама, которая разводила у себя в ванной карасей.

А вот в туалете телефона не было. И телевизора тоже. Но зато висел портрет Шварцнегера в плавках. Знаменитому киноактеру это вряд ли пришлось бы по вкусу. Впрочем, меня это не касалось.

Я решил, что неучтиво оставлять свою даму надолго одну и вернулся в гостиную. Она стояла у серванта с двумя бокалом янтарной жидкости. Не думаю, что там был компот или кисель. Красотка кокетливо улыбнулась мне и протянула один из бокалов:

– За наше знакомство!

Ее халатик соблазнительно распахнулся, и я увидел упругую белоснежную грудь. Несмотря на мой выразительный взгляд, леди сделала вид, что ничего не заметила.

Я решил внести небольшие коррективы в ее тост:

– За наше близкое знакомство!

Блондинка одарила меня задумчивой улыбкой.

– Осторожнее на поворотах, молодой человек! Мне кажется, вы слишком форсируете события!

Я сдвинул плечами:

– Что делать! Жизнь не стоит на месте! А мне нужно еще так много успеть!

– Похоже, вам это неплохо удается,– заметила девушка, глядя на меня оценивающим взглядом. – Меня зовут Бренда.

Она протянула мне кончики холодных холеных пальцев. Вместо галантного поцелуя, на который она, должно быть, расчитывала, я лишь легонько пожал их:

– Рик.

Девушка мило улыбнулась мне и отпила из бокала маленький глоток. Правила хорошего тона обязывали меня последовать ее примеру. Вот только иногда я забываю о великосветских манерах.

Я приподнял свой бокал и стал задумчиво рассматривать его на свету. Во взгляде Бренды я заметил легкое напряжение.

– Пейте же, Рик,– сказала Бренда. – Или вы боитесь, что вас тут отравят?

Она нервно рассмеялась.

– Всему свое время,– сказал я, ставя бокал на стол.

– Что-то не слишком вы похожи на почтальона,– заметила Бренда. – По-моему, вы такой же служащий почты, как я – английская королева.

– Вы правы,– сказал я. – Вижу, что вас не проведешь. Я к вам от Фреда. И мне нужен мосье Шульц.

– А! Так вы, значит, от Фреда! – она кивнула мне – мол, теперь все ясно. – Он говорил мне о вас. Но зачем вам понадобился мосье Шульц?

– У меня к нему небольшое порученьице,– пояснил я.

– Можете мне о нем рассказать,– предложила Бренда. – А я передам все мосье Шульцу. Его сейчас все равно нет в городе.

– И где же он?

– Улетел.

– Куда?

– В Берн.

– Надолго?

– Как знать? У него там дела с какой-то южно-марокканской фирмой.

Она отвечала без малейшей запинки. Ее грудь по-прежнему была соблазнительно выставлена напоказ.

– Ну что ж, будь, по-вашему,– сказал я и осторожно полез в боковой карман пиджака.

Девушка настороженно следила за моей рукой. Я неторопливо извлек из кармана кольт 37 размера и нацелил его прямехонько в ее лоб.

– Ни с места,– сказал я. – Оставайтесь там, где стоите. И прикройте ваш роскошный торс. А не то можете простудиться и схватить воспаление легких.

Ее зеленые глаза загорелись дикой ненавистью, как у бешеной кошки. Скрюченными пальцами Бренда запахнула борта своего халатика и злобно закусила верхнюю губу. Небрежно опершись бедром на изразцовую стенку камину, я стоял в позе лихого ковбоя, держа Бренду, или как там ее звали, на мушке своего люггера. За бронзовой кованой решеткой сухо потрескивали сосновые поленья, освещая комнату интимным вишневым светом. Высокие готические окна с разноцветными мозаичными стеклами придавали этой мизансцене налет некого средневекового романтизма.

Но я не герой рыцарского романа. Я – простой прагматический человек. И я пришел к этой даме по сугубо практическому делу. А дело – прежде всего. И если обстоятельства вынудят меня пустить в ход мой люггер – я сделаю это. Я пристрелю эту дикую кошку, и меня не будут мучить ночные кошмары и угрызения совести.

– Вы лжете,– сказал я, прикуривая сигару от восковой свечи на массивном бронзовом канделябре. – Вы очень плохая актриса, Бренда. И вы скверно играете свою роль. Фред ничего не знает обо мне. Как, впрочем, и мосье Шульц. Но зато я знаю о них. И – что важнее всего – я знаю о вас. А это меняет все дело.

Она злобно усмехнулась:

– Неужели?

– Представьте себе. Возможно, вы слышали кое-что о некой Саре Бексток?

При этих словах девушка побледнела.

– Что с вами? – насмешливо спросил я. – Вам, кажется, стало плохо?

Я протянул ей свой коктейль.

– Не хотите ли выпить несколько глотков из моего бокала? – заботливо спросил я. – Это должно вас успокоить. Причем, я думаю, надолго.

– Спасибо,– хмуро сказала Бренда. – Но я не хочу мешать бренди с коньяком.

– И очень мудро поступаете. Иначе вы рискуете уже никогда больше не проснуться. Так вот,– продолжал я, держа на мушке эту гремучую змею,– Сару Бексток сейчас разыскивает вся датская полиция. Совместно с Интерполом и другими весьма солидными организациями.

Я затянулся сигарой и пустил в лицо этой милой дамы густую струю дыма, давая ей время хорошенько поразмыслить над моими словами. Она хладнокровно выдержала мой взгляд. Затем устало зевнула, прикрыв ладошкой рот.

– И что с того? Я тут при чем?

– Понятия не имею. Но у датской полиции имеются веские основания считать, что вы и Сара Бексток – одно и то же лицо.

– Вот как? – с деланным равнодушием сказала Бренда. – И что же такого натворила эта самая Сара Бексток?

– Достаточно для того, чтобы усадить ее на электрический стул. В последний раз, в частности, она вместе с неким типом по имени Манони ограбила национальный банк Чикаго, убив при этом полицейского. И сорвала довольно-таки приличный куш. А потом эта самая Бренда – ах, простите! – язвительно улыбнулся я. – Эта самая Сара Бексток! – сдала Манони и его парней швейцарским копам, а сама смылась с денежками в Монте-Карло. Да вот незадача: Манони-то, оказывается, сбежал из кутузки и теперь повсюду разыскивает свою неверную подругу. Он, видите ли, крайне заинтересован во встрече с ней. Как, впрочем, и бельгийская полиция.

– А вам-то что до всего этого? – озлобленно сверкнула глазами Бренда. – Вы что, граф Монте Кристо?

– Ну, что вы! – успокоил я девушку. – Вовсе нет. Я простой скромный служащий, и только. Выдаю путевки на тот свет. За определенную плату, понятно. И Манони обратился ко мне за этой небольшой услугой. Сам-то он сейчас занят, сами понимаете: за ним по пятам идут французские фараоны, и ему заниматься этим делом не с руки. Другое дело – я.

Вороненая сталь моего ствола уперлась в ее прекрасный беломраморный лоб.

– Итак, объясняю еще раз для непонятливых. Вот это штуковина называется пистолетом, и из нее стреляют. Причем не горохом. Ствол, как видите, снабжен специальным устройством. Он называется глушителем. Надеюсь, вы читали детективные романы, и вам не надо объяснять его назначение?

– Хорошо. Что вы хотите?

– Совсем немного. Сейчас я задам вам несколько невинных вопросов, и вы дадите на них четкие исчерпывающие ответы. Выложите все, что вам известно. Причем честно. Как на духу. Для вас это единственный шанс выйти сухой из воды.

– А где гарантии того, что после этого вы меня не ухлопаете?

– Видите ли, Бренда, я не страховой агент,– еще раз напомнил я. – И я не занимаюсь выдачей гарантий. У меня несколько иной профиль. Так что придется вам поверить мне на слово. Впрочем, выбор за вами. Вы можете умереть и прямо сейчас.

– Ладно. Спрашивайте,– прорычала Бренда. – Посмотрим, что я смогу для вас сделать.

– Да уж, постарайтесь, как следует. И не забывайте, что от этого зависит ваша жизнь. Отвечайте правдиво, без всяких уверток. Главное, не пытайтесь обвести меня вокруг пальца. Договорились? Итак, кто такой херр Цоллер?

Бренда вздрогнула:

– Только не говорите мне, что вы его не знаете,– предупредил я. – Так кто он?

– Нет!

– Не валяйте дурака, Бренда. Ведь вы же влипли. И вы знаете правила игры. Так что лучше не разочаровывайте меня и отвечайте.

– Но если я скажу вам – он меня убьет!

– А если не скажете – убью я. Причем намного раньше. Такая вот дилемма.

Девушка закусила губу.

– Ну же! – прикрикнул я.

– Это страшный человек!

– Кто он?

– Шеф южно-марокканской разведки.

– А его команда – Стикс, Шварц, Крамер?

– Так. Мелкие сошки. Он использует их для всякой грязной работы.

– Хорошо. Допустим, я вам поверил. А что нужно этим типам от Кати?

– Не знаю. Но, кажется, это как-то связано с операцией «Пегас».

Я сделал вид, что пропустил информацию о Пегасе мимо ушей.

– А при чем здесь Катя?

– Это долгая история.

– Ничего. Я подожду. Время у нас есть.

– Она дочь одного слишком любознательного копа, который сунул свой длинный нос дальше, чем следует. И теперь они держат Катю, как прикрытие. Пока она у них – он молчит.

