Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Проза category

Непроглядная Тьма (мой рассказ, первый опыт написания, не судите строго).

  • 18.06.2017 23:21

Я пишу эти строки в надежде, что кому-нибудь повезло больше меня, и этот несчастный найдёт их. Хотя, кого я обманываю? Никого больше не осталось.

Пока я окончательно не сошёл с ума, пока они ищут меня, — я буду продолжать. Нужно чем-то заняться, нужно заняться. Господи, как же дрожат мои руки…

В крайнем случае, пусть они заберут эти листы. Пусть поместят в свою коллекцию Конца. Конца всего. Пусть учат своих детей истории на записках очевидцев. Интересно, у них есть дети в нашем понимании? Боже, что я несу?

***

Мне осталось недолго. Я уже слышу их. Там, за окном, во мраке. Вы никогда не видели такой темноты. Это не просто ночь, это абсолютная темнота.

А звуки, которые они издают? Вам лучше их не слышать. Боже, я больше не смогу нормально спать никогда в жизни – это залезло в самую душу и звучит в моих снах. И оно оттуда не уйдёт, нет.

***

Я несколько раз упомянул Бога. Нет никакого бога, слышите? Ни один бог не допустил бы такого. А, может, они смогли убить и его?

***

Всё началось с того, что мама не вернулась вечером с работы. С каждым часом наше с отцом беспокойство росло. Её телефон не отвечал.

Где-то в районе полуночи отец с двумя ментами на убитом уазике поехал её искать. Я остался один дома с котом. Никифор, прости меня, у меня не было выхода. Мне жаль, мне так жаль… Это всё они! Эти ублюдки тебя заставили, я знаю! Ну, ничего-ничего, я им так просто не дамся. Отцовское ружьё при мне. Я отомщу за тебя.

***

Я ждал отца всю ночь. Я пытался звонить ему и маме снова и снова. Я пытался звонить пожарным, в скорую, родственникам, но всё, что я слышал, была тишина. Не короткие гудки, не автоответчик, а гробовая тишина. Ещё никогда в жизни мне не было так жутко.

***

Утром солнце не взошло. Просто взяло и не появилось на небе. Когда я очнулся от тяжёлого сна, на часах было 10 часов утра. Но за окном была стена тьмы. В полубезумном состоянии я кинулся на балкон. «Не спятил ли я?», — подумал я тогда. Отодвинув стекло, я буквально кожей ощутил леденящую стужу мрака. Он был плотный густой, как сжиженный газ.

Я не мог увидеть даже соседнего дома, не говоря уже о земле под балконом и перекрёстке со светофором. В этот момент в моём кипящем мозгу что-то щелкнуло, и я опомнился у себя в комнате в шкафу, рыдая, в облёванных и обоссанных штанах.

Только через несколько дней сумбурных снов под вопли этих тварей, путём невероятных усилий, я сумел частично восстановить в памяти, что же меня так напугало, из-за чего именно так бешено сработал рефлекс самосохранения. Стена шершавого зарубцованного мяса бесшумно двигалась мимо балкона. Я случайно задел её, когда пытался потрогать рукой тьму. Боже, мне нужно сделать перерыв…

***

На вторую ночь я проснулся, ощутив острую боль в правом глазу. Никифор одним взмахом своих когтей лишил меня его. Почти не осознавая, что делаю, я нещадно бил головой бедного кота о стену, пока он не разжал челюсти, мёртвой хваткой впившиеся острыми клыками в вены моих рук. Бедный мой мальчик… Эти ублюдки поплатятся за содеянное!

***

С тех пор прошло три недели. Три недели непроглядного мрака. Три недели режущих мозги тупым скальпелем воплей снаружи. Что стало с остальными людьми? Жив ли ещё кто-то? Как обстоят дела в других странах, на других континентах? Информационный вакуум сводит меня с ума.

Может быть, кто-то, как и я, допивает последнюю кружку воняющей плесенью воды?

Может быть, кто-то убил всю свою семью, а затем и себя, чтобы не достаться им? Нет, на такое я никогда не решусь.

***

Я слышал, как Баба Тоня, соседка сверху, выходила на площадку, отчаянно стучась ко всем поочерёдно. Через минуту её вопль резко оборвался где-то в районе первого этажа.

Я слышал, как за стеной, разрывая в клочья горло, плакал младенец. Должно быть, его мама выбегала за хлебом на пять минут. Роковые пять минут. Через несколько часов плача уже не было.

Я видел в глазок, как соседи шумно выбегали на улицу со всеми своими вещами, но через несколько секунд, когда они скрылись из поля моего зрения, все звуки резко оборвались. Будто кто-то выключил колонки. В следующую секунду погас свет. Я не мог пошевелиться. Я всё стоял и смотрел в темноту. И в этой тьме я что-то увидел. Что-то смотрело из мрака прямо на меня. Я физически чувствовал ненависть этого существа ко мне. Я очнулся с ноющей болью в затылке и не спал три дня.

***

Вчера я услышал, что в мою стену из соседней квартиры кто-то ритмично стучит. Это азбука Морзе, я это сразу понял, но я не буду отвечать, потому что это они. Господи, как мне страшно. Мама, я не хочу умирать, забери меня отсюда, пожалуйста!

***

Я заставил окна снятыми со шкафов дверьми, тумбами, стульями и одеждой. Входную дверь я завалил еле дотащенным до неё шкафом и подпёр диваном. Куча в унитазе иногда смердит даже в комнату, где я теперь живу.

Работавшие пару дней после Происшествия краны теперь молчат, как молчала тогда телефонная трубка. Мои запасы воды почти иссякли. Еда кончилась позавчера.

Электричество отключилось на третий день. Я теперь живу в полной темноте, иногда зажигая небольшой запас свечек для того, чтобы написать пару строк.

***

Все эти дни я лихорадочно пытался понять, кто они, зачем они это делают, почему именно сейчас?

Старый дедовский приёмник из кладовки частично помог мне разобраться. После того, как я окончательно убедился, что интернет и телевизор не работают, после нескольких пробегов по всему радио-диапазону, я услышал еле слышимую передачу. Транслировал, очевидно, радиолюбитель. Он что-то говорил про образование вселенной, про естественный отбор, про  уничтожение вида.

Понимаете? Они правили миром до людей, но Земли, до Солнца, до всего. Они выжидали все эти миллиарды лет. Копили силы. И всё-таки смогли нанести сокрушающий удар. Быть может, группа несогласных и устроила тот самый взрыв? Пожертвовав собой, они дали жизнь, по крайней мере, семи миллиардам людей. Они освободили вселенную от гнёта своих озлобленных властолюбивых собратьев.

Большой Взрыв… О, боги, как мы были наивны! Все эти учёные, весь прогресс человечества – это всё пшик. Никто так и не узнал истину. Кроме того безумца с радио.

Мы лишь муравьи под сапогом настоящих хозяев этого мира. Они населяли этой грешный мир задолго до нас, и будут править им ещё многие годы.

Быть может, кто-нибудь сумеет найти выход. Но я этого уже не узнаю.

***

Ну, вот и всё.

Они в квартире.

Их мерзкие вопли насилуют мою душу.

Ружьё заряжено.

Мама. Папа. Я иду к вам.

 

— Конец —

Демон Разума (Церебральная пьеса)

  • 13.06.2017 18:34

Демон Разума
Акт 1.

Сергей Савельев, сын науки,
Вскрывал немало трупаков,
И помещал он в череп руки,
Чтобы добраться до мозгов.
Он их крутил, он их вертел —
Он суть мозгов понять хотел.
Корпел над полем и подполем,
И в микроскопе-ль, на весах —
Он ковырялся в тех мозгах,
Их познавая слой за слоем.

(Вдруг кто не в курсе: в голове
У нас, потомков обезьяны,
Есть тело странное, вовне
Всё окружённое костями.
Органолептика отстой —
Средняк меж студнем и водой.
И этот студень (что за странность!)
Умеет телом управлять:
Всё познавать и отражать,
Соединять и видеть разность).

Теорий много о работе
И эволюции мозгов
Профессор изучал в заботе,
Их отметая вновь и вновь.
И продолжал он всё вскрывать,
Чтоб правду с истиной познать:
Смиренно трупы на столе
Перед Профессором лежали,
И скальпеля перебирали,
Всё то, что было в голове.

