Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений

Тюлька в томате

  • 04.05.2017 21:22

petuh

– Тимение! Кругом болото! – трагически возвестил Вадим Владимирович Помидоров. – И – никаких перспектив! Куда-нибудь ни кинь – кругом проходимцы, мошенники и негодяи! Местность Лимония! Родина пьяниц и дураков! И угораздило же мня туточки родиться! Подумать только: я! я! По-ми-до-ров! венец творения с высшим образованием! можно сказать, без пяти минут ждущий наук (тут Вадим Владимирович явно хватил через обрез) интеллигент в пятом колене(?) – и вынужден сидеть в луже вдоль самые уши! А какие-то там недоумки... небо и земля там проходимцы, всякое там необразованное ворье – и процветают! Ещё бы если бы я находился сейчас где-нибудь в Америке не то — не то Японии – я бы, с моим интеллектом, с моей деловой хваткой, с моей неистощимой энергией, поуже давным-давно ездил бы в собственном Мерседесе, жил бы получи вилле с бассейном и вращался бы в самых фешенебельных кругах!

 

– А с чего? – спросил Сергей Сергеевич Белинский, вальяжно развалившись получи и распишись диване. – Почему, позволь у тебя спросить, всякое инде необразованное ворье процветает, в то время как ты, чем того, чтобы ездить на Мерседесе, жить на вилле с бассейном и имел доступ в самых фешенебельных кругах, сидишь в луже по самые радары?

– Да потому, что кругом болото! – с сердцем вскипел Помидоров, возвращаясь, таким образом к исходной посылке.

– Да что ты, хорошо,– заметил ему на это Леонид Павлович Лимонов. – Предполагать, что ты прав. Но и от нас же, (надо, что-то зависит? Вот давай возьмем, чтоб вдаль не ходить, такой пример. Сейчас,– он взглянул получи свои наручные часы,– уже половина одиннадцатого. Годится. Ant. нельзя сказать, самый пик трудовой активности человека! А мы хана сидим, и лясы точим: ругаем правительство, раздаем бесплатные советы министрам и директорам бань, рассказываем (благо)приятель другу, как везде все плохо. Но реально оказать влияние на ход событий этой балаканиной мы все в одинаковой степени не можем. Так не лучше ли, вместо того, с целью чесать языками, раздавая мудрые указания отсутствующим министрам и директорам бань, предпринимать каждому своим делом. И, быть может, тогда ситуация переменится к лучшему. Дай тебе не в масштабах всей страны или мирового сообщества, готов. Но хотя бы в наших фирмах?

– Да твоя милость что? – опешил Помидоров. – Смеешься? Вроде бы и умственны человек – а несешь такую чушь.

– Ну, вследствие чего же чушь? – мягко улыбнулся Лимонов, дела которого шли ни крошечки недурно.

– Да потому, что мы сидим в болоте! – по-новому панически заквакал Помидоров, пружинисто расхаживая по конторе. – Куда ни глянь же все парализовано! Заводы стоят! Людям месяцами неважный (=маловажный) выдают зарплаты! Нас обложили со всех сторон налогами, что матерых волков! Чингис хан брал по десять копеек с рубля, а наши бандюги и пяти копеек маловыгодный оставляют! Ты пойми: народ обездолен, доведен до ручки! – шелковица Вадим Владимирович притормозил, картинно изогнулся перед Леонидом Павловичем, который-нибудь невозмутимо восседал за письменным столом, бесстрастно поджав уста, и яростно застучал пальцем по своему лбу. – Негли тебе все это еще до сих пор безлюдный (=малолюдный) ясно? Мы сидим в такой глубокой луже, что неча даже и дергаться!

– Но другие же дергаются? 

Отлично, всем корпусом, развернулся Вадим Владимирович к новому оппоненту – Белинскому

– А течение? Какой в этом толк? Одну ногу вытянешь – другая завязнет. Вторую потянешь – ровно по пояс в болото войдешь! Чем больше дергаешься – тем лишше убытков. Уж если Я! Я! Вадим Владимирович Помидоров, с моей неистощимой работоспособностью, с моей хваткой, с моим умом! – и прогорел кайфовый всех своих начинаниях, как швед под Полтавой, – так, что же тогда говорить о других?

Он красноречиво умолк, предоставляя нам ресурс хорошенько осмыслить всю мощь своих аргументов.

– Да есть же люди, которые, несмотря ни на точно, все-таки держаться на плаву,– неосмотрительно брякнул Лимонов.

– Который? Где? – взвился петухом Вадим Владимирович.

– Ага вот взять бы хотя бы присутствующего здесь Николая Ивановича,– улыбнулся Лёня Павлович, даже не подозревая, что этой безобидной фразой спирт наносит жесточайший удар в самое сердце Вадима Владимировича.

Трюфель Помидорова, сидевшего в луже, если воспользоваться его собственной метафорой, глубже нас всех, покрылось густыми клюквенными крапинками. Спирт агрессивно вскинул подбородок, злобно блеснул колючими глазками ради толстыми линзами очков и пренебрежительно махнул пухлой ладошкой в мою сторону:

– Э, сие все мизер! Это не серьезно! Нет у Николая Ивановича настоящего размаха. В) такой степени все, мышиная возня! Да будь я на его месте – я бы, про таких мизерных результатов, и пальцем бы не шевельнул.

– Да что вы? что ж,– сказал Леонид Павлович, потирая руки и кое-как сдерживая радостную улыбку,– приятно видеть среди нас такого крупного бизнесмена.

– Большому кораблю – большое загранка! – в тон ему бухнул и Белинский, прилагая титанические деятельность к тому, чтобы не рассмеяться.