– Имя копа?

– Рекс Стаут.

– Ладно. А Чак, Бил, Гарри и прочая братва? Кто они?

– Ребята Чарли.

– Человека в черном котелке?

– Да. Катя – родная кузина Чарли. Он хотел, чтобы малышка работала на него, а она взяла, да и спустила в унитаз 30 килограмм первосортного героина. Это пришлось Чарли не по вкусу.

– Допустим. Теперь об операции «Пегас». Расскажите-ка мне о ней поподробней.

– Я слышала лишь ее название,– сказала Бренда. – И больше ничего.

Я взмахнул пистолетом:

– Ну же!

– Но я действительно не в курсе! Цоллер никого не подпускает к этой информации. Все документы лежат в его личном сейфе.

– Где находится сейф?

– На его загородной вилле.

– Как он выходит связь?

– Через лесника.

Пока все сходилось.

– Ладно. Назовите код сейфа.

Девушка усмехнулась:

– Неужели вы думаете, что Цоллер такой простак? И всем рассказывает, с помощью какого кода он открывает сейф со сверхсекретными документами?

– Но вы – не все,– возразил я. – Вы – его правая рука. И к тому же, его любовница. А в постели даже резиденты иностранных разведок становятся очень сентиментальными и распускают языки.

– Но только не Цоллер,– возразила Клара. – У него язык всегда на замке.

Я снова взмахнул пистолетом:

– Не заставляйте меня идти на крайние меры! Отвечайте! После того, как вы пытались отравить меня цианистым калием, симпатии к вам у меня не прибавилось.

– Не кричите на меня! – со злостью прошипела Бренда. – И перестаньте размахивать пистолетом. Это вам не идет. Что я буду иметь, если назову шифр?

– Жизнь. Разве этого мало?

– Мало,– нагло ответила девица. – Моя информация стоит 300 тысяч баксов. И не центом меньше.

– Двадцать пять! – сказал я.

– Идите к черту!

– Хорошо. Тридцать.

– Ладно. Давайте пятьдесят! – согласилась Клара. – И это – мое последнее слово.

– Вы слишком любите деньги, Бренда,– заметил я. – И вряд ли попадете в царствие небесное. Хорошо. Остановимся на сорока – ради спасения вашей души.

– Деньги при вас?

– Неужели вы думаете, что я таскаюсь по городу с такой суммой?

– Должны таскаться, раз шли на эту встречу.

– Но откуда я знал, что вы заломите сорок тысяч?

– Но что-то вы должны были взять? Сколько при вас?

Я похлопал себя по боковому карману пиджака:

– Пятнадцать штук.

– Я не ясновидящая. Перекиньте их сюда, чтобы у меня были серьезные основания для дальнейшей беседы.

Я достал тугую пачку американских долларов и протянул их Бренде. Она схватила их и стала жадно пересчитывать. Что ж, в конце концов, любая операция связана с определенными расходами. Главное, чтобы информация Бренды стоила того.

– Итак?

Девушка вскинула руку – мол, не мешайте. Окончив считать, она сунула доллары в карман халата и сказала:

– Код состоит из букв, составляющих слово…

Она украдкой взглянула на настенные часы.

– Шульц не придет,– сказал я, мило улыбаясь. – Можете даже и не надеяться на это. Вы, кажется, звонили ему, когда были в ванной. Причем целых пятнадцать минут! Да только так и не дозвонились, верно? А все потому, что я позаботился о нем. И пристроил его в одно надежное местечко. На дне канала. С небольшими украшениями в виде гирь на ногах. Так вы, кажется, хотели назвать мне какое-то слово?

– Да,– заскрипела зубами Бренда. – Это слово – Вечность.

– Лжете! – закричал я. – Все, что говорили вы, известно и мне. И если я спрашивал вас, то только затем, чтобы проверить вашу искренность. Шифр состоит из девяти букв!

– Не учите меня! – закричала Бренда, гневно топая ногой. – Это слово – Бесконечность! Я просто спутала, потому что вы все время давите на меня!

– Ладно. Мы проверим это вместе на вилле у Цоллера.

– Ну, уж нет! На виллу идите сами! А мне еще не надоело жить!

– Послушайте, Бренда,– сказал я и вынул из бокового кармана пиджака портативный магнитофон. – Наш разговор записан на эту пленку. Как вы думаете, что будет с вами, если я передам ее вашему шефу? Вы знаете, как Цоллер поступает с предателями? Вспомните о судьбе вашей предшественницы Клавы Мейсон. Кажется, она сорвалась с утеса и утонула в море? И все из-за того, что имела неосторожность сунуть свой симпатичный носик в дела шефа. А ведь она тоже была первоклассным секретарем и любовницей Цоллера.

– Но это был несчастный случай!

– И вы верите в эти сказки? А я считал вас не такой наивной. Что ж, видимо, я ошибался. Вы знаете, я не прорицатель, но мне кажется, что с вами тоже вскоре должно произойти нечто подобное. Вы можете случайно выпасть из окна. Или попасть под колеса автомобиля. У вас нет выбора, Бренда! После того, как Цоллер прослушает эту пленку, с вами будет покончено! Навсегда!

– Не запугивайте меня!

– Ну что вы! Я просто пытаюсь обрисовать ситуацию, в которой вы оказались. И указать вам единственно возможный выход. Следуя моим добрым советом, вы сможете не только вынуть голову из петли, но и легко скосить 40 тысяч баксов. А это, согласитесь, не такие уж и малые деньги. Но если вы твердо решили отправиться к праотцам…

– Да как вы не поймете, о, боже мой! – взревела Бренда, заламывая руки. – Добраться до сейфа Цоллера просто не-воз-мож-но! Он находится на самом верху, на пятом этаже, а внизу постоянно дежурят Стикс, Крамер, Шварц и еще пятеро шустрых парней. И все они далеко не пай-мальчики из церковного хора. К тому же сейф под сигнализацией!

– Вот вы и займетесь ею. А я возьму на себя охрану. Это, если не ошибаюсь, называется разделением труда. Надо же как-то отрабатывать свою долю, а? Или вы хотите огрести сорок кусков за просто так?

– Ну, хорошо,– сказала Клара. – Допустим, я отключу сигнализацию. Кнопка находится в верхнем ящике моего стола, и сделать это будет не трудно. Но как, скажите на милость, вы доберетесь до сейфа?

– Не беспокойтесь, мадам,– сказал я. – В этом деле у меня имеются определенные навыки. Если вы будете четко следовать моим инструкциям, все пойдет как по маслу. Итак…

Когда я окончил ее инструктировать, начало уже светать.

– Хочу еще раз предостеречь вас от неверного шага,– гася сигару о ствол своего люггера, сказал я. – Возможно, у вас появится искушение рассказать Цоллеру о нашей встрече. Так вот, не советую вам делать это. В этом случае, ваша судьба будет мало чем отличаться от судьбы Клавы Мейсон. Разве что незначительными деталями в инсценировке вашей трагической смерти. У Цоллера, насколько я знаю, прекрасно развито чувство мести. К тому же, с того момента, как я постучал в вашу дверь, вы находитесь под наблюдением моих людей. И, поверьте мне, они не придут к вам с цветами, если со мной что-то случится. А если и принесут небольшой букетик, то лишь затем, чтобы украсить им ваш скромный могильный холмик.

Я отдернул портьеру. Мои верные церберы по-прежнему топтались на тротуаре.

– Взгляните на этих людей,– сказал я. – Они пасутся у вашего дома уже сутки. Так что будьте осмотрительны. Не выходите на улицу – это может повредить вашему здоровью.

Я направился к двери, прихватив с собой длинный кухонный нож. Зайдя в ванную, я перерезал телефонный кабель.

– Так будет спокойнее,– пояснил я Бренде. – Никто не станет нарушать ваш драгоценный сон и тревожить звонками среди ночи. А пока наслаждайтесь жизнью, и ни о чем не думайте. Скоро у вас не останется никаких проблем. Если, конечно, не считать того, как истратить сорок тысяч баксов. Но тут, я думаю, вы сумеете обойтись и без моей помощи.

– Можете не сомневаться в этом,– кивнула Бренда, закрывая за мной дверь. – С этим я как-нибудь управлюсь сама.

Я стал спускаться по лестничной клетке.

{gallery}gl_3{/gallery} 

Окончание на сайте ПЛАНЕТА ПИСАТЕЛЕЙ

Глянцевый период, продолжение 2

  • 21.11.2017 20:17

gl 2

3

…Я раздвинул кусты папоротника и увидел поляну, залитую лунным светом. На поляне стояла бревенчатая хижина лесника. Где-то пронзительно ухнул филин... Я уже хотел, было выйти из своего укрытия, как вдруг послышался хруст ломаемых веток, и на поляну вышло пятеро человек…

Все шестеро были в серебристых комбинезонах! Один из них, похоже, был горбун. Группа остановилась неподалеку от озера и стала о чем-то тихо совещаться. Но вот главарь негромко отдал какое-то распоряжение, и все принялись раздеваться. Через пяток минут они уже стояли у ручья в одном исподнем. Горбун снял со спины рюкзак и извлек из него костюмы. Неизвестные переоделись. Затем горбун сложил комбинезоны в опустевший рюкзак, приладил к нему камень и зашвырнул амуницию подальше в озеро. Он подал знак – и его люди рассеялись по лесу. Горбатый главарь кошачьим шагом прокрался к хижине лесника и трижды постучал в маленькое оконце. Тихо скрипнула дверь. На пороге появился рослый бородач с берданкой на плече. Мы с Катей напрягли слух.