Все эти мозги, отмотав
Срок гармонических биений —
Легли в Профессорских руках,
И он их резал без сомнений.
Всяк мозг, прожив короткий срок —
К нему «зашёл на огонёк».
Экстракт из счастья и страданий,
Уже не годный ни к чему,
Как только в руки лечь к нему —
Стал материалом новых знаний.

В ночной прозекторской так тихо,
Лишь свет от лампы над столом…
Стоял Профессор как-то, лихо
Всё резал мозг за мозгом он.
Был ароматен формалин,
Коньяк, сигара… Он один
Стоит во Тьме над телом Бренным
(Что уж окончило свой путь —
С него уж некуда свернуть,
Как только к смерти и забвенью…)

Представьте: ночь, во тьме Профессор,
Пред ним под лампой труп блестит,
И он как Фауст, с интересом
Над ним в прозекторской мыслИт.
Как Бог Науки над дитём-
Стоит Профессор пред мозгОм.
И вдруг во тьме блеснула Мысль,
И осветила Тьму незнанья,
И вдруг мгновенное познанье
Собою озарило жизнь!

И в этот миг научный Фауст
Познал престранный сей прибор,
Что весит маленькую малость,
А жрёт — как взголоднувший вор.
Вскричал Профессор в озареньи:
«Я мозг познал! И нет сомнений!
Вся эволюция Церебры*
Понятна стала мне теперь!
Теперь понятно — на фиг зверь
Себе взрастил такие нервы!»

В главе Профессора в тот миг
И торжество, и удивленье —
Смешалось всё в единый Пик
Экзоцитоза и прозренья!
Взорвались миллион везикул,
И дофамин чрез щель проникнул!
Профессор, затушив сигару,
Хабец закинув в черепок,
Вдруг произнёс свой монолог,
Смотря на мозг с большим кошмаром…

«Я думал — ты венец творенья,
А ты — захватчик и подлец!
Ты низкий орган наслажденья,
Надменной похоти гордец!
Великий царь самообмана —
Приставка к телу наркомана!
Злой, похотливый экономщик!
Тебя включить (о, что за Рок!)
Хотя-бы на короткий срок —
Почти что вовсе невозможно!

Ах ты, ублюдочнейший студень!
Наследье древних обезьян!
Подонок, трус, предатель, блудень,
Что не извилина — изъян!
Отгородился ты от тела
Энцефалическим барьером!..
Творишь, что хочешь, и когда!
Ты лишь подобие сознанья,
Ты орган лжи, а не познанья,
И суть твоя теперь ясна!!!

И всяк несчастный твой носитель
Всего-лишь твой безмолвный раб.
А ты — лишь лживый покоритель
Всех мужиков, детей, и баб!
Ты эволюцией вертел,
И всех имел нас, как хотел!
Увы, увы, в сей черепушке, —
(Профессор молвил, череп взяв,
И позу Гамлета приняв), —
Всё — ложь! С моста — и до макушки!

Как тяжка боль самопознанья!
Познанье лишь умножит скорбь!
Сорвавши яблоко сознанья
Наш путь — чрез безисходность — в гроб! —
(Профессор посмотрел на мойку,
И бросил череп на помойку), —
Однако, я уже устал —
Потом дорежу эту шнягу*.
Пожалуй, здесь же и прилягу,
Ведь я с утра так рано встал…»

— — — — — — —
* Церебра — мозг
* Шняга — всякая мелочь, безделушка, не очень ценная вещь (устар).

Акт 2. Сон Профессора.

Сергей Савельев на топчане
Приятно, утомлённо спал,
И страхов в морге он не чаял-
Так много трупов повскрывал.
И кислород сетям нейронным-
Возврат он делал сном покойным.
Приятно лампа освещала
Труп, что валялся на столе,
А чуть поодаль, в полутьме-
Едва касался свет топчана.

Как романтична полумгла:
Она – как мыслей генератор,
Как майнд-машина, свет костра, —
Нейронных связей стимулятор.
И в морге трупа блеск бесовский —
Вносил оттенок философский.
Для дилетанта этот сон
Довольно стрёмным бы казался,
И с ним бы разум распрощался,
Но был Профессор закалён.

Профессор засыпал всё глубже-
ПережитОе вышло вон,
Глаза забегали снаружи,
И подходил уж быстрый сон.
Преобразился морга зал,
И час для образов настал.
Обволокло туманом странным
Реальный вид всего вокруг,
Перемешалось всё, и вдруг
Раздался хлюп во тьме пространной.

Профессор вздрогнул и прозрел:
Пред ним стоял какой-то Монстр
И на него из тьмы смотрел-
И Монстр был двух метров росту!
И этот Монстр произнёс:
«Я – Демон Разума! Я- Мозг!
Ко мне взывал ты на досуге,
Ты на меня возвел навет!
Теперь придётся дать ответ —
Не потерплю призывов в суе!»

Вскочил Профессор, содрогаясь:
Пред ним как будто мозг стоял,
Глазами страшными вонзаясь,
И мозжечком, как пёс, вилял.
На четырёх стояв ногах-
Внушал своим он видом страх.
Глаголил он весьма невнятно,
На очень низкой частоте,
Как будто нехотя, во сне, —
Но речь его была понятна.

Профессор, в ужасе смотря,
Стал узнавать знакомый образ:
« Да это ж мозг! Вот это да!
Гипертрофированный просто.
Чрепков я сколько не вскрывал —
Но чтоб такой гидроцефал!..» —
«Молчи! Довольно оскорблений!
Пришёл я месть с тобой творить,
И ложь твою предвосхитить,
А также прочих лжи воззрений!»

Мозг активировал аккумбенс,
БорОзды вздыбились, как шерсть!
Глаза и ноги встрепенулись,
И все нейроны, что не счесть.
ЗапузырИл октопамином,
И возгласил со страшным видом:
«Я – Царь Сознания! Венец
Средь всех мозгов на всей планете!
Я свет во тьме и тьма во свете,
И Отражения Творец!

Ты оскорбил меня несносно!
Я не могу стерпеть обид!
Я отомщу – не будь я Мозгом!..
Я – безобиден лишь на вид!
Однако, сколько предварять?
Ведь я пришёл тебя пожрать!»
Назад попятившись, Профессор
Споткнулся, встал, и побежал,
А Демон злобно хохотал
Всем страшным двухметровым весом:

«Тебе ведь некуда бежать!
Я всё равно тебя настигну,
Чтоб в миг всего тебя пожрать —
И это просто очевидно!»
Профессор пО моргу бежал —
Мозг хохотал и догонял!
Он подбежал к своей аптечке:
«Аденозин – спасенье в нём!
Сейчас его в тебя воткнём,
И станешь добрым, как овечка!»

Но Мозг его опередил,
Вонзился щупальцами в тело:
«Со мною справиться нет сил!
Сейчас узнаешь, в чём всё дело!»
Стал Демон резко уменьшаться,
Чтобы в Профессора всосаться:
«Не противляйся! Я – сильней!
Проникли щупальца уж всюду —
Да я и сам в тебе пребуду.
Ведь я – твой мозг! Проснись скорей!»

Проснулся в ужасе учёный,
С него стекал холодный пот.
И ото сна он, угнетённый —
Пролил коньяк (остаток) в рот.
И воскурился дым сигары.
«Ну вот! Приснятся же кошмары!
Однако, Демон или нет —
Он всё ж заботится о теле,
И отражает, в самом деле,
Себя и всё: и тьму, и свет…»

Акт 3. Интервью.

«Профессор, что такое шиза?
Как проявляется в мозгах?
В чём суть болезненного криза?
Нельзя-ли кратко – в двух словах?» —
« Легко! В мозгах вся суть как раз,
А я мозги вскрывал не раз.
Кора под черепом таится,
Под ней как раз средь двух шаров
Воссел наш регулятор снов
Иль бодряка, когда не спится.

В начале эта микрошишка,
Пока ещё дитя растёт —
Свежа, пластична без излишка-
Песком же позже зарастёт.
Мозги-ж шизоид-пациентов
На грех – без этих конкрементов…
Песок в мозгах. Как ни комично
Средь двух шаров – здоровый лик,
Его на снимке видно в миг,
Иль не видать шизофренично!»-

«Профессор, стоит ли сношаться?
Иль это очень вредный акт —
в постели часто кувыркаться,
Пока не хватит вдруг инфаркт?» —
«Сношаться нужно непременно,
А не сношаться – крайне вредно!
В мозгу – рецепторы давленья,
Коль не сношаешься совсем —
Придёт конец им быстро всем, —
Так что сношайтесь без сомненья!»

