Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Проза category

Типичная книга про любовь.

  • 16.07.2017 20:30

Глава 2.

Я хотела сесть, но мне было больно. Вдруг, в палату вбежала мама с дядей Игорем. Они подошли ко мне и одновременно спросили «Что случилось?» Я лишь покачала головой и ничего не ответила. Дедушка вышел, а мама осталась сидеть на стуле рядом с моей койкой. У нее было сдавленное лицо, а в ее глазах виднелось волнение и беспокойство. Мне было больно смотреть на него, и я посмотрела в окно. За окном была отличная погода, светило солнце. В этот момент меня сильно потянуло на улицу. Я хотела сказать, что хочу выйти на улицу, но мне помешал ком в горлеи боль в копчике. По щеке пробежала слеза. Мама увидела это и начала меня успокаивать, обещая, что мы поедим на море, что она купит мне новый телефон. А самое приятное, она позвала папу в больницу. Он приедетна следующей неделе в субботу вечером. Я улыбнулась. Ведь мама не разрешала папе навещать меня. После развода я видела его только раз 5 и все. Последний раз был 3 года назад. Я не звонила ему и не писала. Мама запрещала. Это было не справедливо. Все, что я знала о папе, что его зовут Андрей, ему за 50лет и у него есть сын от нынешней жены Саши. В палату зашла медсестра с подносом еды. Мама приняла его и поставила на тумбочку. Как только я увидела еду, то ужасно проголодалась. Я прохрипела маме, что хочу есть, и она начала кормить меня с ложечки как маленькую.

Прошло 5 дней. Сегодня была суббота и я с нетерпением ждала папу вечером. Но время шло мучительно медленно. Чувствовала я себя лучше, намного лучше. Копчик почти не болел и это уже хорошо. Капельницы мне давно уже не ставили, уколы от боли раз в 2 дня, только жгучая мазь, которую втирала мама каждое утро и вечер, это был гигантский минус. Но мама говорит, что благодаря ему я поправилась значительно быстрее. Сидеть мне еще было нельзя, а стоять тем более. От ужасной скуки я закрыла глаза и решила поспать. Я заснула и проснулась через 30 минут. Посмотрев на часы, время было 17.10. Вечер приближался, но время стало идти еще медленнее. Мне было ужасно скучно, говорить было не с кем. Потому что в палате я одна, а мама решила выйти на работу вчера, асегодня она ушла на День Рождение подружки.

Вдруг в палату заходит дядя Игорь с пакетом персиков. Я улыбнулась и посмотрела на него. Он все так же очень тепло улыбался. Потом сказал, что он не один. И я округлила глаза и радостно крикнула : «Папа? Папа пришел?» Последнее слово я крикнула очень громко. Но Игорь Сергеевич только покачал головой. И я не много загрустила.

— НО, Но!…- начал говорить дедушка. — Хочешь познакомится с моим внуком ?

— С внуком!? — я не очень хотела с кем-то знакомится, но если он пришел, то уж придется знакомится — Ну давайте…

— Никита!.. Заходи… — Крикнул дед и в комнату вошел высокий и очень красивый парень.

Я покраснела и начала тупо улыбаться. Он вошел с пакетом клубники и с улыбкой положил его на тумбочку. Я очень тихо сказала «Привет». Он кажется не расслышал и сел на мою койку, ведь места больше не было. Я начала рассматривать его. Волосы были не много темнее моих, можно было назвать их темно русыми.У него была челка, которая прикрывала правый глаз. Глаза карие, кажется они рассматривали мои голубые глаза. По телосложению он был худой и это мне нравилось. Вдруг нашу долгую тишину прервал приказной, но шутливыйтон дяди Игоря : « Ну так чего вы молчите? Язык проглотили? Никит, а нука давай знакомься!».

— Я.. Никита… — обрывисто говорил парень.

– Лиза. – На выдохе тихо сказала я. —

— Красивое имя. У меня так двоюродную сестру звали. — Он замолчал. В его глазах появились грусть и печаль. Но у меня появилась бесстыжое любопытство и я очень наивно спросила.

— Звали? С ней что-то случилось? — как только я это произнесла, то сразу пожалела о сказанном. Реакция парня была неожиданной, он перестал улыбаться. Его глаза стали очень холодными и были переполнены грусти.