– Я от Чарли,– сообщил горбун. – Со мной шустрые ребята.

– Сколько?

– Шестеро. Ты можешь их пристроить?

– На долго?

– На три дня.

– Что, новое дельце, а?

– Это тебя не касается.

– Ладно, ладно! Я в чужие дела нос не сую,– миролюбиво проворчал Лесник.

– Так что?

– Ладушки. Но это будет стоит тебе пятьсот баксов.

– Заметано, – сказал горбун.

– Как там Чарли? – справился лесник.

– А что ему сделается? – ухмыльнулся горбатый. – Живет – хлеб жует.

– Все так же курит египетские сигары, а? И носит свое смешное пенсне и рыжие бакенбарды?

– Да ты чего, парень, рехнулся? Где это видано, чтобы Чарли носил пенсне с бакенбардами? Он что, похож на клоуна?

– Я этого не говорил.

– Проверочку решил мне устроить, а? Мне, херр Цоллеру?

– Ладно, ладно,– лесник пошел на попятную. – Не стоит так кипятиться, братишка. Меня ведь тоже понять можно. Вам-то что? Живете там, как у Христа за пазухой. А тут торчишь у черта на рогах. Каждую ночь архангелов в гости ждешь!

Горбун похлопал сторожа по плечу:

– Ладно, старина, не ворчи. Вот сделаем дело – и айда в теплые страны! Будут тебе и девочки на заказ, и шелковые кальсоны. Давай-ка отойдем маленько. Потолковать надо.

Они направились в сторону зарослей ежевики. Лесник шагал впереди, освещая тропинку летучей мышью. Блеклый луч фонаря плясал у него под ногами. Со стороны болота раздался протяжный крик филина.

Мужчины остановились у куста брусники, в двух шагах от нас с Катей. На сером фоне неба отчетливо вырисовывался ватник лесника с берданкой на плече и волнистая спина горбуна.

– А ты уверен,– спросил горбун, опасливо озираясь по сторонам,– что здесь можно говорить?

– На все сто,– сказал сторож и махнул рукой на кусты, за которыми притаились мы с Катей. – Гиблые места! На тысячи миль нет ни одной живой души!

– Ладно,– сказал Горбун. – Слушай внимательно. Операция «Пегас…»

– Апх-чи! – громко чхнула Катя.

Горбун вцепился леснику в бороду.

– Скотина! Так мы здесь не одни! Ты нас подставил!

Он заорал:

– Засада!

– Но, господин герр Цоллер…– залепетал лесник, срывая двустволку с плеча. – Это просто бурундук. Их тут – полным-полно.

– Молчать! – рявкнул горбун. – Стикс! Крамер! Шварц! Ко мне! Остальным – оставаться на местах!

Трое головорезов, с пистолетами наперевес, бросились к горбуну.

– Прочесать местность! – распорядился горбун. – Взять этих бурундуков – живыми или мертвыми!

Стикс и Крамер стали огибать кусты волчьих ягод. Шварц, с автоматом у груди, прикрывал их с тыла.

– Тут никого нет! – крикнул Стикс. – Все чисто!

– Наверное, белка! – сказал Лесник. – Собирает орехи.

Крамер выхватил пистолет и разрядил всю обойму в кусты. Пули просвистели у наших ушей, взрыхлив землю.

– Теперь-то уж тут точно никого нет,– усмехнулся Крамер. – Если кто-то и был, то уже отправился к праотцам.

– Пч-хи! – чихнула Катя, клацая зубами от холода.

– Они здесь, в кустах! – закричал херр Цоллер. – Не дайте им уйти!

Подручные горбуна, словно цепные псы, бросились в кусты можжевельника. Вокруг нас тонко запели пули: «Фьють! Фьють»

– Не стрелять! – завопил горбун. – Взять их живыми!

– Бежим! – крикнул я Кате. – Нам нельзя терять ни секунды!

Девушка схватилась рукою за грудь.

– Ах, не могу! У меня колет в боку!

Возможно, она ранена, подумал я.

– Ну, давай, девочка, давай, милая! Нам надо оторваться от этих грязных субъектов! – умолял ее я. – Давай, хорошая! Ты же можешь, я знаю!

Рядом раздался топот многочисленных ног. Катя легонько толкнула меня кулачком в грудь:

– Уходите! Спасайтесь!

– А вы?

– Я останусь тут!

– Ну, нет, моя крошка, так дело не пойдет,– сурово ответил я, взваливая Катю на плечо. – Мы уйдем вместе.

– О, нет, нет! – взмолилась Катя. – Уходите один! Я не хочу быть вам обузой! Ах! Вместе нам не уйти.

– Ничего,– сказал я. – Бог не выдаст, свинья не съест…

– Господин херр Цоллер, я вижу их! – размахивая берданкой, закричал лесник. – Они здесь!

Я сделал еще один шаг и провалился в волчью яму. Когда я очнулся, Катя лежала у моих ног. Я опустился перед ней на колени и легонько похлопал ее по безжизненным щечкам. Девушка открыла затуманенные глаза.

– Ах, это вы,– пролепетала она, глядя на меня блуждающим взором. – Мне нужно сказать вам так много…

Она обвила мою шею трепетными руками, заливаясь слезами.

– И мне тоже,– осевшим от волнения голосом пробасил я, прижимая девушку к своей широкой мужественной груди.

По моим щекам заструились скупые мужские слезы.

Сквозь заросли ежевики, в нашу волчью нору едва пробивался слабый лунный свет.

– Ах, молчите! – Катя прикоснулась к моим устам нежными пальчиками. – Не говорите мне ничего!

– Значит ли это, что я должен молчать о своих чувствах?

– А разве для этого нужны слова? – девушка счастливо улыбнулась. – Я и так уже давно обо всем догадалась.

– И вы… – замирая от волнения, спросил я. – Вы одобряете мои чувства?

– О, да! – сказала Катя, лишаясь чувств.

Мы упали в объятия друг друга, и наши уста сомкнулись в сладостном поцелуе.

– Значит, я могу надеяться? – спросил я, размыкая уста и все еще не веря своему счастью.

– Э-ге-гей! – раздалось над нашими головами. – Где они? Они же только что были тут!

Над нами послышались выстрелы из берданки:

«Бах! Бах!»

– Ищите! – кричал горбун. – Они не могли далеко уйти! Ведь только что они были здесь!

– Карамба! – заорал Крамер. – Куда же они подевались?

– Мы прочесали всю местность,– оправдывался Стикс,– но нигде их не нашли! Эти люди словно сквозь землю провалились!

– Остолопы! – вопил горбун. – Мальчишки! Они опять обвели нас вокруг пальца! И за что только я плачу вам деньги?

– Но, господин херр Цоллер,– заикаясь от волнения, оправдывался лесник. – Ребята уже сбились с ног! Мы делаем все, что в наших силах. Но этот человек в черных трусах – сущий дьявол!

Катя открыла рот, чтобы чихнуть.

– Ап… – Я молниеносно зажал ее нежные губки своей широкой шершавой ладонью.

– Ироды! – бушевал горбун, паля во все стороны из наганов. – Слюнтяи! Олухи царя небесного!

Он сорвал с себя шляпу и стал яростно топтать ее ногами, ревя от бешенства.

– Догнать! Связать! О, Майн Гот!

– Не извольте беспокоиться, ваш бродь,– угодливо залебезил лесник. – Все будет сделано в наилучшем виде! Ну, что стоите, разинув рты, сукины дети?! – напустился он на бандитов. – Не слышали, что господин херр Цоллер приказал? Догнать! Связать! Живо! Марш!

Он выстрелил из берданки.

В лесу раздался дробный перестук убегающих ног. Я отнял руку от губ бедной девушки. Она уже не дышала.

Я помахал у ее лица рукой. Тщетно. Малышка по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Я легонько пощекотал ей под мышками. Это сработало.

– Пхчи! – чхнула Катя, приходя в сознание.

– Ну, слава тебе господи, жива! – обрадовался я.

Она посмотрела на меня мутными блуждающими глазами.

– Где мы?

– Неважно. Вы в состоянии идти?

– О, да! – она оперлась на мое плечо.

– Тогда нам пора сматывать удочки. И чем скорее, тем лучше. Эти типы могут снова вернуться. И уж тогда-то нам точно несдобровать.

Мы тихо выбрались из своего убежища и побрели по тропинке, залитой лунным светом. Крупные листья папоротника хлестали меня по щекам. Я шагал впереди, раздвигая кусты грудью. Катя ковыляла сзади, из последних сил цепляясь за мою руку.

– Я больше не могу! – стонала бедная девушка, держась за бок.

– Мужайтесь, Катя! – приободрял я свою спутницу. – Мы уже почти у цели!

Мои чуткие уши уловили отдаленное блеяние коров. Мы вышли на косогор. С высоты утеса нашим взорам открылось какое-то селение.

– Кажись, оторвались,– сказал я, переводя дух. – Скажите, Катя, в этих местах у вас нет никаких знакомых?

– Да, тут живет одна моя подруга,– сказала Катя. – Раньше она работала вместе со мной фотомоделью. Но потом вышла замуж за одного арабского мультимиллионера и осела в этих краях.