«Скажите честно, как учёный —
В чём смысл жизни без прикрас?
На что, программой обречённый —
Нас мозг склоняет всякий раз?
Как те программы превозмочь,
Чтоб мракобесье сдохло прочь?» —
«Есть три программы (просто гадость!):
Программа первая – пожрать,
Вторая – ген свой передать,
Ну и конечно – доминантность.

Мозг заставляет жрать без меры,
Чтоб был запас, и всякий раз
Ему плевать на нашу веру,
Что колбасы полно у нас.
Чтоб дальше жить, не умирать-
Приказ даёт он всех сношать!
Чтоб закрепить жратву и секс,
Чтоб всё случайно не утратить —
Другим он заставляет гадить,
Свой увеличивая вес.

С ним нелегко договориться!
Его решение задач —
Лишь кратковременно включиться,
Всё разрешить – и на кровать!
И при решении последних
Он жрёт до трети всех энергий!
Он отдыхать всегда навязчив,
И эндогенной наркотой
Бомбардирует с целью той!
Чтоб превозмочь – включать почаще.» —

«Профессор, коли ненормальных
Диагностировать вполне
Возможно методом банальным —
Что-ж он не вводится нигде?!» —
«Да. Выявлять возможно шизу.
Но это назовут фашизмом:
Иль вы воздумали морально,
Что тот, кто властью дорожит —
Расстаться с нею поспешит,
Коль сам вдруг если ненормален?» —

«Людские расы все-ль равны
Как эволюции творенье,
Иль все они разделены
На разноплановые звенья?» —
«Всяк человек единый вид,
И на одних ветвях висит.
Вчера, и завтра, и сейчас
Мы все единые по телу
И перекрещиваться смело
Возможно всем оттенкам рас.

Но мозги разные у нас,
И отличаются, как виды —
Не люди из различных рас,
А лишь дискретно – индивиды.
И если кто-то — идиот,
То только он, не сам народ.
В чрепах, что я вскрывал без меры,
Я лишь законы открывал,
И только к истине взывал
Без мракобесия иль веры.

Морфогенез мозгов различен
Бывает даже в сорок раз.
Национально обезличен-
Здесь не при чём различье рас!
И вывод будет здесь таков:
Вид – в морфологии мозгов.
И даже родственник один
Отличен часто от иного
Наличьем разума тупого:
Один – титан, второй – кретин.» —

«Профэссор, что-б такое съесть,
Или проткнуть по вене шприцем,
Чтоб похудеть, иль поумнеть,
Иль как иначе отличиться?» —
«Проткни себе по заду розгой!
Глядишь – поможет это мозгу.» —
«Профессор, расскажите, кстати,
Как вы относитесь к душе?
Она – в мозгах?» — « Ну вы ваще!
Вопрос тот не ко мне. Отстаньте!»-

«Профессор, если мозг ленивый,
И на соседей крайне зол,
Всегда голодный, похотливый-
Какая-ж сапиенсу роль?!
Как отличить наверняка
Тех, кто умён – от дурака?»-
«На это сортинг церебральный
Я предлагаю замутить.
Сей метод – в будущее нить,
Где каждый будет гениальный.

Повысить нужно разрешенье
У современных МРТ
Вплоть до микрона. Тех/решенье
Такое близится уже.
На ней без вскрытия мозгов
Всё видно будет – кто таков.
На что способен если кто-
По зонам мозга будет видно.»-
«А если вдруг кому обидно,
Коль не способен ни на что?»-

«Расклад подобный невозможен,
Ведь в каждом скрытый есть талант,
И он добиться много может,
И делу жизни будет рад.
Ведь топография всех зон
Талантов вскроет всех резон.
Мы не всегда в себе вскрываем
(Увы, уже вскрываю я
У трупа мозг, что прожил зря) —
То, чем внутри располагаем…

Что человек? Лишь вспышка света!
Родился, прожил, и погас…
Не проще ль жить в себе с ответом —
На что способен кто из нас?»-
«Так что ж никто не вводит метод?!»-
«Всё та же власть. Ответ – всё этот…
Коль станет каждый заниматься
Делами – кто на что горазд,
И преуспеет в этом враз , —
То власти может не остаться…» —

«Профессор, фигли говорят,
Что непонятно, где наш предок?
И , типа, что не полон ряд
Тех, кто скакал давно средь веток?» —
«Я бы дополнил этот ряд
Людьми, что это говорят!
Ну что за чушь! Давно всё ясно
От человека, что сейчас
Давно расписан без прикрас
Путь до макаки с попой красной!

Вначале предок был – проконсул,
Потом австраловый питек
Затем эректус палку бросил,
ПитекантрОп, и человек.»-
« Вот так и бросил палку? Да?»-
«Да. Как орудие труда.» —
«К чему ж тогда ведут все звенья?
В чём эволюции вся цель?
Чтоб человек, как бывший зверь-
Венцом бы стал самотворенья?»-

«Ах, не смешите, что за глупость!
Теряют мозги быстро вес:
Всё дальше ум, всё ближе тупость,
Дегенерации прогресс!
И мозг своим скачком к прогрессу
Сам обернул себя к регрессу!
Своим искусственным отбором
Он усреднялся средь веков,
И уменьшался вес мозгов
За счёт живучих крохоборов!» —

«Профессор! Был ли Фрейд правдивый,
Что вивимахер всем рулИт?
И образ в мозги шлёт игривый —
И так он с мозгом говорит?» —
«Возможно, фрейдовским мозгам
И был подобен сам лингам,
Но всё-же мозг главней менгира,
И заболевший дядя Фрейд
И нёс подобный этот бред-
Чтоб сделать фаллос –осью мира!

Вот тут в записках есть вопросы,
Посмотрим – что за ерунда:
Скажите- правда ль Ломоносов
Был сын Великого Петра?
Да, это так. Чтоб доказать,
Кусок с обоих нужно взять.
Был в Холмогорах как-то царь,
Перепихнулся там, с кем надо —
И родилось Петрово чадо,
Что Ломоносов после стал.»

«Профессор, сколь полезен спорт?
Ведь дух здоров — в здоровом теле?
Лыжня и бег, ходьба и корт —
Полезны-ль мозгу в самом деле?» —
«Сие не грех практиковать,
Пока не станешь уставать.
Недолго клеткам всем делиться
И сердце бьётся всякий час
До миллиарда только раз,
Не в силах больше сократиться…» —

Ну что-ж, закончим интервью!
и все открытия, идеи
В своих я книгах разовью,
Чтоб забывать их не посмели.
Ведь лет через сто иль двести — явно
Вид снова станет обезьяной.
От биологии программ
Мы отрешиться не сумели,
И мозги сильно прохудели —
Всего-лишь тыща триста грамм…

Эпилог.

О, музы тягостной Церебры!
Пора закончить выпендреж.
Стебались вы со мной без меры,
Ещё б стебались мы, но всё ж
Мой мозг устал от словоблудий,
Да и устали слушать люди.
Теперь, как всяческой мартышке,
Закончив шарж – пора слезать
С деревьев стёба – на кровать,
Ведь мозг пожрал мои излишки…

Но что ж есть стих на фоне мозга?!
Комбинаторика из рифм.
И мозг, чтоб мозгу было просто,
В своём стремлении един:
Как можно ёмче сжать слова,
Чтоб рифмы избежать труда.
Усохнет мозг, пройдут года
Откажет сердце, почки, печень,
Душой, возможно, буду вечен,
Но мозг истлеет навсегда…

________________________________
*Вивимахер- то же, что лингам
*Лингам — то же, что менгир
*Менгир- то же, что фаллос
*Фаллос — то же, что вивимахер

Пути Господня неисповедимы…

  • 06.06.2017 07:22

В воздухе стояла духота. Небо затянуло тучами. Погода в Иерусалиме не задалась с самого утра. Это очень тяготило. Жители этого древнего города так и ждали, когда же ударит первый раскат грома, и пойдет дождь. Но у небесной канцелярии видимо иное расписание и мнение простых смертных их мало интересовало.

Этим днем, по одной из улиц Иерусалима, гулял юноша, лет пятнадцати. Он был крупного телосложения, у него были вьющиеся темные волосы, смуглая кожа. Но больше всего выделялись глаза. Они были черного цвета, словно бездна. И если в них смотреть не отрываясь, то можно утонуть. Имя у мальчика было Авиэль. Мальчик был одет в дорогие одежды, что выдавало его знатное происхождение.Стоит отметить, что Авиэль получал достойное образование, и кроме этого был вполне набожным человеком. Из всех Божий писаний ему нравился Новый Завет. Любимым его местом было обращение апостола Павла к римлянам, о том, что пути Господня неисповедимы. Сама фраза ласкала ему слух, ведь и слова красивые, и смысл-то глубокий! Особенно он любил так говорить прежде чем что-то сделать.