— Ни… ничего такого. Забудь. – отрывисто с отвращением произнес он.

Какая я дура!? Я сразу произвела на него отрицательное впечатление! Похоже я задела его самое больное место. Видеть его отвращение было невыносимо. Слишком оно было заметно. Стояла гробовая тишина, она сводила меня с ума. Я чувствовала стыд. Я хотела остаться одна и никого не видеть. Надо исправить это положение. Срочно!

— Извини… Давай поговорим о чем-нибудь другом? — очень хрупко и неловко сказала я и кажется покраснела.

— Да, давай. — ответил Никита, смотря в пол.

— А почему ты решил прийти с дядей Игорем ко мне в больницу? — я пыталась улыбаться, но стыд и скованность не давало мне покоя. Парень покраснел.

— Мне было о-очень скучно. А деда куда-то собирался и я пошел с ним. – Он сделал небольшую паузу и продолжил, немного улыбаясь. – Я ведь даже не знал куда он идет, но уже собрался. До меня дошло спросить только, когда мы уже прошли пол пути. — он тихо смеялся , а я с Игорем Сергеевичем улыбались.

Я не много расслабилась. Мы общались тихо и спокойно иногда смеясь. На улице уже было темно, хотя уже почти 7 часов вечера. Зимой всегда рано темнеет. Это минус зимы. Вообще я не очень люблю зиму. Холод, мороз, длинные ночи — это не по мне. Я больше люблю весну и лето. Летом солнце, жара. Тепло мне по душе, чем холод.

Мы поговорили. Настроение у меня было очень веселое. Но им надо было уже домой. Я попрощалась с ними и шуточно приказала им приходить по чаще. Я забыла обо всем на свете. У меня был поток свежих мыслей. Было очень хорошо и уютно. Плохие мысли меня не мучили, только хорошие. Я расслабилась в своей не очень удобной больничной койке и захотела спать. Сон одолевал меня, но я держалась. Ведь ночью не смогу уснуть. Вдруг дверь в мою палату скрипнула и начала медленно открываться. Я подумала, что Ник или дядя Игорь что-то забыли, но нет…

Типичная книга про любовь

  • 16.07.2017 20:27

Глава 1.

Воскресное утро. Зима. Ясно. По всюду лежат белые хлопья снега. Когда идёшь по ним, слышится глухой хруст. Я люблю гулять в такую погоду. Особенно, когда твои глаза ослепляет яркое зимнее солнце. В этот холод становится от него тепло и приятно. В такую погоду грех не выйти на улицу.

Сегодня я никуда не спешила, просто гуляла. Уроки я сделала, дома прибралась. Надеюсь, что в ближайшее время я маме не понадоблюсь. Я шла вдоль тротуара, впереди дороги был гололед. И мне пришла мысль не обходить его, а прокатится как на коньках. За детские годы я не научилась кататься на них, потому что не кому было меня учить. Папа ушел к другой женщине, оставив 5-летнюю меня и маму. Я его давно простила, все таки уж 12 лет прошло. Ну Почти 12. А мама не умела кататься. И я никогда не вставала на коньки.

Я решила попробовать первый раз в жизни прокатится. Но только я шагнула на гололед, то сразу упала. Было больно, и я осознала, что не так уж и это просто. Встав еще раз, я смогла удержаться 15 секунд и опять упала. Я чувствовала азарт, мне хотелось еще и еще. На 8 попытку я смогла оттолкнуться и проскользить около метра, но я опять упала. В этот раз было очень больно, но я не сдавалась. Опять встав, я оттолкнулась очень сильно, проскользнув более 2-ух метров и конец был понятен уже. Гололед закончился под ногами и я упала на копчик. В этот раз было ужасно больно, я закричала. Людей не было совсем. Но я вспомнила про телефон… который лежал в заднем кармане джинсов. Мне стало тошно. Но боль в копчике усиливалась, и я начала стонать от невыносимой боли. Я крикнула на помощь, но без толку. По моей щеке прокатила слеза. Я не заметила, что начала плакать. Я крикнула снова и ничего. Терпеть эту боль было не выносимо. Наклонив голову и, я тихо прошептала «помогите». Я знала, что это не поможет. Холод немного приглушал боль.