– Значит так,– сказал я. – Сейчас вы пойдете к своей подруге. Поживете там у нее несколько деньков. За это время я сумею уладить кое-какие делишки. Но пока – никуда не высовываться! Залечь на дно – и никому не открывать. Вам ясно? Учтите: это опасно для вашего здоровья. Вечером я позвоню и спрошу: «Это Рита?» Ответите: «Нет, это Света». Услышите: «Простите. Я, кажется, опять что-то напутал». Это будет означать, что все чисто. Через пять минут я буду на месте. Услышите три коротких звонка, и семь длинных. Откроете дверь. Вам все ясно?

– Да.

– Повторите.

Девушка повторила, и я остался удовлетворен ее памятью.

– Если хотите выйти целой и невредимой из всей этой кутерьмы,– еще раз предостерег я Катю,– не открывайте дверь никому, кроме меня! Ни под каким соусом! Понятно?

 

4

Я с беззаботным видом шагал по пятой Авеню, делая вид, что бесцельно слоняюсь по городу. Это, впрочем, не помешало мне засечь одного странного субъекта. Он шел за мной уже с добрых полчаса и прилагал все усилия к тому, чтобы я его не заметил. Но когда такой человек, как я, идет к такому типу, как мосье Шварц, ему не стоит большого труда установить, ведется за ним наружное наблюдение, или же нет. Для этого существуют тысячи способов, известных лишь профессионалам. А я считался в своей конторе профессионалом и, причем профессионалом довольно-таки высокой квалификации.

Так вот, мой хвост был худощавым сивым человеком в черных очках и в круглой соломенной шляпе с красной лентой. Впервые я заметил его на троллейбусной остановке, где он читал Таймс, опершись плечом на фонарный столб и, казалось, не обращал на меня ни малейшего внимания. Затем я обнаружил его в пивной – там он сидел за соседним столиком и угрюмо макал свои сивые усы в пенистую кружку с квасом. А последние сорок семь минут он неотступно следовал за мной на расстоянии 30 ярдов, засунув руки в глубокие карманы своего длинного плаща.

К этому времени я уже довольно долго пропетлял по городу и, надеюсь, сумел притупить его бдительность. Моя ленивая походка, невинные походы в супермаркеты и бистро должны были убедить его в том, что никуда мне от него не деться. Вскоре я заметил, что мой визави стал подолгу задерживаться у витрин гастрономов, и уделять часть своего внимания разглядыванию хорошеньких женщин. Когда до свидания с мосье Жаком оставалось ровно 27 минут, я решил устроить небольшое представление.

Поначалу я решил действовать без особых затей. Просто остановиться у витрины магазина и, поставив ногу на бордюр, склониться над своим ботинком, делая вид, что у меня развязался шнурок. Мой хвост, в таком случае, обычно добросовестно копировал мои действия: он останавливался неподалеку и тоже начинал возиться со шнурками. В этот момент следовало резко развернуться и пойти в обратном направлении. Хвосту не оставалось ничего иного, как продолжать свою возню с ботинками в довольно-таки неустойчивой позе. А мне, проходя мимо него, зацедить ему хорошенько кулаком в зубы и быстро раствориться в толпе.

Этому трюку меня научил в свое время Богомил Райнов, с которым мы вместе выкуривали банды басмачей в горах Килиманджаро. Трюк не отличался особым изяществом и был довольно-таки примитивен и груб, но в определенных ситуациях он неплохо срабатывал. И все-таки, на этот раз я решил отказаться от него.

Во-первых, хвостов могло оказаться и несколько. И отрыв от одного, еще никак не означал, что я благополучно ушел и от всех остальных. (Не говоря уже о том, что при современной технике за мной могло вестись и не только лишь наружное наблюдение!) И, во вторых, при таких действиях, возникала опасность попасть в лапы копам. Конечно, такая возможность, при моей высокой квалификации, практически сводилась к нулю. Но она все-таки существовала. А мне хотелось исключить малейшую оплошность и действовать наверняка. Поэтому я поступил иначе.

Убедившись, что мой хвост прилежно изучает витрину вино водочных изделий, и настолько увлекся этим занятием, что на какое-то время позабыл обо мне, я незаметно нырнул в проходной двор. Быстро проскочив его, я очутился на какой-то тихой улочке и вскочил в торчавшее тут такси.

– В аэропорт, дружище! – крикнул я шоферу. – Да поживей! Опаздываю на самолет!

Шофер – флегматичный, лысый детина в клетчатой кепке, казалось, раздумывал.

– Плачу тройной тариф! – свирепо зарычал я.

Скрипя тормозами, Пежо сорвалось с места. На повороте я оглянулся. Мой сивый хвост беспомощно метался по улице, отчаянно размахивая руками. Ровно через 12 минут головокружительной езды мы были на месте. Тут я взял другое такси:

– На вокзал. И не гони слишком сильно, приятель. Мой поезд отходит в 17-25, и я хочу попасть на него живым.

Ни к чему привлекать к себе внимание этого парня, подумал я. Если полиция пойдет по моим следам, она, возможно, и сумеет вычислить пассажира, заплатившего тройной тариф и мчавшегося в аэропорт, как на пожар (хотя в самом этом факте и не было ничего необычного). Но вряд ли кому-то запомнится прижимистый, расчетливый буржуа, отправляющийся по своим делам на поезде.

На железнодорожном вокзале я пересел в третье такси и дал водителю адрес. Не доезжая до нужного мне дома три квартала, расплатился и вышел. Предварительная проверка убедила меня в том, что хвостов нет. Хотя, конечно, это еще ничего не значило. Меня могли «вести» и более изощренным методом – с космического спутника, например. Хотя, впрочем, в настоящий момент они вряд ли пошли бы на это – такое наблюдение требовало долгих согласований в самых высоких инстанциях и, главное, стоило весьма дорого для швейцарской казны. Скорее всего, они должны были удовлетвориться обычными рутинными методами проверки. Ведь кто я для них такой? Обычный бизнесмен средней руки, приехавший в Брюссель на запах легкой наживы. На всякий случай, я описал три круга вокруг интересующего меня дома. И только после этого поднялся на третий этаж.

Я трижды постучал в дверь – не слишком сильно, но все же достаточно настойчиво, как это обычно делают почтальоны и коммивояжеры.

– Кто тама? – спросил из-за двери приятный женский альт.

– Почтальон,– откликнулся я. – Принес телеграмму из Амстердама.

– Просуньте ее под дверь.

– Не могу,– сказал я. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь расписался в ее получении.

– Но мосье Шварца нет дома!

– Тогда распишитесь вы,– сказал я, стараясь придать своему голосу нетерпеливые нотки. – Мне не хотелось бы приходить сюда еще раз. У меня сегодня и так по горло работы.

– Ладно! Подождите секундочку!

Минут через пять дверь приоткрылась и в ней появилась мокрая женская головка с прекрасным выпуклым лбом, над которым, в очаровательном беспорядке, были рассыпаны слипшиеся пряди каштановых волос. Девушка с интересом взглянула на мое тонкое одухотворенное лицо. По всей видимости, мой скромный интеллигентный вид пришелся ей по вкусу. Она одарила меня обворожительной улыбкой и, сделав приглашающий жест рукой, гостеприимно распахнула дверь:

– Прошу, мусье.

На моем лице отразилось невольное восхищение!

Красавица была едва прикрыта махровым полотенцем, и моему взору открывалось довольно много обнаженного тела. И это тело, доложу я вам, было чертовски соблазнительно! У девушки была свежая, изумительной чистоты кожа и гибкая ладная фигурка. Ее прелестные округлости показались мне верхом гармонии и совершенства. Возможно, для некоторых эстетов она и показалась бы чуток полноватой. Но я не эстет. Я голый практик. И мне всегда нравился именно такой тип женщин – породистый, чувственный, утонченный. Если вы, конечно, понимаете, о чем я.

– Входите же, – повторила свое приглашение красавица, довольная произведенным ею эффектом. – И подождите меня в гостиной, пока я приведу себя в порядок. Там, в баре, вы найдете коньяк, бренди, и виски с содовой.

Она пошла в ванную, крутя бедрами и демонстрируя мне свои прелестные ножки. Я проследовал в гостиную. Она была недурно обставлена, как на мой непритязательный вкус. На стенах висели прекрасные гобелены работы Фаберже и Пикассо. Под ногами лежал великолепный паркет из брюссельской березы. Неподалеку от резного серванта в стиле Вампир стояли два элегантных кресла, обтянутых красной крокодиловой кожей. Но нигде я не заметил самого необходимого в жизни современной женщины – телефона. Как же она, в таком случае, связывается со своим парикмахером и болтает с подругами?

Тем временем из ванной послышался шум льющейся воды. Я подошел к окну и слегка отдернул тяжелую портьеру. Несмотря на предпринятые мною меры предосторожности, перед домом уже торчало два шпика. Один старательно пялился на витрину магазина с нижним женским бельем, другой делал вид, что выгуливает собачку.

Я подошел к бару и испытал, как открываются его инкрустированные позолотой дверцы, даже не произнеся магического заклинания: «Сим, сим, откройся!» Опыт прошел успешно, и я взял наугад один из пузатых бокалов. Наполнил его виски с содовой. Измерил содержимое добрым глотком. После чего вынул пачку Голиаф и закурил.

Итак, я попал в ловушку.