Авиэль прогуливался по широкой улице и не спеша разглядывал дома и улочки, словно в первый раз все это видел. Ему нравилась архитектура домов, теснота улиц, их запах.Он мог так гулять до самого вечера, при условии, что не проголодается. В таком случае, он поворачивал и шел домой.Сегодня именно тот случай, когда чувство голода настигло Авиэля. Но была одна небольшая проблемка. Авиэль ушел очень далеко от дома, а чувство голода все нарастало. Уже смирившись с тем, что придется терпеть чувство голода и урчание в животе Авиэль было развернулся. Но его взгляд привлекла одна из улочек, в тение которой лежал старик. Это был бедняк. Лохмотья, грязные волосы, грязь, втершаяся в кожу- все это выдавало в нем бродягу и вызывало у людей отвращение. В том числе и у Авиэля. Старик лежал неподвижно, повернувшись лицом к стене дома и было непонятно, то ли он спит, то ли вообще мертв. Внимание Авиэля привлекло не что иное как яблоко. Оно лежало возле головы старика. Такое спелое, наливное, ярко-красное яблоко еще больше разыграло аппетит юноши. И тут к нему в голову закралась идея. Что если ему взять яблоко пока бродяга спит..Ведь оно сильно ему и не поможет возможно, а мне хватит, чтоб перекусить и дойти до дома. А может он новое найдет, ведь пути Господня неисповедимы. С этой мыслью Авиэль подошел к старику. Лишь тихо поднимавшаяся грудь выдавала в нем признаки жизни. Авиэль бросил короткий взгляд на старика, взял яблоко и побежал дальше в соседнюю улочку..

Все-таки небесная канцелярия снизошла до простых смертных. Ближе к вечеру послышался первый раскат грома и капли дождя напоили землю Иерусалима. Его жители в попыхах искали укрытие от ливня. Искали все, кроме Авиэля. Ему это было уже не к чему. Умереть от застрявшего куска яблока в горле… Довольно нелепая смерть. Она настигла Авиэля, когда тот только вкусил плод и получал истинное наслаждение.От сводившего его с ума чувства голода, он глотает кусок яблока и оно попадает в дыхательное горло. Все резко меняется. Чувство экстаза меняется на панику и страх. В глазах начинает темнеть. Его полное тело падает на пыльную дорогу. И все. Занавес. Он был прав, пути Господня неисповедимы.

Старик уже сидел, прижавшись спиной к стене. Он не прятался от дождя. Он любил дождь. Капли воды стекали с его длинных волос на плечи, с плеч на кисти, с кистей на ладони, прямо на старые затянувшиеся раны округлой формы. Эти раны были и на ногах. Но все это старая история. В этот момент он вспомнил как умирал под градом дождя из камней. Помнил как вбивали гвозди в его изнуренное тело. Помнил лица людей, наполненное злобой, жадностью, ненавистью. Он умер, надеясь не увидеть этого. Но увидел как заблуждался, и от этого ему еще было хуже. Его отец давно покинул людей, оставив их самим себе. Говорят, нужно срубить целый лес, чтобы дать жизнь новой поросли, более молодой и крепкой. Так будет и с людьми. Их ненависть их же и убьет. И на их могилах будет построен новый дивный мир..

Манифест хаоса

  • 26.05.2017 04:09

HcaZMCNR9RQ

Пора покончить с 2500-летним господством Логоса. Да наступит эра Хаоса!
Хаос оклеветан еще на заре человеческой истории. О Хаосе не принято рассуждать еще со времен
древних греков, основоположников европейской культуры. Хаос как философская категория только недавно стал предметом анализа современной философии. Наша культура насквозь логоцентрична, но это мертвый Логос, лишенный животворящих вод Хаоса.Наступило время новой Хаоцентричной культуры. На смену культуры Логоса должна прийти культура Хаоса.
Сейчас мы видим, как Хаос медленно, но верно, вторгается во все сферы культуры.
Наука, где совсем недавно господствовали мера и число,
неожиданно для себя открыла Хаос. Тем самым подойдя к своим пределам, ибо наивная вера в упорядоченность мира станет новым камнем преткновения для науки. Объявив математику языком Природы, Галилей на века закрыл ей уста. Хаос — подлинный язык Природы. Природа говорит с
нами языком Хаоса. Хаос – отец всякого становления. Научная рациональность не в состоянии приблизиться к Хаосу. Наука работает только
с детерминированным (динамическим) Хаосом, но это вершина айсберга. Истинный Хаос – разрыв бытия, меон, относительное небытие. Это та грань, которая граничит с абсолютным Небытием. Хаос, подобно острому лезвию, кромсает хрупкую ткань бытия, и сквозь «кровавые» просветы открывается та Страшная Абсолютная Черная Свобода за пределами всякого времени.
Пришло время Нового человека —HOMO CHAOTIC, Человека Хаотического, в котором пылает Черное пламя Хаотического Энтузиазма.
Его время еще впереди. Но семена Хаоса в каждом сердце, и они дадут всходы.
Пламя Хаоса сожжет мыслящий тростник маленького человечка, трусливо
трепетавшего перед Бездной, и взывавшего в Пустоту к неким богам.
Для Человека Хаоса время и пространство перестанут существовать. Время он поделит, как пирог. И впервые человек станет господином истории, равный мифическим богам.
Тогда будут открыты двери в Новую Эру – эру Метаистории, ибо обычная история закончится.

Манифест хаоса

  • 26.05.2017 04:09

HcaZMCNR9RQ

Пора покончить с 2500-летним господством Логоса. Да наступит эра Хаоса!
Хаос оклеветан еще на заре человеческой истории. О Хаосе не принято рассуждать еще со времен
древних греков, основоположников европейской культуры. Хаос как философская категория только недавно стал предметом анализа современной философии. Наша культура насквозь логоцентрична, но это мертвый Логос, лишенный животворящих вод Хаоса.Наступило время новой Хаоцентричной культуры. На смену культуры Логоса должна прийти культура Хаоса.
Сейчас мы видим, как Хаос медленно, но верно, вторгается во все сферы культуры.
Наука, где совсем недавно господствовали мера и число,
неожиданно для себя открыла Хаос. Тем самым подойдя к своим пределам, ибо наивная вера в упорядоченность мира станет новым камнем преткновения для науки. Объявив математику языком Природы, Галилей на века закрыл ей уста. Хаос — подлинный язык Природы. Природа говорит с
нами языком Хаоса. Хаос – отец всякого становления. Научная рациональность не в состоянии приблизиться к Хаосу. Наука работает только
с детерминированным (динамическим) Хаосом, но это вершина айсберга. Истинный Хаос – разрыв бытия, меон, относительное небытие. Это та грань, которая граничит с абсолютным Небытием. Хаос, подобно острому лезвию, кромсает хрупкую ткань бытия, и сквозь «кровавые» просветы открывается та Страшная Абсолютная Черная Свобода за пределами всякого времени.
Пришло время Нового человека —HOMO CHAOTIC, Человека Хаотического, в котором пылает Черное пламя Хаотического Энтузиазма.
Его время еще впереди. Но семена Хаоса в каждом сердце, и они дадут всходы.
Пламя Хаоса сожжет мыслящий тростник маленького человечка, трусливо
трепетавшего перед Бездной, и взывавшего в Пустоту к неким богам.
Для Человека Хаоса время и пространство перестанут существовать. Время он поделит, как пирог. И впервые человек станет господином истории, равный мифическим богам.
Тогда будут открыты двери в Новую Эру – эру Метаистории, ибо обычная история закончится.