Прошло около получаса. И я вся промерзла на сквозь. Людей не было. Это ситуация была безвыходная, я не знала сколько я еще просижу. Но обернувшись, я увидела как ко мне идет какой-то дедушка лет 60. Я крикнула « Помогите!». И он ускорил шаг. Подойдя ко мне он спросил, почему я сижу тут. Я рассказала, как упала. Он достал свой стареньких телефончик и позвонил в скорую. Скорая быстро приехала и забрала меня. В кабинке было тепло и очень уютно, и я не заметила как погрузилась в дрему.

Очнувшись я увидела белое помещение, капельницу и деда, который помог мне.

— Привет — очень тепло сказал он. — Как поспала? Ничего не болит?

— З.. Здравствуйте — ужасно прохрипела я. — Копчик… Копчик болит.

— Бедненькая… Меня кстати дядя Игорь зовут или можно Игорь Сергеевич. — С теплой улыбкой сказал дедушка.

— Меня зовут Лиза. — мне пришлось выдавить улыбку что-бы не ухудшить ситуацию.

Он достал из кармана мой телефон и я ужаснулась. Весь в дребезги. Но дядя Игорь сказал, что он работает. Я проверила, он реально работает. Но из-за разбитого экрана почти ничего не понятно. На экране высветилось 8 пропущенных от мамы. Первым делом я быстро позвонила ей… Мама ответила спокойно, но когда услышала, что я в больнице заволновалась и сказала, что сейчас приедет. Игорь Сергеевич сидел спокойно на стуле и улыбался так тепло, что хотелось ответить взаимностью на его улыбку. Но у меня сил не было улыбаться и я чувствовала себя очень плохо. Я закрыла глаза и услышала как хлопнула дверь, похоже из палаты вышел дядя Игорь. Открывать глаза я не хотела. И опять погрузилась в сон.

Проснувшись, я увидела лицо мамы. Мама, сказала, что у меня сильный ушиб и, что уже через 10 дней меня выпишут. Я вздохнула с облегчением — Слава Богу, что не перелом! Мама сидела со спокойным лицом, а ее крашенные в блонд волосы были не расчесаны, видно торопилась ко мне. Она одета была во что попало. Я посмотрела на ее внешний вид и засмеялась. Силы у меня появились и я чувствовала себя гораздо лучше. Мама улыбнулась. На улице было достаточно темно и она осталась в больнице ночевать.

Ночью мне не спалось. Обычно всегда так. Я не могу заснуть на чужих местах. А еще меня мучили две вещи : копчик и вопрос. Вопрос был о дяде Игоре — Где он? Я хотела спросить у мамы, но она спала. Я не хотела ее будить. Завтра надо будет у нее срочно спросить где он. А дальше похоже я провалилась в крепкий сон.

Во сне мне снилось, как я сломала копчик т.е этот случай, только более мистический. Дядя Игорь был как ангел, он спустился с небес на землю и дотронулся до моей головы. Мне стало очень хорошо, ничего не болело, и я чувствовала себя очень счастливо. У меня даже было такое чувство как будто я под героином. Но вдруг, ангел ушел и мне пришлось остаться одной. Боль вернулась и мне стало очень плохо. А на пути появилась какая-та женщина. У нее были короткие черные как смоль волосы, красные глаза и одета в длинное черное платье. Я испугалась. Эта женщина говорила не человеческим голосом. Совсем. И я закричала. Она подошла ко мне очень близко, и резко схватила за мои светло русые волосы. Я подняла голову и посмотрела в ее окровавленные глаза, мне стало противно и я плюнула ей в морду. Она отпустила мои волосы и испарилась. Я осталась лежать на земле. Но потом было такое ощущение, что меня кто-то пнул по спине, что я отлетела… Но в этот момент я проснулась с криком…