Кто были мои шпики? Полиция? ЦРУ? ФБР? Или же это люди Цоллера? Ответ на этот вопрос имел для меня принципиальное значение. В том случае, если это были копы, или парни из ЦРУ, у меня еще оставались неплохие шансы вести свою игру. Но если это были парни Цоллера, все становилось намного сложнее. По тому, как шаблонно велось наблюдение, я пришел к выводу, что оно оплачивалось из казны ее величества королевы. Что ж, еще не все потеряно, решил я.

Мои размышления были прерваны появлением очаровательной хозяйки дома. Я придал своему лицу смущенное выражение:

– Тысячу извинений, мисс… Но не могу ли я на секундочку заглянуть в туалет?

– О, ради бога! – воскликнула красотка. – Проходите, не стесняйтесь! Туалет сразу за ванной!

Я одарил белокурую нимфу своей открытой мальчишеской улыбкой и направился к туалету. На пути к нему я по рассеянности заглянул в ванную. И, к своему удивлению, увидел там желтый телефон! Он стоял на маленьком столике с резными гнутыми ножками, среди многочисленных флаконов и тюбиков. Довольно-таки странное место для телефона! Впрочем, у женщин свои причуды. Мне, например, была известна одна экстравагантная дама, которая разводила у себя в ванной карасей.

А вот в туалете телефона не было. И телевизора тоже. Но зато висел портрет Шварцнегера в плавках. Знаменитому киноактеру это вряд ли пришлось бы по вкусу. Впрочем, меня это не касалось.

Я решил, что неучтиво оставлять свою даму надолго одну и вернулся в гостиную. Она стояла у серванта с двумя бокалом янтарной жидкости. Не думаю, что там был компот или кисель. Красотка кокетливо улыбнулась мне и протянула один из бокалов:

– За наше знакомство!

Ее халатик соблазнительно распахнулся, и я увидел упругую белоснежную грудь. Несмотря на мой выразительный взгляд, леди сделала вид, что ничего не заметила.

Я решил внести небольшие коррективы в ее тост:

– За наше близкое знакомство!

Блондинка одарила меня задумчивой улыбкой.

– Осторожнее на поворотах, молодой человек! Мне кажется, вы слишком форсируете события!

Я сдвинул плечами:

– Что делать! Жизнь не стоит на месте! А мне нужно еще так много успеть!

– Похоже, вам это неплохо удается,– заметила девушка, глядя на меня оценивающим взглядом. – Меня зовут Бренда.

Она протянула мне кончики холодных холеных пальцев. Вместо галантного поцелуя, на который она, должно быть, расчитывала, я лишь легонько пожал их:

– Рик.

Девушка мило улыбнулась мне и отпила из бокала маленький глоток. Правила хорошего тона обязывали меня последовать ее примеру. Вот только иногда я забываю о великосветских манерах.

Я приподнял свой бокал и стал задумчиво рассматривать его на свету. Во взгляде Бренды я заметил легкое напряжение.

– Пейте же, Рик,– сказала Бренда. – Или вы боитесь, что вас тут отравят?

Она нервно рассмеялась.

– Всему свое время,– сказал я, ставя бокал на стол.

– Что-то не слишком вы похожи на почтальона,– заметила Бренда. – По-моему, вы такой же служащий почты, как я – английская королева.

– Вы правы,– сказал я. – Вижу, что вас не проведешь. Я к вам от Фреда. И мне нужен мосье Шульц.

– А! Так вы, значит, от Фреда! – она кивнула мне – мол, теперь все ясно. – Он говорил мне о вас. Но зачем вам понадобился мосье Шульц?

– У меня к нему небольшое порученьице,– пояснил я.

– Можете мне о нем рассказать,– предложила Бренда. – А я передам все мосье Шульцу. Его сейчас все равно нет в городе.

– И где же он?

– Улетел.

– Куда?

– В Берн.

– Надолго?

– Как знать? У него там дела с какой-то южно-марокканской фирмой.

Она отвечала без малейшей запинки. Ее грудь по-прежнему была соблазнительно выставлена напоказ.

– Ну что ж, будь, по-вашему,– сказал я и осторожно полез в боковой карман пиджака.

Девушка настороженно следила за моей рукой. Я неторопливо извлек из кармана кольт 37 размера и нацелил его прямехонько в ее лоб.

– Ни с места,– сказал я. – Оставайтесь там, где стоите. И прикройте ваш роскошный торс. А не то можете простудиться и схватить воспаление легких.

Ее зеленые глаза загорелись дикой ненавистью, как у бешеной кошки. Скрюченными пальцами Бренда запахнула борта своего халатика и злобно закусила верхнюю губу. Небрежно опершись бедром на изразцовую стенку камину, я стоял в позе лихого ковбоя, держа Бренду, или как там ее звали, на мушке своего люггера. За бронзовой кованой решеткой сухо потрескивали сосновые поленья, освещая комнату интимным вишневым светом. Высокие готические окна с разноцветными мозаичными стеклами придавали этой мизансцене налет некого средневекового романтизма.

Но я не герой рыцарского романа. Я – простой прагматический человек. И я пришел к этой даме по сугубо практическому делу. А дело – прежде всего. И если обстоятельства вынудят меня пустить в ход мой люггер – я сделаю это. Я пристрелю эту дикую кошку, и меня не будут мучить ночные кошмары и угрызения совести.

– Вы лжете,– сказал я, прикуривая сигару от восковой свечи на массивном бронзовом канделябре. – Вы очень плохая актриса, Бренда. И вы скверно играете свою роль. Фред ничего не знает обо мне. Как, впрочем, и мосье Шульц. Но зато я знаю о них. И – что важнее всего – я знаю о вас. А это меняет все дело.

Она злобно усмехнулась:

– Неужели?

– Представьте себе. Возможно, вы слышали кое-что о некой Саре Бексток?

При этих словах девушка побледнела.

– Что с вами? – насмешливо спросил я. – Вам, кажется, стало плохо?

Я протянул ей свой коктейль.

– Не хотите ли выпить несколько глотков из моего бокала? – заботливо спросил я. – Это должно вас успокоить. Причем, я думаю, надолго.

– Спасибо,– хмуро сказала Бренда. – Но я не хочу мешать бренди с коньяком.

– И очень мудро поступаете. Иначе вы рискуете уже никогда больше не проснуться. Так вот,– продолжал я, держа на мушке эту гремучую змею,– Сару Бексток сейчас разыскивает вся датская полиция. Совместно с Интерполом и другими весьма солидными организациями.

Я затянулся сигарой и пустил в лицо этой милой дамы густую струю дыма, давая ей время хорошенько поразмыслить над моими словами. Она хладнокровно выдержала мой взгляд. Затем устало зевнула, прикрыв ладошкой рот.

– И что с того? Я тут при чем?

– Понятия не имею. Но у датской полиции имеются веские основания считать, что вы и Сара Бексток – одно и то же лицо.

– Вот как? – с деланным равнодушием сказала Бренда. – И что же такого натворила эта самая Сара Бексток?

– Достаточно для того, чтобы усадить ее на электрический стул. В последний раз, в частности, она вместе с неким типом по имени Манони ограбила национальный банк Чикаго, убив при этом полицейского. И сорвала довольно-таки приличный куш. А потом эта самая Бренда – ах, простите! – язвительно улыбнулся я. – Эта самая Сара Бексток! – сдала Манони и его парней швейцарским копам, а сама смылась с денежками в Монте-Карло. Да вот незадача: Манони-то, оказывается, сбежал из кутузки и теперь повсюду разыскивает свою неверную подругу. Он, видите ли, крайне заинтересован во встрече с ней. Как, впрочем, и бельгийская полиция.

– А вам-то что до всего этого? – озлобленно сверкнула глазами Бренда. – Вы что, граф Монте Кристо?

– Ну, что вы! – успокоил я девушку. – Вовсе нет. Я простой скромный служащий, и только. Выдаю путевки на тот свет. За определенную плату, понятно. И Манони обратился ко мне за этой небольшой услугой. Сам-то он сейчас занят, сами понимаете: за ним по пятам идут французские фараоны, и ему заниматься этим делом не с руки. Другое дело – я.

Вороненая сталь моего ствола уперлась в ее прекрасный беломраморный лоб.

– Итак, объясняю еще раз для непонятливых. Вот это штуковина называется пистолетом, и из нее стреляют. Причем не горохом. Ствол, как видите, снабжен специальным устройством. Он называется глушителем. Надеюсь, вы читали детективные романы, и вам не надо объяснять его назначение?

– Хорошо. Что вы хотите?

– Совсем немного. Сейчас я задам вам несколько невинных вопросов, и вы дадите на них четкие исчерпывающие ответы. Выложите все, что вам известно. Причем честно. Как на духу. Для вас это единственный шанс выйти сухой из воды.

– А где гарантии того, что после этого вы меня не ухлопаете?

– Видите ли, Бренда, я не страховой агент,– еще раз напомнил я. – И я не занимаюсь выдачей гарантий. У меня несколько иной профиль. Так что придется вам поверить мне на слово. Впрочем, выбор за вами. Вы можете умереть и прямо сейчас.

– Ладно. Спрашивайте,– прорычала Бренда. – Посмотрим, что я смогу для вас сделать.

– Да уж, постарайтесь, как следует. И не забывайте, что от этого зависит ваша жизнь. Отвечайте правдиво, без всяких уверток. Главное, не пытайтесь обвести меня вокруг пальца. Договорились? Итак, кто такой херр Цоллер?

Бренда вздрогнула:

– Только не говорите мне, что вы его не знаете,– предупредил я. – Так кто он?

– Нет!