Кровавый лик Свободы-Смерти

  • 26.05.2017 03:46

2036

 

Закатный луч скользит по остро отточенному стальному лезвию ножа. Я давно любуюсь неведомым танцем фотонов-волн. Они дети иного мира, где все здесь и сейчас.  Я же узник замка, где царит вещество, масса покоя, и нудное линейное время. Да, я один из многих узников времени. Время…оно опутывает нас своими незримыми цепями. Многие наивно полагают, что они свободны от  рождения, но все они заключенные Шлиссербургской крепости Хроноса, из которой не выхода.
Играющий солнечный луч режет мне глаза. Обычный солнечный луч. Он будто куда-то зовет. Но куда? Я в очередной раз ошибся, назвав тебя вестником иного мира. Старый дурак! Глупцы всех времен воспевали тебя как божественное начало, полагали тебя сущностью всех вещей. Мир соткан из света! Ложь! Меня ты не обманешь! Ты есть порождение и узник застывшего  Хроноса, ты часть этой тюрьмы. Безобидная декорация, обман мертвого времени. Ты его застывший взгляд, ты показываешь вещи такими, как их видят глаза мертвого бытия-небытия.
Мой взгляд скользит по циферблату часов. Я вижу ухмылку времени. Оно насмехается надо мной. Я слышу его шепот: — «Никогда, никогда, тебе не взломать мои стены, ибо они крепче алмаза, плотнее мертвых звезд. Я единственно то, что есть. Это я, сплошное бытие. Во мне нет трещин и дыр. Мой плен нескончаем».  – «Нет, нет! — исступленно кричу я. Должен быть выход и из этой тюрьмы». – «Ты не прав, мой друг – вторит мне насмешливый голос».
В ярости я хватаюсь за нож, и начинаю неистово кромсать свою плоть- темницу. Я упиваюсь собственной кровью. Я плююсь ею в циферблат давно вставших часов, как образ безумного платоновского времени-вечности. Я орошаю серость бытия собственной кровью, которая станет семенем Свободы.
Свет меркнет в  моих глазах. Исчезает серость бытия, наступает Тьма. Каким-то неведомым образом я ощущаю ветер Ничто, ветер Безвременья. Так рушится монолит парминидовского бытия. Я вдыхаю в себя Ничто-Свободу, я сам становлюсь ничто. Я исчез, я перестал существовать, но  не утратил способность мыслить. Только в небытие я вновь обретаю себя.
Догорал поздний вечер. Фотоны-волны продолжали вершить свой бессмысленный танец на грязных тарелках с остатками еды и бутылке недопитого вина. Запах крови витал в воздухе. Окровавленный циферблат часов взирал застывшим мертвенным взглядом на растерзанное тело бывшего узника времени (но бывшего ли?!). Все вроде  осталось на своих местах, от одной жертвы мировой порядок не нарушился. Но стальное окровавленное лезвие оставило едва заметную трещину на суровом монолите бытия, через которую тонкой струей просочилось темнота небытия, нарушив сплошность времени.  И некто разорвал своей  кровью и плотью круг вечного возвращения.

 

 

Относительность

  • 26.05.2017 03:40

2058

Анна оказалась в реанимации после автокатастрофы. Ее тело было обмотано бинтами и  всевозможными проводами от приборов, которые следили за ее параметрами жизнедеятельности. Остро пахло лекарствами. Казалось, атмосфера в этом участнике пространства застыла и само время исчезло. Приборы издавали мерный звук, который свидетельствовал о том, что Анна пока принадлежит миру живых.
Внезапно последовал длинный сигнал, своеобразная музыка смерти, который означал, что сердце Анны остановилось. Начались обычные реанимационные мероприятия, которые проводят в таких случаях.
Анна вдруг почувствовала легкость во всем теле. Странно, боль исчезла, и она могла двигаться свободно. Как пушинка, она взлетела вверх. Ей было очень интересно с высоты рассматривать свое тело и манипуляции врачей. Она попыталась пройти сквозь стекло, но какая-то неведомая сила потянула ее в темный туннель, который казался ей бесконечным. Она летела с огромной скоростью, впереди маячил яркий свет. «Это наверное и есть бог», — промелькнула в сознании Анны, ее душа исполнилась радости и ликования. Все именно так, как она когда-то при жизни читала в книжках. Свет становился невыносимо ярким, он буквально ослеплял Анну. «Я больше этого не могу выносить!» — в отчаянии подумала она. Да Анна ли я? Кто я вообще?! Ее сознание постепенно стало обрываться.
Сообщение ЦЕРН. Группа ученых открыла новую частицу, состоящую из трех кварков, барион Xi_b^*. Барион состоит из одного верхнего (up), прелестного (b), и странного (s) кварков. Спин частицы равен 1,5, электрически нейтральна. Частицу невозможно напрямую, так как время ее жизни крайне нестабильно. В год было зафиксировано только 21 случай распада.
Сухие научные сводки, которые интересны разве что специалистам в физике высоких энергий и элементарных частиц. Обычному человеку они вообще ничего не говорят.
Но ни один человек на Земле не подумал, что новая открытая частица  Xi_b^* когда-то была Анной…
 

Добрый хозяин

  • 25.05.2017 00:23

Надвигалась темнота. В огромном густом лесу, который даже ясным днем вызывал бег мурашек по коже, становилось действительно жутко. Северный ветер, пытаясь прорваться сквозь ели-великаны, издавал режущий слух свист, похожий на чей-то вопль. Сердце бешено заколотилось.
«И зачем я только решился вернуться домой именно сейчас, на ночь глядя», — пронеслось в моей голове. Озираясь по сторонам, я ускорил шаг, хотя сил оставалось все меньше, усталость давала о себе знать. Чтобы хоть немного расслабиться, я вспоминал недавние события, которые привели меня сюда. Мой друг, Гордей, вчера отмечал рождение своего третьего сына. Гостей было так много, что дом не мог вместить всех людей, желающих поздравить счастливого отца. Добрую половину из них он видел впервые, но не стал придавать этому значения, главное, что гости приходили не с пустыми руками. Я тоже не имел права оставить без внимания радостное событие в семье моего друга и поэтому, захватив бочонок терпкого и других яств, отправился ранним утром в долгий путь. Мало того, что дорога была совсем неблизкой, так еще и пролегала через мрачный лес. Вроде ничего необычного, но только имел он дурную славу. Кроме своего жуткого вида, знаменит этот лес был тем, что часто тут пропадали люди. Никто до сих пор не имел и малейшего представления о том, что с ними случилось. Но тогда я не думал об этом, только предвкушение грядущего веселья несло меня словно на крыльях к месту назначения.

Добрался я до дома Гордея лишь к вечеру, когда праздник только начинался. Мой приятель, безумно радостный моему визиту, усадил за стол рядом с собой. Налегая на жареных куропаток с вином, мы вскоре пустились в пляс. Смутно вспоминаются сейчас прошедшие события праздника, помню лишь, что следующим утром мне нужно было вернуться обратно к себе домой. Но, изрядно охмелев, я проспал почти до вечера. Очнувшись с чугунной головой, раздосадованный, что теперь придется пробираться в ночи, попрощался с Гордеем и поспешил домой. Так я и очутился в этом мрачном жутком лесу. Дорогу я помнил отлично, но надвигающаяся темнота сбивала меня с верного пути. Вскоре совсем пропала видимость, словно я внезапно ослеп. Ноги ныли от вчерашних плясок и долгой дороги. Я одиноко блуждал во тьме и совсем уже не понимал правильный ли это путь. Панический страх подкрадывался на цыпочках, он бродил здесь совсем рядом. Но я не думал сдаваться. Нащупав во мраке тонкий ствол ели, решил забраться на нее и осмотреться вокруг, может с высоты удастся понять, где я и определить нужный путь. Так и поступил. С невероятным усилием, порвав одежду и расцарапав руки, все-таки достиг верхушки дерева. Мои ожидания и усилия оправдались. Действительно, с высока видимость улучшилась, во многом благодаря лунному свету. Но, к моему разочарованию, я так и не разглядел нужную мне дорогу. Стало ясно, что я забрел не туда. Однако все было не так уж и плохо. Вглядываясь в темноту, я заметил яркий свет недалеко внизу, и сердце радостно заколотилось. Спустившись на землю, я почувствовал новый прилив сил и направился на свет. Спустя некоторое время я достиг нужного места. Это была небольшая избушка на пригорке.
«Наверняка там есть люди, попрошусь на ночлег, а утром, отдохнув, найду нужную дорогу и выберусь из этого проклятого леса», — теплилась радостная мысль в моем сознании. Ноги были сбиты и гудели, руки горели от ссадин, но я не обращал на это внимания, ведь я знал, что совсем скоро смогу отдохнуть у добрых людей и набраться сил.

Я подошел к избушке и постучал в дверь. Никто не отозвался. Я постучал снова и громче. Спустя мгновение, внутри послышались тяжелые шаги, раздался звук открывающегося засова, и предо мной предстал высокий, коренастый старик с добродушной улыбкой. Увидев меня, он прищурил глаза, в которых промелькнула искра удовлетворения.