ŦĔNDENCIES #1

  • 11.07.2017 10:42

Меня зовут Дайна. Я-староста нашего класса. Я-вкладываю в наш класс многое, ровно, как и мои друзья. Наша компания, не самая дружная, но, мы готовы поддержать друг друга. Да, бывают ссоры, но вместе, мы навсегда.
Мы закончили пятый семестр, и решили прогуляться. Мюрр:
-Куда, на сей раз? Эдилл:
-Может сходим в…—И тут выпрыгнул не из откуда, странный человек в алом плаще. Он сбил с ног Эдилла:
-арах!!! —И все хором закричали «ЭДИЛЛ!!». Сэм:
-За ним, вперед!!—Мы рванулись в погоню, Он был быстр, и когда мы устали, он сам пришел к нам, сказав:
-Извиняюсь за столкновение — Он кинул, что-то, на подобие аккумулятора, и оно ударила нас, легким разрядом, после чего, он исчез, оставив накидку, с координатами. Мы отменили гулянку, пришли в школу, там было пусто. Мы сели, и тут Мюрр:
-Что это было??От кого он убегал?? Почему нас ударило разрядом? Зачем нам нужен плащ?? И, что мы будем делать с координатами? —Дина:
-На все вопросы есть ответы!! —Да…—Сказала Я:
-Мне кажется, это было каким-то посланием, с сзади некого не было, не от кого, он не убегал. Разряд, наверняка, чтобы задержать нас. Плащ поможет нам, отыскать его. А координаты…мы найдём, отыщем, это местоположение!!!
И на завтра в девять утра, мы поделились по группам: Я, Мюрр, Эдилл, Голдмун, Дайлери, Анна, Алз-последовали за координатами, а второй Алз, вторая Анна, Помгранат, Камэлай, Дина, Сэм, и Айбра-пошли спрашивать, о таинственном парне.
Мы ввели эти координаты, в приложение. Это место за городом. Идти пешком, очень долго, поэтому решили взять велики, а Мюрр, скейтборд. Потом, выдвинулись, Взяв еду, пить, вещи.
Тем временем, другая группа подошла к торговому центру. Они спрашивали о плаще, многие не видели, а некоторое, вообще проходил мимо. Сэм:
—Может в другое место? Айбра:
—Зачем? Здесь и так людно.
—СМОТРИТЕ!!! -Крикнула Дина. Это был тот же парень без плаща.
—Мы битый час уже идем!!! Это за городом, если там нечего не будет?
—Мы не знаем, но верить, Я, не перестану. –Я промелькнула.
—ААААЙЙ!!! -Закричал Мюрр. Эдилл:
—Что такое?
—Вены…болят!!!!!

Продолжение Следует

*****

  • 11.07.2017 01:11

Шел 3122 год. Планета превратилась в пустыню. Когда-то оживленные города превратились в некрополисы. Разрушенные здания, дикие животные и кучки людей- это все что осталось от бывшей цивилизации. Ядерный удар смог изменить облик планеты, но не человеческую природу. Выжившие люди сбивались, организовывали полисы, небольшие поселения, где присутствовали примитивные законы. Другие выживали по одиночке. Бродили по пустоши. Кто-то из них жил ради приключений, а кто-то искал смерть. Причем, одно часто сменялось на другое. Третьи сбивались в банды. Чувство численной превосходства, безнаказанности, вседозволенности давали свои плоды. Единственное что их волновало это убийство ради удовольствия и легкая добыча. Но, как говорится, насилие порождает насилие.

Он шел по руинам разрушенного города. Бродил без цели, так как задачу свою он уже выполнил. Все прошло идеально, вынести банду мародеров оказалось не так уж и сложно. Эти неудачники разорили поселение, приехали в одно из заброшенных зданий и обкурились какой-то дрянью. Никто из них не был в состоянии следить за дверью, иначе бы заметили человека, одетого в изношенное пальто и ковбойскую шляпу, услышали бы шум его тяжелых ботинок. Смогли бы заметить, как Он достает из-за спины здоровый дробовик, и возможно кто-то из них смог бы и выжить. Войдя Он быстро зарядил оружие, и все также быстро разрядил его в пятерых обкуренных ублюдков. Их тела безжалостно разорвало дробью, пол залило кровью. Их внутренности вывалились наружу. Сегодня будет пир. Благо на пустоши было полно тварей, любящих кормиться падалью. С этой мыслью Он поспешил убраться из здания и направился в глубь некрополиса. Ему уже приходилось видеть обглоданные тела бедолаг, которые не смогли убежать от местной фауны.