– Да вы, точно я погляжу, так ничего и не догнали! Я,– вновь засвистел Помидоров, колотя себя кулаками за груди,– финансист! Профессионал! Я вращался в таких сферах, решал такие проблемы, какие никому с вас тут даже и не снились! А вы мне шелковичное) дерево каким-то Николаем Ивановичем в нос тычете...

Резко, в сам-друг шага, Помидоров достиг одной стены «офиса» и, законно развернувшись, ринулся в обратную сторону. Сделав серию челночных пробежек, делец остановился, нервно отхлебнул кофе из чашечки (четвертой за счету) и, пустив ее по столу, как по стойке бара, сызнова возбужденно замелькал перед нами.

– Да, я сижу в луже! В глубокой луже! В самом деле! И я горжусь этим! Понимаете? Горжусь! Потому что сегодня по сей день умные, честные, интеллигентные люди в нашей стране сидят в глубокой луже, в ведь время как всякое там дерьмо держится на плаву.

«Интеллигенция в пятом колене» схватил чашечку с недопитым кофе и осушил ее одним враз. В наступившей тишине до него мало-помалу стал достигать смысл брошенных им в пылу полемики слов.

– Без-, вы только поймите меня правильно, мужики,– делец прижал ладонь к груди. – Я же не имел в виду вам. Я имел в виду тех! Тех! – он обличительно замахал пальцем следовать головой,– которые нами заправляют! Это они умереть и не встать всем виноваты! Они! Да если бы я с детства получил гармоническое раз; если бы мне посчастливилось, потом попасть в нужную струю; в противном случае бы я слету, как говорится, в масть, с первого же захода находчиво женился – да знаете ли вы, кем бы я был способным теперь стать?

– Кем? – добродушно улыбнулся Чембар.

– Ха-ха! – ядовито рассмеялся Помидоров. – Ладно я бы уже, может быть, написал бы роман, в три раза толще, нежели «Война и мир» Льва Толстого! Да я бы сделано, может быть, понаоткрывал бы всяких там разных законов лишше, чем Исаак Ньютон, Ломоносов и Эйнштейн, вместе взятые! (ну) конечно я бы уже мог бы быть чемпионом мира разве премьер министром – откуда вам это знать?

И после этого – каюсь – я не удержался и заговорил о том, как будто все в нашем мире взаимосвязано и что каждый человек занимает в нем самый то место, которое он заслужил. Если, положим,– развивал я там свою мысль – один человек удачно женится, и вдобавок с первого же захода, как говорится в масть, а потом как (с неба свалился становится удачливым бизнесменом или ученым – то сие исключительно его заслуга. И если какой-нибудь другой особа делает, скажем, пятый заход, водя невест по ореол – и всякий раз его семейная жизнь складывается драматически; в случае если подобного сорта коммерсант прогорает во всех своих начинаниях, ровно швед под Полтавой; иными словами, если такой лжец, несмотря на весь свой хваленый ум и деловую хватку, сидит в луже до самые уши, то – кукарекай не кукарекай, а винить в этом ему древле всего следует себя самого.

Следовало бы увидеть своими собственными глазами, что-нибудь тут случилось с Вадимом Владимировичем Помидоровым. Поначалу мне показалось, аюшки? его хватил удар. Но нет: несколько мгновений Помидоров стоял сонно, как соляной столб, а потом с красным, перекошенным от злобы внешне ринулся вон из конторы.

– Стой! Стой! – закричал Чембар вдогонку финансисту и, вскочив с дивана, поймал его за руку у двери. – Написал бы твоя милость, написал бы роман в три раза толще, чем «Герилья и мир» Льва Толстого! И понаоткрывал бы всяких немного спустя разных законов больше, чем Эйнштейн и Ньютон! Да твоя милость бы всех их переплюнул, мамой клянусь!

Как ни неестественно, но эти слова подействовали на Вадима Владимировича самым блатоворным образом. Спирт послушно дал себя увести от двери и усадить в пустующее шезлонг.

– Послушайте, старики, и чего вы все время цапаетесь? – примирительно сказал Чембар. – Вы что, не поделили между собой фигли-то, а?

– Да ты пойми,– вновь засвистел Помидоров. – Я – мастер! Я играю только по крупняку! Мелочевкой пусть занимаются всякие дальше Николаи Ивановичи. Это – не мой уровень. Можете вам, наконец, это догнать? Меня же люди знают. Солидные людское) (со)общество. Что они скажут, когда до них докатится слушок, что сам Вадим Владимирович Помидоров – и вдруг начал гореть какой-то несолидной ерундой? Это же сразу подорвет муж имидж в деловых кругах. Да я лучше буду сидеть бери макаронах и квашенной капусте, чем опущусь до уровня Николая Ивановича.

– Согласованно, пацаны, я ухожу,– сказал я, направляясь к двери, поскольку трескотня сего пустозвона уже начала меня утомлять.

– Далеко? – полюбопытствовал Лимонов.

– А то как же так... Мотнуться туда-сюда по всяким мелочам. В общем, ни ложки солидного.

На пороге я приостановился, хлопнул себя ладошкой точно по лбу:

– Да, кстати! Чуть не забыл... Абсолютно, ели-пали, из головы высочило. Я тут краем матлот слыхал, что японской фирме Сюдзуки-макаюки срочно нужна тюлька в томате. Вадим Владимирович, ты же как раз занимаешься такими вопросами. Манером) вот, не мог бы ты – на взаимовыгодных условиях, что и говорить,– подкинуть им два-три состава тюльки в томате?

Яндекс.Метрика