– Не валяйте дурака, Бренда. Ведь вы же влипли. И вы знаете правила игры. Так что лучше не разочаровывайте меня и отвечайте.

– Но если я скажу вам – он меня убьет!

– А если не скажете – убью я. Причем намного раньше. Такая вот дилемма.

Девушка закусила губу.

– Ну же! – прикрикнул я.

– Это страшный человек!

– Кто он?

– Шеф южно-марокканской разведки.

– А его команда – Стикс, Шварц, Крамер?

– Так. Мелкие сошки. Он использует их для всякой грязной работы.

– Хорошо. Допустим, я вам поверил. А что нужно этим типам от Кати?

– Не знаю. Но, кажется, это как-то связано с операцией «Пегас».

Я сделал вид, что пропустил информацию о Пегасе мимо ушей.

– А при чем здесь Катя?

– Это долгая история.

– Ничего. Я подожду. Время у нас есть.

– Она дочь одного слишком любознательного копа, который сунул свой длинный нос дальше, чем следует. И теперь они держат Катю, как прикрытие. Пока она у них – он молчит.

– Имя копа?

– Рекс Стаут.

– Ладно. А Чак, Бил, Гарри и прочая братва? Кто они?

– Ребята Чарли.

– Человека в черном котелке?

– Да. Катя – родная кузина Чарли. Он хотел, чтобы малышка работала на него, а она взяла, да и спустила в унитаз 30 килограмм первосортного героина. Это пришлось Чарли не по вкусу.

– Допустим. Теперь об операции «Пегас». Расскажите-ка мне о ней поподробней.

– Я слышала лишь ее название,– сказала Бренда. – И больше ничего.

Я взмахнул пистолетом:

– Ну же!

– Но я действительно не в курсе! Цоллер никого не подпускает к этой информации. Все документы лежат в его личном сейфе.

– Где находится сейф?

– На его загородной вилле.

– Как он выходит связь?

– Через лесника.

Пока все сходилось.

– Ладно. Назовите код сейфа.

Девушка усмехнулась:

– Неужели вы думаете, что Цоллер такой простак? И всем рассказывает, с помощью какого кода он открывает сейф со сверхсекретными документами?

– Но вы – не все,– возразил я. – Вы – его правая рука. И к тому же, его любовница. А в постели даже резиденты иностранных разведок становятся очень сентиментальными и распускают языки.

– Но только не Цоллер,– возразила Клара. – У него язык всегда на замке.

Я снова взмахнул пистолетом:

– Не заставляйте меня идти на крайние меры! Отвечайте! После того, как вы пытались отравить меня цианистым калием, симпатии к вам у меня не прибавилось.

– Не кричите на меня! – со злостью прошипела Бренда. – И перестаньте размахивать пистолетом. Это вам не идет. Что я буду иметь, если назову шифр?

– Жизнь. Разве этого мало?

– Мало,– нагло ответила девица. – Моя информация стоит 300 тысяч баксов. И не центом меньше.

– Двадцать пять! – сказал я.

– Идите к черту!

– Хорошо. Тридцать.

– Ладно. Давайте пятьдесят! – согласилась Клара. – И это – мое последнее слово.

– Вы слишком любите деньги, Бренда,– заметил я. – И вряд ли попадете в царствие небесное. Хорошо. Остановимся на сорока – ради спасения вашей души.

– Деньги при вас?

– Неужели вы думаете, что я таскаюсь по городу с такой суммой?

– Должны таскаться, раз шли на эту встречу.

– Но откуда я знал, что вы заломите сорок тысяч?

– Но что-то вы должны были взять? Сколько при вас?

Я похлопал себя по боковому карману пиджака:

– Пятнадцать штук.

– Я не ясновидящая. Перекиньте их сюда, чтобы у меня были серьезные основания для дальнейшей беседы.

Я достал тугую пачку американских долларов и протянул их Бренде. Она схватила их и стала жадно пересчитывать. Что ж, в конце концов, любая операция связана с определенными расходами. Главное, чтобы информация Бренды стоила того.

– Итак?

Девушка вскинула руку – мол, не мешайте. Окончив считать, она сунула доллары в карман халата и сказала:

– Код состоит из букв, составляющих слово…

Она украдкой взглянула на настенные часы.

– Шульц не придет,– сказал я, мило улыбаясь. – Можете даже и не надеяться на это. Вы, кажется, звонили ему, когда были в ванной. Причем целых пятнадцать минут! Да только так и не дозвонились, верно? А все потому, что я позаботился о нем. И пристроил его в одно надежное местечко. На дне канала. С небольшими украшениями в виде гирь на ногах. Так вы, кажется, хотели назвать мне какое-то слово?

– Да,– заскрипела зубами Бренда. – Это слово – Вечность.

– Лжете! – закричал я. – Все, что говорили вы, известно и мне. И если я спрашивал вас, то только затем, чтобы проверить вашу искренность. Шифр состоит из девяти букв!

– Не учите меня! – закричала Бренда, гневно топая ногой. – Это слово – Бесконечность! Я просто спутала, потому что вы все время давите на меня!

– Ладно. Мы проверим это вместе на вилле у Цоллера.

– Ну, уж нет! На виллу идите сами! А мне еще не надоело жить!

– Послушайте, Бренда,– сказал я и вынул из бокового кармана пиджака портативный магнитофон. – Наш разговор записан на эту пленку. Как вы думаете, что будет с вами, если я передам ее вашему шефу? Вы знаете, как Цоллер поступает с предателями? Вспомните о судьбе вашей предшественницы Клавы Мейсон. Кажется, она сорвалась с утеса и утонула в море? И все из-за того, что имела неосторожность сунуть свой симпатичный носик в дела шефа. А ведь она тоже была первоклассным секретарем и любовницей Цоллера.

– Но это был несчастный случай!

– И вы верите в эти сказки? А я считал вас не такой наивной. Что ж, видимо, я ошибался. Вы знаете, я не прорицатель, но мне кажется, что с вами тоже вскоре должно произойти нечто подобное. Вы можете случайно выпасть из окна. Или попасть под колеса автомобиля. У вас нет выбора, Бренда! После того, как Цоллер прослушает эту пленку, с вами будет покончено! Навсегда!

– Не запугивайте меня!

– Ну что вы! Я просто пытаюсь обрисовать ситуацию, в которой вы оказались. И указать вам единственно возможный выход. Следуя моим добрым советом, вы сможете не только вынуть голову из петли, но и легко скосить 40 тысяч баксов. А это, согласитесь, не такие уж и малые деньги. Но если вы твердо решили отправиться к праотцам…

– Да как вы не поймете, о, боже мой! – взревела Бренда, заламывая руки. – Добраться до сейфа Цоллера просто не-воз-мож-но! Он находится на самом верху, на пятом этаже, а внизу постоянно дежурят Стикс, Крамер, Шварц и еще пятеро шустрых парней. И все они далеко не пай-мальчики из церковного хора. К тому же сейф под сигнализацией!

– Вот вы и займетесь ею. А я возьму на себя охрану. Это, если не ошибаюсь, называется разделением труда. Надо же как-то отрабатывать свою долю, а? Или вы хотите огрести сорок кусков за просто так?

– Ну, хорошо,– сказала Клара. – Допустим, я отключу сигнализацию. Кнопка находится в верхнем ящике моего стола, и сделать это будет не трудно. Но как, скажите на милость, вы доберетесь до сейфа?

– Не беспокойтесь, мадам,– сказал я. – В этом деле у меня имеются определенные навыки. Если вы будете четко следовать моим инструкциям, все пойдет как по маслу. Итак…

Когда я окончил ее инструктировать, начало уже светать.

– Хочу еще раз предостеречь вас от неверного шага,– гася сигару о ствол своего люггера, сказал я. – Возможно, у вас появится искушение рассказать Цоллеру о нашей встрече. Так вот, не советую вам делать это. В этом случае, ваша судьба будет мало чем отличаться от судьбы Клавы Мейсон. Разве что незначительными деталями в инсценировке вашей трагической смерти. У Цоллера, насколько я знаю, прекрасно развито чувство мести. К тому же, с того момента, как я постучал в вашу дверь, вы находитесь под наблюдением моих людей. И, поверьте мне, они не придут к вам с цветами, если со мной что-то случится. А если и принесут небольшой букетик, то лишь затем, чтобы украсить им ваш скромный могильный холмик.

Я отдернул портьеру. Мои верные церберы по-прежнему топтались на тротуаре.

– Взгляните на этих людей,– сказал я. – Они пасутся у вашего дома уже сутки. Так что будьте осмотрительны. Не выходите на улицу – это может повредить вашему здоровью.

Я направился к двери, прихватив с собой длинный кухонный нож. Зайдя в ванную, я перерезал телефонный кабель.

– Так будет спокойнее,– пояснил я Бренде. – Никто не станет нарушать ваш драгоценный сон и тревожить звонками среди ночи. А пока наслаждайтесь жизнью, и ни о чем не думайте. Скоро у вас не останется никаких проблем. Если, конечно, не считать того, как истратить сорок тысяч баксов. Но тут, я думаю, вы сумеете обойтись и без моей помощи.

– Можете не сомневаться в этом,– кивнула Бренда, закрывая за мной дверь. – С этим я как-нибудь управлюсь сама.

Я стал спускаться по лестничной клетке.

{gallery}gl_3{/gallery} 

Окончание на сайте ПЛАНЕТА ПИСАТЕЛЕЙ

Звезды нам подскажут

  • 20.11.2017 23:35

(отрывок первой главы , первой части .)