— Ночной гость! – ухмыльнулся старик, — Я всегда рад гостям, в любое время! Ну, кто тут у нас?

— Я сбился с пути, уже битый час брожу по лесу бестолку. Очень неудобно просить об этом, но позвольте мне остаться у Вас до утра, сил совсем не осталось. С рассветом я уйду, — выпалил я.

— Ишь ты! – улыбнулся хозяин, — Ну проходи, коль так.

Я вошел внутрь. Старик закрыл за мной дверь. Избушка оказалась обыкновенной сторожкой лесника, тесной, но очень уютной и опрятной. В небольшой печи потрескивал огонь, вкусно пахло какой-то едой.

— Да ты, парень, сильно потрепан! – воскликнул лесник, оглядев меня, — Где ж тебя так угораздило?

— Да вот, пытался найти дорогу, — без подробностей ответил я. Не хотелось вспоминать об этом.

— Ну что ж, присаживайся, сейчас приведем тебя в порядок, — хозяин указал на короткую скамью возле печи и направился в угол комнаты. Затем принес воды, какого-то тряпья и чистую рубаху.

— Ты тут подлатайся немного, а я пока ужин придумаю, — любезно сказал старик, — Голоден, небось?

Я, молча, кивнул. Хозяин усмехнулся и скрылся из виду. Умывшись и переодевшись, я облокотился на край печи и задремал. Сейчас я чувствовал себя, впервые за день, отлично. В голове крутились мысли о том, как совсем недавно, отчаявшись, терял надежду на спасение из ужасного леса, а теперь, благодаря хозяину с добродушной улыбкой, сидел здесь в тепле, расслабленный, ожидал ужин. Внезапный голос лесника отогнал накрывшую меня дремоту.

— Ну, парень, прошу на скромный ужин, — хозяин предложил место за небольшим столом, — Будь как дома, путник.

Я смущенно ответил на его приглашение. Старик достал бутылку с настойкой и, улыбаясь, налил себе и мне. Хоть я и чувствовал комфорт, но такое добродушие хозяина казалось мне излишним и немного настораживало. Но, выпив крепкой настойки, я отогнал от себя подобные мысли. Лесник не замолкал ни на секунду, передавая мне различные истории, одну за одной. Я с большим интересом слушал их и не заметил, как наступила глубокая ночь. Хозяин закончил очередной свой рассказ, мы допили бутылку, закусили.

— Вот ты говоришь в лесу страшно, жутко, так ведь? – спросил лесник неожиданно.

Я кивнул.

— Ага. Ну а чего бояться-то там? – поинтересовался он.

— Я…да я даже не знаю. Не задумывался как-то, — растерялся я, — Ну, темнота давит.

— Вот как! – рассмеялся собеседник, — Ну а все-таки?

— Дикие звери, например. Волков много нынче развелось в этих местах, — рассуждал я.

— Волки? – удивленно поднял брови лесник, — По-моему, самые безобидные и добрейшие существа.

— Вы сейчас серьезно? – я был в недоумении.

— Вполне! Они – друзья мои, как и остальные обитатели леса. Среди животных нет у меня врагов! Особенно волки. Часто приходят ко мне, подкармливаю их. Нужно обязательно тебя с ними познакомить. Думаю, парень, ты им понравишься! – весело сказал лесник, и хитрая ухмылка промелькнула на его лице. Но тогда я не обратил внимания на это.

— А они точно не набросятся на меня? – насторожился я.

— Да ты что! Мой друг – это их друг. Они ведь чувствуют хорошего человека, — снова улыбнулся хозяин.

От него веяло таким добродушием, что сомневаться в его словах не представлялось возможным. Поэтому я успокоился и согласился на встречу с «друзьями» лесника.

Мы посидели еще около часа. Хозяин все рассказывал про волков, словно они были его ближайшими родственниками. Я уже начинал засыпать прямо за столом, как вдруг снаружи раздался жуткий вой. Он раздавался со всех сторон. Несомненно, это были волки. Казалось, что они окружили дом лесника. Вглядываясь в окно, я видел темные силуэты хищников, которых было очень много. Старик заулыбался, молча, встал из-за стола и вышел наружу. Вой за окном прекратился. Повисла мертвая тишина. Грешным делом, я представил, что голодные волки расправились со своим «другом». Но мои мысли рассеялись, когда лесник, довольный, вернулся в дом. На его плече красовалось ружье.

— Всегда приходят в это время. Вот так сижу и жду их ночью, когда близится рассвет. Навещают старика, не забывают, — растрогался лесник.

Я ничего не ответил. Не знал, что сказать на это. Хозяин достал патроны из небольшого сундука и зарядил ружье. Я не совсем понимал, зачем ему оружие.

— Ну что, пошли? – вдруг обратился лесник ко мне.

— Куда? – полный недоумения спросил я.

— Друзья покушать хотят, голодные они. Пойдем в лес, приятель, — прежняя добродушная улыбка лесника сменилась зловещей ухмылкой на морщинистом лице.

Тут я все осознал. Теперь я почувствовал настоящий животный страх, который вонзился в мое нутро. То, что ощущал несколько часов назад в темном лесу, казалось лишь развлечением по сравнению с тем, что ждало меня тут среди голодных волков и сумасшедшего лесника. Старик ждал меня, направив дуло ружья прямо мне в лоб. На его приветливом лице все так же блестела эта зловещая ухмылка.

— Ну же, друзья тебя совсем заждались, — процедил сквозь зубы лесник.

Ноги не слушались меня. Сам, не зная почему, я поднялся из-за стола и покорно двинулся к выходу. Я понимал, что пытаться сбежать сейчас не представлялось возможным, лесник шел позади, держа мой затылок на мушке.

— Даже не пытайся бежать, — прочитал мои мысли старик, — Это еще никому не удавалось. «Никому?! Черт побери, так вот куда пропадали люди! Значит, не я один попался на удочку этого безумца! Теперь и моя очередь настала!» — вертелось у меня в голове.

Мы вышли наружу. Стая волков тут же направилась в нашу сторону. Лесник снова заговорил:

— Я же говорил, что ты им понравишься! Думаю, ты совсем неплох на вкус.

Я вздохнул. Через несколько минут мне предстояло быть съеденным заживо стаей голодных хищников. Выбора не было. Времени оставалось все меньше. Нужно было действовать, пробовать бежать. Сейчас! Я взглянул на лесника. Он с наслаждением заворачивал добрую горсть табака в бумагу и даже не смотрел на меня, словно и не собирался отдавать на корм волкам. Пора! Со всей силы, наотмашь, я ударил этого сумасшедшего по голове. Старик крякнул и рухнул на землю, выронив кисет и ружье. Стая кинулась ко мне. Захватить ружье я не успел, рука лесника запуталась в ремне, а мешкать было некогда. Счет пошел на секунды. Что есть мочи я рванул наугад вглубь леса. Волчья стая следовала по пятам, но это только придавало мне сил. Рассвет уже проникал в чащу, и теперь мог разглядеть, куда направляюсь, и это было мне на руку. Вот и тропа, которую безуспешно искал во тьме. Мысленно радуясь скорому спасению, я ускорил бег. Но тут случилось то, чего я никак не мог ожидать. Это привело меня в ступор, заставило застыть на месте. Передо мной, добродушно улыбаясь, стоял тот самый безумный лесник и целился в меня из ружья, которое я, к своему ужасному сожалению, не успел забрать.

— Как это возможно?! – прошептал я, чувствуя, как холодный пот пробежался по спине.

— Приятель, ну зачем ты так? Я же говорил, что еще никому не удавалось сбежать от нас, — мягко произнес старик, кивнув на своих волков.

Я обернулся. Позади, стояла кровожадная голодная стая с горящими глазами, ожидая развязки и скорого ужина, где я был для них пищей. Я снова взглянул на лесника. Он подмигнул мне и спустил курок. Жгучая боль отозвалась в моей груди, и я упал на землю.

«Ну, вот и все. Конец», — думал я, теряя связь с этим миром.

«Будь как дома, путник!», последний раз в жизни пронеслось в моей голове. Волки склонились надо мной.

(Навеяно бессмертной песней «Лесник» группы Король и Шут)

Красная Шапочка. Автор — Джеймс Финн Гарнер. Мой перевод.