Кажется, это было давно. Он возвращался с очередной зачистки и услышал шум. Подойдя ближе, Он увидел как стая диких собак окружила бродягу. Прошло мгновение, как множество клыкастых пастей вцепились в плоть бедолаги, десятки когтей разрывали его кожу. Это безумие продолжалось целую вечность, пока обессиленное потерей крови тело не перестало трепыхаться под натиском стаи. И начался долгожданный пир. Псы набивали свое брюхо свежей плотью, утоляли жажду еще теплой кровью. Он мог бы попытаться помочь конечно же, но скорее всего присоединился бы к нему в качестве десерта. А это не входило в его планы. Но такова участь одиночек. Одни находят смерть, а другие приключения. Скорее всего, этот парень считал себя искателем приключений, травил всякие истории в кругу таких, как он. Но это уже не нам решать.  Все могло сложиться так, что стая выпотрошила бы Его, а тот бродяга наблюдал из далека. Выживает сильнейший, а сила здесь заключается в удачи. Определенно настанет время, когда Его приключения оборвутся, и Он найдет свою кончину. Возможно это будет пуля в голову, за что он будет искренне благодарить судьбу, а может чья-то пасть, и он прочувствует тот кошмар на собственной шкуре. Все мы бродяги, одиночки искренне верим, что ищем приключения, но на самом деле мы находим смерть.

С этими размышлениями он бесцельно бродил по городу. Кажется уже темнело и необходимо искать ночлег. Подойдя к необходимому зданию, он услышал чей-то победный вой. Какая-то тварь пришла на запах крови. Какая-то тварь начала свой кровавый пир…

По морям — по волнам

  • 08.07.2017 20:35

Бурятия

  • 08.07.2017 20:34

Аркадий Перенов

  • 08.07.2017 20:31

За час до полуночи (Предисловие)

  • 05.07.2017 18:55

 