Глава первая «Начало»

 

— черт… могу поклясться своей головой, что этот дождь никогда не закончиться. Ненавижу это место!

Да, это было крупной ошибкой родиться здесь. Но что я мог решить. Разве это зависело от меня? Впрочем, все стало гораздо хуже, когда мать оставила нас и исчезла восвояси. Мне было всего два года. Остались только мы. Я и моя сестра Эмилия. Интересно как она теперь живет в Индиго? По крайней мере я уверен, что она в безопасности.

Это мысль родила во мне чувства спокойствия, так как я знал, что за свою сестру я больше не буду волноваться. Я конечно мог бы принять предложение лидера Гетто Индиго и присоединиться к своей сестре, но гордость на позволяло. Я не был рожден для блаженства и спокойной жизни, тогда какого черта я ругаюсь на эту погоду. Получил, так сказать, что заслужил.

Ах точно! Я забыл представиться. Мое имя Майкл Морфиус. Я узнал это от моей прото-родителницы. Ее вроде звали Лакмория? Впрочем, не важно она все равно оставила нас с сестрой, когда нам было 5 лет. К сожалению наш мир устроен так что нет времени на воспитание ребенка. да и кому это нужно?! Хочешь выживешь, не хочешь так нечего и под ногами путаться! Вся суть жизни в Гетто Фрименов получить Зейлоны путем рождения ребенка или сдачи мужского семя. И это вполне естественно, что ребенок стоит дороже. Во-первых, путем сложных соблазняющих махинаций ты заставляешь мужчину оплодотворить тебя, а потом вынашиваешь ребенка 8 или 9 месяцев, а может и меньше если повезет, а после еще и 2 года кормишь его своим молоком что крайне отрицательным образом сказывается на твоем внешнем виде. Задумайтесь сами кто захочет оплодотворять девушку с обвисшим животом и грудью по этому и дети стоят дороже чем семя . гораздо дороже ! на родах одного только ребенка можно получить 1000 зейлонов и при правильном использовании их может хватать на целый год а то и больше , а если родиться двойня или тройня так это вообще чудо , с такой выручкой можно жить целых  5 лет в добром здравии  да и за 5 лет женственность вернется  к телу и фигура станет стройнее . а что до мужского семени так оно гроша ломанного не стоит, всего 10 зейлонов за целую баночку, то есть при интенсивной работе за день получаешь по 10 зейлонов, еле хватает на пропитание, поэтому и мужчины знают цену своему оплодотворению. Да и 20 лет срок так себе. в мире где тебе позволено жить всего лишь 20 лет мало чего можно успеть так что в принципе 10 зейлонов на день вполне хватает на выпивку что бы забыться, а потом и вовсе умереть так или иначе в жизни все равно ничего светлого кроме секса и выпивки не произойдет.

Да уж 20 лет! Это система существует уже давно и ей подчиняются абсолютно все от Фрименов до самих Индиго. Это работает следующим образом . родильные дома ведут учет рождаемости и соответственно вводят всю информацию в общий поток а хранители в гробницах ждут 20 лет . когда человеку исполняется 20 лет за ним прилетают роботы киллеры и уничтожают цель . если несчастный не брыкается все происходит безболезненно и быстро, но бывают и такие случаи когда люди на протяжении нескольких месяцев скрывались в бегстве от этих киллеров . кто то скрывался у сея дома кто то просто бегал от одного гетто до другого . кто то всю жизнь строил бункер что бы спрятаться но от этих вездесущих машин не скрыться. если ты спрячешься под землей они тебя откопают  и  убьют  будешь вечно бегать они направят киллеров по быстрее и убьют . в общем не жизнь а сказка! Хотя говорят, что в некоторых гетто есть омолодительные процедуры которые иногда обманывают киллеров. хотя это только слухи.

В основном говорили, что Индиго проводит подобные процедуры.

Ох как же я ненавидел жителей индиго за их богатство, нормальную пищу, высокие технологии и наконец способность управлять погодой. но все же принять их предложение я не мог. Это было дело принципа. Зачем же я им был так нужен спросите вы? Все просто!

Дело в том, что я и моя сестра обладали особым геном. Так называемым геном X. Лидер Индиго уже давно пыталась заманить нас к себе в Гетто обещая горы блаженства, но я отказался. не то что бы сестра добровольно согласилась и добровольна переехала в Индиго… так скажем ее выбору сопутствовали многие факторы.

С тех пор как мы с сестрой разделили жизненные пути прошло 3 года. За это время Индиго начало нанимать наемников которые охотились на меня. Да уж … бизнес наемных убийц был самым прибыльным, но в то же время самым рисковым. было не мало правил и законов, все конечно они были негласные, но все же им надо было следовать. Угадайте кто подался в это дело?

Верно!

Майкл Морфиус стал одним из самых лучших и профессиональных наемников в гетто фрименов.впрочем я отклонился от темы. Индиго тратит невероятно огромные ресурсы для моего уничтожения. ведь проще взять ген с мертвого тела чем постоянно уговаривать его на эксперимент с ее генами. К сожалению моя сохранность на прямую зависит с сохранностью моей сестры пока я жив моя сестра в безопасности и эта и только эта причина дает мне силы бороться с Индиго. Парадоксально получается не замечаете? Я пытаюсь сохранить безопасность сестры сохранностью своей жизни, но в то же время я работаю наемником и повергаю свою жизнь риску ради ее же безопасности, то есть я буквально рискую жизнь ради постоянной безопасности сестры. Это единственная цель в моей жизни.

И дабы хоть как-то пробить луч наслаждения сквозь постоянные переживания и убийства я постоянно пью иногда от страха иногда для удовольствия иногда от горя, но в основном я пью что бы просто забыться. Но как всем известно все хорошее когда-то заканчивается. вот так неожиданно в один очередной дождливый день закончилась, и моя относительно спокойная жизнь вместе с запасами ликера.

Любому алкоголику известно, что длительное отсутствие его любимого алкоголя ведет к серьезной ломке, позже к депрессии, позже к пофигизму, позже к безумству и наконец к неминуемому суициду. к счастью в моей жизни дело до суицида не доходила, может быть мелькали мысли прострелить себе башку и наконец очистить свою совесть, но они быстро развеивались.

И так…

В один очередной дождливый день все запасы моего спасающего ликера закончились, и я сделал заказ на несколько сотен бутылок местному самогонщику. его звали Риппер. ироничное имечко не правда ли? в любом случае мы должны были встретиться у озера, и он должен был передать мне мой «эликсир счастья и пофигизма»

Я ждал долго… Очень долго.

Будучи почти единственным продавцом и производителем более-менее нормального спиртного в гетто он был самым нетрезвым человеком среди всех. даже учитывая то что большинство население буквально жило на алкоголе.

Прошел час…

Второй…

Третий…

Я бы не продолжал так долго ждать если бы не знал, что дальнейшее отсутствие ликера приведет к очень серьезным последствиям. поэтому я ждал …

Дождь лил как из ведра, я буквально промок до нитки, а холодный ветер продул все мои кости.

— все, к черту! я возвращаюсь домой!

Стоило мне принять это решение как к берегу озера приплыл плот с девушкой на борту. Она была без сознания и выглядело довольно симпатично. Не то что бы она мне сразу она понравилась, просто в гетто Фрименов редко можно увидеть что-то красивое и непорочное. Такое впечатление будто вечный дождь в нашем гетто пытается смыть всю нашу порочность и грехи, но увы даже постоянного ливня для этого не хватит.

— почему я так философично рассуждаю я же не пьяный? и почему я говорю это вслух?

В любом случае не только внешние признаки этой девушки заставили меня остановиться, но еще я словил себя на мысли, хотел бы получить благодарность от такой милашки.

На самом деле у меня не было никаких задних мыслей, просто я хотел держать эту частичку красоты как можно дольше. За свою жалкую жизнь я испытывал много чувств и могу точно сказать, что это не симпатия — это вообще не из этого списка.

Не успел я сформулировать мысли моих дальнейших действий как из кустов вышел беззубый Джек. Питомец местной группировки Вандалов. Именно, их именно так и звали. Вандалы!  Это не будет ложью если я скажу, что подавляющее население нашего гетто не обладало нормальной фантазией и этому есть много причин, но перечислять их нет смысла так как я не вижу в этом какой-либо надобности.

Так что же насчет Вандалов? эти слабоумные критины тщетно охотились за мной по заказу Индиго. И хотя у них от этого была, и своя выгода они могли на этом и не плохо подзаработать.

Встреча с Беззубым Джеком не входило в мои сегодняшние планы, но оставлять абсолютно беззащитную девушку на растерзание похабного умалишенного животного мне не хотелось. поэтому легким движением руки я обезглавил лишенное всякой человечности тело. Бездыханный труп свалился на колени и с омерзительным звуком впечаталься землю окрасив ее в коричнево бурый цвет, голова же отлетела в реку.

Еле сдерживая приступы тошноты от запаха и трехдневного голода я подошел к плоту и взял девушку на руки.

Пульс есть …

Дышит ровно …

Видимо она просто устала! Бедняжка.

Дойдя домой я положил ее на кровать и пошел открывать мой неприкосновенный запас ликера!

— вот ведь облом! – все бутылки в шкафу были пустыми. я воистину самый невезучий человек в этом мире. И когда я только успел выпить неприкосновенный запас, и почему, когда я его опустошил то не наполнил на следующий раз?