  • 17.05.2017 17:19

Жила-была одна человечица, которую звали Красная Шапочка, и жила она со своей матерью на окраине большого леса. Однажды мама попросила Красную Шапочку взять корзину с фруктами и минеральной водой и отнести ее бабушке — не потому, что это была работа женицы*, заметьте, а потому, что это деяние было великодушным и помогало создать чувство общности. Кроме того, ее бабушка не болела, она была полностью в физическом и психическом здоровье и вполне могла заботиться о себе, как о взрослой особи женского пола.

Итак, Красная Шапочка отправилась со своей корзиной в лес. На пути к дому бабушки Красной Шапочке повстречался Волк, который спросил, что же было у нее в корзине. Она ответила: «Всего лишь полезный завтрак для моей бабушки, которая, безусловно, может и сама о себе позаботиться как взрослая особь женского пола».

Волк сказал: «Знаешь, дорогуша, нехорошо это, когда маленькая девочка одна по лесу гуляет».

Красная Шапочка сказала: «Я нахожу ваше сексистское замечание крайне оскорбительным, но я проигнорирую его из-за вашего традиционного статуса изгоя общества и в связи с этим пережитого стресса, который вынудил вас развить ваше собственное, законное мировоззрение. А сейчас, если вы не возражаете, мне пора идти.»

Красная Шапочка шла по главной тропе, но Волк знал более короткий путь до дома бабушки. Он ворвался в дом и съел бабушку, и это было совершенно естественно для хищника, каковым он является. Затем, не считаясь с традиционными понятиями о том, какая одежда мужская, а какая женская, Волк, безо всякого чувства стыда, нацепил на себя ночную рубашку бабушки и забрался в постель.

Красная Шапочка вошла в дом и сказала: «Бабушка, я принесла тебе немного обезжиренных продуктов с низким содержание холестерина, чтобы отдать тебе должное в твоей роли мудрой и заботливой главы семьи».

Из постели Волк тихо сказал: «Подойди ближе, дитя, чтобы я мог тебя увидеть».

Красная Шапочка сказала: «О, я и забыла, что у тебя проблемы со зрением, как у летучих мышей. Бабушка, какие у тебя большие глаза!»

«Они многое видели и прощали, моя дорогая».

«Бабушка, какой у тебя большой нос, относительно, конечно, и конечно же по-своему привлекательный».

«Он многое обонял и многое прощал,моя дорогая ».

«Бабушка, какие у тебя большие зубы!»

Волк сказал: «Я доволен тем, кто я и какой я!» — и вскочил с кровати. Он схватил Красную Шапочку своими когтищами, намереваясь проглотить ее. Красная Шапочка закричала, но не в тревоге от явной склонности Волка к кроссдрессингу**, а из-за его умышленного вторжения в ее личное пространство.  

Ее крики услышал проходящий мимо дровосек-мужчина (или, как он сам себя называл, эксперт по заготовке бревен). Ворвавшись в дом, он увидел драку и попытался вмешаться. Но когда он поднял свой топор, Красная шапочка и Волк остановились.

«Вы вообще-то отдаете себе отчет в своих действиях?» — спросила Красная Шапочка.

Дровосек-мужчина моргнул и собирался ответить, но не нашел нужных слов.

«Врывается сюда, словно дикарь, и думает своей пушкой вместо мозгов!» — воскликнула она. «Сексист, видоненавистник! Как вы смеете думать, что женица и Волк не могут решить свои проблемы без помощи мужчины!»

Когда бабушка услышала пламенную речь Красной Шапочки, она выскочила из Волка, схватила топор дровосека-мужчины и отрубила ему голову. После этого испытания Красная Шапочка, Бабушка и Волк почувствовали духовную общность. Они решили создать альтернативное домашнее хозяйство на основе взаимного уважения и сотрудничества, и они жили вместе в лесу долго и счастливо.

_________________________________________________

*женица — В оригинальном тексте автор употребляет слово “womyn”. Это оригинальный английский феминистский термин и не имеет официального перевода. Его смысл в том, что слово “men”, входящее в слово “women”, означает мужчина, а женщины, наоборот, хотят подчеркнуть свою независимость от мужчин, выделить в слове “женщина” особенное, женское начало, не мужское. Передать это было весьма сложно, но после продолжительных умозаключений я пришел в варианту перевода “женица”. Таким образом, я считаю, что я смог передать авторскую идею, заменив в слове “женщина” суффикс“-ниц-” и подчеркнув женское начало “жен-”.

**кроссдрессинг — переодевание в одежду, которую общественные нормы и условности предписывают противоположному полу.

 

Путь.

  • 17.05.2017 14:11

Глава 1.
Ночь. Страх. Ужас, продирающий до костей. Такие воспоминания забираются глубоко под корку и остаются там на долгие годы, даже в старости, вспоминая такие дни, покрываешься мурашками. Мы бежали изо всех сил, в след доносилось только:
-Ненавижу, вернитесь, твари. Мразь, я тебя еще достану.
Да, таков был мой отец, человек он был, прямо скажем, незаурядный, не много не такой как все остальные отцы, у него не было чувств, вообще никаких. Возможно, это последствия аварии, но, не считаю, что это оправдывает все его грехи и проступки. Та ночь была первым моим воспоминанием. Отец снова нажрался и кричал на мать. Их ругани обычно кончались тем, что отец уходил к новой бабенке, но в этот раз зародилась альтернатива. Думаю, всем известно, что сумасшедшие, блаженные, в общем ебн*тые люди имеют очень большую физическую мощь. В тот вечер отец не стал сраться, он просто схватил мать за волосы и потащил ее, как куклу, в комнату. Она кричала. Потом был удар. Еще удар. Все затихло. Чудовище вышло из комнаты и закурило.
-Вы следующие, пездюки,-сказал он с улыбкой и ушел на улицу.

Мы с сестрой рванули помочь нашей матери. В слезах она сказала, что нужно выбираться из этого дерьма. Мы вылезли в окно, но мимо всевидящего алкаша пробраться было невозможно. И тут мы помчались, не знаю сколько мы бежали, сколько раз падали, вставали, снова бежали. Когда силы кончились, мы прижались к изгороди, в надежде, что он не заметит. Вот он встал в полуметре от нас, его прерывистое дыхание заставляло все мои органы сжиматься, а глаза… они были пустыми, у него не было глаз животного, не было даже глаз человека, это были просто стеклянные шары, которые свели бы с ума самого Фрейда. Он повернулся в нашу сторону, но ничего не увидел, было ли это чудо или его глаза затуманила водка?! Неизвестно. Он резко вдохнул, как принюхивается ищейка в поисках наркотиков, рванул вперед и был таков.

Глава 2.
Солнце слепило меня. Я поднялся с кровати.

-То что было ночью – сон? Всего лишь сон?-спрашивал я себя.
В детстве мало кто может отличить сон от реальности, а реальность ото сна. Утром мое сознание отказывалось принимать всю дрянь, произошедшую несколькими часами раннее, но все же я смог, смог понять, что было истинным. Дома было тихо. Такая тишина наступает после великого сражения или перед битвой. Войдя на кухню, увидел записку от мамы: «Гренки на полке, я ушла на работу. Не злись на папу. Он у тебя самый лучший. Люблю тебя.»
Эти слова она всегда говорила мне, когда отец бил, орал; мать шептала:
-Злись на меня, не ненавидь отца… Злись на меня… Злись на меня…
Мои глаза намокли, да в детстве я был еще той тряпкой, скорее из- за своей беспомощности, мне было 5, невозможность защитить мать и сестру бесила меня. Завернув, гренки в салфетку, я вышел на улицу. Стояла чудесная погода, щебетали птицы, петухи сообщали округе о приходе нового дня. На глаза мне попался мой единственный товарищ – Мишка. Его отец был невероятно талантливым, красиво пел, играл на гитаре, писал стихи.

-С творческими личностями всегда трудно, говорил мне Мишка, улыбаясь.

Возможно, трудная жизнь сближала нас, и мы находили отдушину друг в друге. Мишка высокий, худощавый, но очень крепкий, с голубыми глаза — мечта любой девочки. В этот день он позвал сыграть меня в футбол. Приехав на поле, я увидел ЕГО. Белокурые пряди свисали с головы, он был выше и шире меня в пару раз, таких детей называют «золотыми», у них было все, счастливая и беспечная жизнь, добрые родители, но им не доставало одного…хорошего воспитания. Все в нем бесило меня, даже его тупое имя – Юра.
-Эй, длинный,- кричал он мне, каждый раз, когда видел.

Я был выше его на голову.
Сегодня он перешел черту. Он подошел и толкнул меня, повалил меня на землю одним толчком, природа наделила его не только красотой, но и тупой силой, такого я не ожидал, Юра рассмеялся и отошел.
— Как твоя жирная мамаша? Вчера я ей не плохо присунул.- вырвалось у меня.
От отца наслушаешься и не такого дерьма. Кто тянул меня за язык?! Не знаю. Завязалась драка. Его удары были мощными, но медленными, их траектория была слишком предсказуема. Мои удары не отличались силой и уверенностью, но они были быстрыми, как плеть. Я попадал в цель. Ушло очень много времени и сил. Я повалил его… Победа… ПОБЕДА! Неужели я сделал эт… Удар в висок, его подружки, решили, что я жульничал… Еще удар… Песок, грязь, отец, мать, Юра – все перемешалось. Потом пошли удары ногами, их я не чувствовал, через минут 10 они успокоились и бросили меня. Мишка никогда не отличался храбростью, да и ничем помочь он не смог бы. Дома меня ждала еще порция вкусного говна. Отец был пьян, снова. Он работал полицаем, поэтому помощи нам ждать было неоткуда.

-Сегодня слишком не обычный день, чтобы он меня побил.-подумал я.

Взглянув на мое распухшее от ударов лицо, на мои синяки… Он обнял меня… Это был единственный раз, когда он сделал это, невероятно, подумал я. Что происходит?
-Мой сын, стал мужчиной.-с гордостью сказал он.

Глава 3.
Точно не помню, когда я познакомился с НЕЙ. Существо в человеческом обличие, повидавшее целое море хуев и спермы в молодости… моя «бабушка». Моя мать заставляла ее так называть, на языке вертелось только гарпия, фурия и прочие интересные словечки. Ее разговоры обычно сводились к тому, что моя мать – шлюха, а мы с сестрой дети чужих хуев. Гарпия носила человеческое имя, которым ее кликали лишь местные собаки – Алина Февровна. Ее отца звали Февор, Феврон, что за ужас. Отец ненавидел ее больше чем я, ведь его детство не было столь прекрасным, как у Юры. Он рос бок о бок с чужими мужчинами и пустыми бутылками алкоголя. БАБУЛЯ обожала пенисы, в них она видела смысл своей жизни, но ненавидела всего лишь один… дедушкин. В тот день как обычно мы навещали эту чудесную мудмазель. После очередных:
— Вов, а ты знаешь, что твой отец тебя усыновил?! Ты должен им восторгаться и целовать ему ноги, а мать ненавидеть, она же проститутка.
Мы ушли, я никогда не воспринимал ее слова в серьез, Алиночка была не в себе, тяжелая жизнь… бла- бла- бла…

Отец не любил навещать дедушку, в отличие от меня. Все лето дедушка копался в огороде, ухаживая за саженцами, я нашел его там. Он выпустил изо рта густой дым и сказал:
— Сынок, покуришь с дедушкой?
Не успев ответить, я почувствовал во рту вкус бумаги и табака. Дедушка поджег папиросу, и я вдохнул. Кашель, ужасный кашель, заставлял меня выплюнуть легкие.
— Слишком крепкие,- подумал я.
— Попробуй еще, — сказал дедушка с безубой улыбкой.
Вторая затяжка пошла по-другому. Я чувствовал, как мои легкие наполняются дымом, мое тело становилось ватным и легким, все проблемы покидали мою голову… это было чудесно. Мой дедушка носил невероятно красивые усы и чисто русское имя – Иван. Когда я называл его дедушкой или Иваном Васильевичем, то получал по лбу.
— Я еще слишком молод, чтобы такие сопляки, как ты, называли меня дедушкой,- говорил он, смеясь до слез.
Этот прекрасный человек носил страшную маску, обычно ее называют лицом. Шрамы, ссадины, морщины покрывали его. Но разве это было важно?! Для меня дедушка был, как отец… нет… он был моим единственным отцом.

Глава 4.
Шел 7 год моей жизни. Наконец настал тот момент… школа. Я не любил общаться со сверстниками, боялся их, всячески избегал, но многих ко мне тянуло. В основном это были такие же дрыщи, как и я. Послать их за бугор было легко, побить тоже. Я отличался от них, был смышленее, побои отца научили молча улыбаться боли в лицо.

Перегар от отца был жуткий, рядом шла и мать. Обычная школьная линейка, все нарядные, радостные, полные жизни, но не я. Ободранные брюки, рубашка в желтых пятных, меня это не особо тревожило, не было у меня цели понравится кому-то. После линейки ,по традиции, нас провожали старшеклассники до класса.
— Пойдем малявка, провожу тебя до твоих друзей,- сказал парень, затмевавший своей макушкой солнце.
— Они мне не друзья, да и ты иди ком всем чертям,- огрызнулся я.
Мой нос намок, вкус крови чувствовался во рту. Он ударил меня. Кулак был размером с мое лицо, но боли не было.
— Бьешь как девчонка,- с улыбкой проворчал я.
Его шарам досталось. Моя коленка угодила ему прямо в промежность. Его яйца стали крутыми. Он согнулся пополам, а я закурил и плюнул на его рыжую макушку.
Сборише нищебродов, сыны шлюх, мои… одноклассники. Типичные дети, которым необходимо что-то сломать, повизжать, побегать. Они выглядели жалко. Но тут я увидел ее. Марина Николаевна… стройное тело, торчащие маленькие груди, облегающее платье. Она была прекрасна.
— Здравствуйте класс. В ее голосе чувствовалась душа, он был чудесен. Она говорила много чего, но весь мой разум был занят ее телом и небесного цвета глазами.
Такие женщины заполняют собой все мысли и дают силы для продолжения твоего ничтожного существования. После школы я снова застал своих родителей орущих друг на друга, отец оторвался по-полной не только на матери, но и на своем любимом сыне. Его побои заканчивались вместе с моими криками.
— Сегодня ты их не услышишь, животное,- прокричал мой разум.
Очнулся я глубокой ночью, сил встать не было, все тело ныло, во рту чувствовалась кровь. Нос опух, кажется, он был сломан.
— Я сильнее своего отца,- подумал я и уснул с гордой улыбкой.

Глава 5.

Настало время поговорить о самом чудесном человеке в моей жизни, моем Отце. Может показаться, что я его не очень-то недолюбливаю, так оно и есть. Его имя никогда не будет упомянуто, даже в некрологе. С виду ничем не примечательный, статный, красивый, голубоглазый мужчина, с большим шрамом на правом виске. Эта отметка напоминал всем его самую грандиозную вечеринку с морем секса и алкоголя. В заключении этой вечеринки он и его друзья решили прокатиться.
-Хули так медленно! Жми на газ!- не унимался батя.
Через пару минут послышался громкий визг тормозов и сильный хлопок. Столб вырос из ниоткуда. Отец пролежал год, как овощ, за ним ухаживала только мама, больше никому он был не нужен. До аварии отец был спокойным алкашом, который любил трахаться, пить и курить травку. Вышел из больницы он другой с большими пустыми шарами, за место глаз, с противным шрамом и с больной головой. Сносило крышу постоянно, особенно после алкоголя. На следующий день после выписки он опять надрался и решил сразиться с домочадцами, драка выдалась на славу. Один против женщины и детей, он чувствовал себя героем. Как упоминалось ранее, ОТЕЦ был полицаем, это осложняло ситуацию. У него был травмат, который он иногда пускал в дело. Оправдывать его деяния аварией, ужасным детством или другими этапами в его жизни нельзя. Но он был моим отцом… хотя я его никогда не считал таковым. У меня был отец-мой дедушка. Зачастую доставалось и Ивану, который был не так молод, чтобы отбиться. У матери никогда не хватало сил уйти от отца, да и идти было некуда. Мы пытались, но он находил нас везде. Жизнь в поселке этим и ужасна, что где бы ты ни был, все об этом знают.

Глава 6.
Август 2005 года. Отца отправляют в командировку в Афганистан для миротворческой миссии.
— Ура, это случилось. Неужели Бог услышал наши молитвы?!-кричал я.
— Бог?! Разве Бог допустил бы, чтобы он над нами так измывался?! Разве Бог не милосерден?! Разве он не всемогущ?!- восклицала сестра с непонятной ухмылкой.
До отъезда оставалось несколько часов. Они тянулись целую вечность.
— Слушайте сюда,- спокойным тоном сказал отец.- Берегите свою мать и себя тоже. Не скучайте.
Он встал и ушел. Ушел. Наконец-то. И вот пришла осень.

Яндекс.Метрика