К счастью в доме было кое – что к чему я дотрагивался лишь по праздникам и в особо кризисных ситуациях. Это была 3 литровая бутылка самого дорогого коньяка которую сестра мне прислала. это был ее единственный подарок присланный после нашей разлуки, поэтому я берег ее как зеницу ока. Он лежал в сейфе с кучей разных важных вещей. в основном это были памятные предметы которые напоминали мне о сестре. Ее духи, разделенные на сломанное сердечко, увы у меня только один кусочек, но весь сейф был наполнен запахом сладкой клубники. Там лежала моя старая маска, шарф который сшила мне сестра и куча всякой всячины.

Когда коньяк начал наполнять мое тело приятным дурманящим теплом и дрожь в костях утихла я начал подготовку к вторжению.

Один из негласных законов гласил, если ты убил члена какой-либо группировки, то она тебе непременно отомстит. Я могу с полной уверенностью сказать, что Джек не был ключевой и тем более важной фигурой, здесь скорее подходит слово расходный материал, чем член группировки, но кого это волнует, я убил их человека, и они отомстят мне, хотя бы потому что я и так являюсь мишенью для них.

Даже самому тупому критину было понятно, что рано или поздно мой дом станет полем боя, но видимо у погоды были немного иные планы на этот счет. дождь безостановочно усиливался, и атака при такой погоде означало для нападавшего неминуемую поражение в лучшем случае и смерть в худшем. Я зарядил все стволы и сев за мониторы начал следить за периметром, но осознавая, что никто пока что не нападет расслабился и дал возможность усыпляющему действию алкоголя унести меня в мир морфея.

Сон был крайне неприятным, как и большинство моих снов, но этот был особенно неприятен т.к. я видел его не первый и скорее всего не в последний раз. Это был сон, напоминающий мне о моей разлуке с сестрой. Увы обстоятельства сложились так что все выглядело будто я предал свою сестру и отдал ее в руки Индиго…

Из этого очередного кошмара меня вытянул инстинкт убийцы который почуял в комнате движение. по началу я не совсем понял, что произошло, но потом осознал, что это проснулась та самая девушка. она встряхнула головой протерла глаза и оглядевшись спохватилась и начала что-то пристально искать на постели, но не найдя ничего она расстроилась и занервничала. вдруг она заметила меня и достав непонятно из откуда нож приняла позу для нападения…

— вообще то это крайне нетактично нападать на своего спасителя… — не успел я закончить свое предложение как она без раздумий и колебаний напала на меня с воинственным кличем. Воистину валькирия подумал я про себя.

 

Издать книгу — простые советы

  • 20.11.2017 13:27
Написав сборник стихов, рассказ, повесть или даже роман, автор оказывается перед непростой задачей. Ему предстоит опубликовать свое творение и донести его до читателей. К сожалению, на этом этапе многие сталкиваются с трудностями, которые могут показаться неразрешимыми. Издать книгу и приблизиться на шаг к успеху просто, если решать проблему не в одиночку, а в компании опытных профессионалов, всегда готовых прийти на помощь, дать совет и переложить все хлопоты, связанные с публикацией на свои плечи.

Издательство "Союз писателей" предлагает авторам, располагающим рукописью и готовым сделать следующий шаг, самые выгодные условия. Наши цены приятно удивляют, а многочисленные акции и гранты предоставляют новые и интересные возможности тем, кто искренне хотел бы увидеть свое произведение напечатанным. Отзывчивые менеджеры с готовностью ответят на любые вопросы и расскажут, что нужно делать, чтобы воплотить мечту в жизнь.

Издать книгу с нами просто и приятно. Мы предлагаем своим клиентам рассчитать стоимость издания, проработать концепцию новинки, сделать редакторскую и корректорскую правки, изготовить макет, создать яркую обложку и красивые иллюстрации. Все новинки, вышедшие у нас, попадают в магазины и на полки библиотек. Мы гарантируем продвижение произведения в социальных сетях и средствах массовой информации, помогаем создать положительный образ автора и представить его творение в самом выгодном свете.

Торопитесь издать книгу уже сегодня. Мечты должны сбывать не через десять лет или в следующей жизни, а здесь и сейчас!

Издать книгу — простые советы

  • 20.11.2017 13:27
Написав сборник стихов, рассказ, повесть или даже роман, автор оказывается перед непростой задачей. Ему предстоит опубликовать свое творение и донести его до читателей. К сожалению, на этом этапе многие сталкиваются с трудностями, которые могут показаться неразрешимыми. Издать книгу и приблизиться на шаг к успеху просто, если решать проблему не в одиночку, а в компании опытных профессионалов, всегда готовых прийти на помощь, дать совет и переложить все хлопоты, связанные с публикацией на свои плечи.

Издательство "Союз писателей" предлагает авторам, располагающим рукописью и готовым сделать следующий шаг, самые выгодные условия. Наши цены приятно удивляют, а многочисленные акции и гранты предоставляют новые и интересные возможности тем, кто искренне хотел бы увидеть свое произведение напечатанным. Отзывчивые менеджеры с готовностью ответят на любые вопросы и расскажут, что нужно делать, чтобы воплотить мечту в жизнь.

Издать книгу с нами просто и приятно. Мы предлагаем своим клиентам рассчитать стоимость издания, проработать концепцию новинки, сделать редакторскую и корректорскую правки, изготовить макет, создать яркую обложку и красивые иллюстрации. Все новинки, вышедшие у нас, попадают в магазины и на полки библиотек. Мы гарантируем продвижение произведения в социальных сетях и средствах массовой информации, помогаем создать положительный образ автора и представить его творение в самом выгодном свете.

Торопитесь издать книгу уже сегодня. Мечты должны сбывать не через десять лет или в следующей жизни, а здесь и сейчас!

Пропало солнце!

  • 19.11.2017 23:45

В предверии весенних песен, случилось мне услышать вдруг.

Перед весною мир не весел,ведь кто-то солнце уволок.

Кто уволок ни кто не знает,

Быть может и само ушло,

А может просто стало скучно, сиять весь день не видя звезд.

Быть может встанет тихо ночью,

И засияет в полну мочь.

Постойте, Мне не снится это.

Вот солнце милое мое.

Наоборот оно укрыться на ночь хочет,

И ищет темный уголок.

 

Первая бабочка

  • 19.11.2017 20:33

maxresdefault

Хмурый весенний день. Дымка облаков. Пепельная улица, графитно-серый  асфальт, желтая трава щетинится на газонах. В тени берёз и тополей горкой лежит грязноватый, льдистый снежок. Растрепанный клён – американец, похож на озябшего бродягу, закутался в бурую, драную шаль прошлогодней листвы и трясет  кисточками крылатых семян.

Ветер подул, и ржавые листья закружились, пригоршнями упали на дорожный асфальт, на щербатую, бетонную, тротуарную плитку. Прохожие бегут, подняв воротники, натянув капюшоны на глаза,

глядя только под ноги.

Ветер стих, пыль улеглась. Солнечный луч пробил облачную пелену.

Чёрный листок, лежащий на тротуаре, зашевелился без ветра, внезапно ожил и развернул красные крылья. Первая бабочка! Как рано проснулась, двадцать пятого марта! Обычно в сибирских краях,  у истока Ангары бабочки появляются в начале апреля. Крапивница? Нет, дневной павлиний  глаз, синие кружки на алых крыльях.

Вот бабочка взмахнула крыльями и улица окрасилась радужными цветами, хмурые тучи раздвинулись, и показалась полынья бирюзового неба. Дряхлые, деревянные дома будто приосанились, прямоугольники оконного стёкла заиграли лиловыми искрами. У корней седой травы пробились зелёные прожилки пырея. Вода Ангары из свинцовой превратилась в золотую.

Бабочка порхает, ищет ростки репейника и крапивы, её полёт предвещает близкое вешнее тепло, солнечную седьмицу, юго-восточный шалоник - ветер.

Девчонки, бежавшие по улице, замедлили шаги, достали мобильные телефоны с фотокамерами: «Ой, бабочка! На плечо села! Снимай скорее, и на видео тоже сними!»

И стало ясно, что день субботний, что уходит месяц капельник и приближается месяц цветень и вербное воскресенье, а там и ранняя апрельская пасха «велик ден».

Точно старинный ртутно–серебряный дагерротип  выпустил из зазеркалья волшебную тартановую ленту. 

 

Уязвимость — не слабость

  • 19.11.2017 12:27
Ил.: Marina Chopyak

Уязвимость — не слабость.
Это эмоциональный риск, незащищённость, неопределённость и она наполняет наши жизни каждый день.
Уязвимость — это мужество быть честным.

Не бойтесь, чтобы вас поняли до глубины души, со всеми вашими слабостями.
Не бойтесь любить от всего сердца, даже если нет никаких гарантий – и это, на самом деле, тяжело, чрезвычайно тяжело.
Не бойтесь выражать благодарность и радость в те моменты, когда с ужасом думаете: «Можно ли мне любить тебя так сильно? Можно ли мне верить в это так страстно? Можно ли мне так горячо реагировать на это?».

Просто остановитесь и, вместо того, чтобы сходить с ума о том, что может произойти, скажите: «Я благодарен, потому что, если я чувствую себя таким уязвимым, значит я — живой».

Brené Brown

Нет ключевых слов

Запись Уязвимость — не слабость впервые появилась Собиратель звезд.

Яндекс.Метрика