Каждая история имеет свое начало и конец. Иногда, нам она не нравится. Иногда, мы ее не понимаем. Порой, может показаться, что жизнь несправедлива. Это правда. Не каждая история заканчивается счастливым концом. Не каждая жизнь наполнена яркими красками. Не бывает только светлых полос жизни, они чередуются с черными, и каждый раз, самозабвенно, изменяются. А как же хочется порой, испытать что-то хорошее. Хотя бы раз в жизни, почувствовать себя кем-то другим, кем-то более счастливым. Хочется познать, этот чертов счастливый конец, но его нет. Что  меня ждет? Ничего. Смерть. Одиночество. Страх. Все чувства перемешались, будто они что-то значат для кого-то. Да плевать, все хотели на меня. Я просто ничтожество. Ничего из себя не представляю. Расходный материал, который можно использовать, а потом взять и выкинуть, как надоевшую вещь или отдать кому-то. Если бы я знала, что все повернется именно так. Чтобы я тогда сделала? Ничего. Глупо, думать об этом сейчас. Что сделано, то сделано. Надо смириться с этим бесконечным и несправедливым потоком жизни. Я ничего не могу. Слишком слаба. Слишком устала. Я думала на смертном одре человека посещают видения прошлого, но я ничего не вижу. Пусто. Будто у меня нет прошлого. Да, и правда. Теперь, мое прошлое не так важно, ведь настоящее заранее предрешено, а в настоящем, в ближайший час, меня ждет смерть. Сколько сейчас времени? Как давно я тут? Глупые вопросы… Я так наивна и глупа. Но что поделать, чего не делает глупость в человеческом сознании. Тяжелый вдох. Больно дышать. Кажется, будто тело пронзают тысячи кинжалов. Не могу шевелиться. Любое движение отдается резкой болью. Тут темно. Удивительно. Мне не страшно, мне все равно на страх. Я растеряла все чувства, и приняла все, как должное. Странно. Меня бросает, то в жар, то в холод. Да и само по себе, тут душно. И тесно. Слышу, рев машины. Видимо, я в багажнике. Ну а, где еще? Это же было очевидно. Затылок изнывает от боли. Я думала мне просто раскрошат череп, но нет. Это ерунда, по сравнению с тем, что они сделали. Чувствую привкус крови во рту. Пару зубов мне точно выбили. Надеюсь, не передние. Хотя…какая разница, я ведь так и так, не доживу до утра. Да, и если подумать. Не хочу доживать. Не хочу помнить о том, что было. От мыслей, на глаза наворачиваются слезы. Я никогда не думала, что стану падшей. Не думала, что мои наивные, глупые, детские мечты сломают, будто карточный домик. Я точно не стану прежней. Не смогу принять случившееся. Душа расколота на части, а сердце просто бьется, наивно полагая, что я хочу продолжить эту жизнь. Эту жестокую, полную фальши и бесчестия жизнь. Смерть. Вот мое спасение. Спасение от боли и воспоминаний. Хочу умереть. Взять и перестать дышать. Задохнуться. Пожалуйста. Я хочу этого. Если бы я верила в Бога, я бы попросила его о смерти. Но я не верю. И просить не люблю. Сквозь, немного приоткрытый багажник, через совсем маленькое его отверстие, я вижу очертания неба. Странно. Оно какое-то особенное сегодня. Ночь. Наверняка, сейчас около полуночи. Небо темное. Нет. Оно не темное, оно черное, словно атласные покрывала. Луна красивая, полная, горит и разгорается все ярче, в свете раскиданных на небосводе звездах. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Не хочу этого видеть. Не хочу осознавать, что все для меня так просто заканчивается. Чертово, небо. Да, это просто небо. Звезды, просто яркие, пустые сгустки. А луна, это просто планета. Не хочу видеть. Не хочу понимать. Пытаюсь, закрыть глаза. Вдох. Помогает немного. Правда, дрожь не утихает. Но да ладно, плевать. Нет. Мне не плевать. Я не хочу. Я не хочу, так умирать. Не хочу, чтобы меня запомнили, как изнасилованную и никому ненужную, наивную дурочку. Все тело дрожит. Не могу больше терпеть. Хочу кричать. Хочу кричать, так громко, чтоб на мои крики сбежались. Сглатываю. Не помогает. Ничего не чувствую, даже вкус крови пропал. Во рту сухо. Пытаюсь, издать хотя бы малейший звук. Безуспешно. В определенный момент, не знаю спустя сколько минут, просто перестаю слышать. Уши заложило. Ну или я оглохла. Неважно. Это уже неважно. Я просто не слышу. Глупо. Но я рада. Постепенно, все мое тело откажет и я умру быстро. Не понимаю, чего я хочу. Я словно разделилась на двое. Одна моя часть, желает умереть….умереть быстро, и безболезненно. Вторая, наоборот….хочет жить, бороться, сражаться. А надо ли мне это? Чего я вообще хочу? Молчание. Правильно. Я ничего не хочу. Это чувство отвратительно. Оно ужасное из всех чувств. Когда твоя жизнь становится тебе полностью безразличной, это означает только одно, конец неминуем. Да и если бы у меня был хотя бы маленький шанс, я бы не воспользовалась им. Ну вот. Я сама все решила. Я просто умру. Быстро же я приняла решение. Не хочется думать о том, что я могу передумать. Надо уснуть. Надо потерпеть. Скоро эта пытка закончится. Весь этот Ад прекратится. Мысли не отпускают. Вся жизнь это театр абсурда. Вся моя жизнь оказалась сплошным недоразумением. Родилась. Пожила до двадцати. И бац…бух. Вот тебе и конец. Помнится, мне пророчили великое будущее. А где я сейчас? Правильно. По уши в дерьме. Но не долго осталось. Никто не будет скучать по мне. Когда меня не станет ничего в этом мире не изменится. Все так и будет по прежнему. Люди будут рожаться и умирать, заделывая себе подобных. А моя смерть будет просто смертью. А когда мое тело найдут. Хотя…вряд ли меня найдут. Одно, обидно. Никто не накажет этих козлов, убивших меня. Все сойдет им с рук. Может оно и к лучшему. Черт. Я не узнаю себя. Я какая-то другая стала. Видимо, я начинаю сходить с ума. Эти уроды заслужили смерти. Но вот только не мне их убивать. Пытаюсь рассмеяться, но получается какой-то непонятный звук. А сам смешок застревает, где-то в горле. На несколько секунд, теряю ориентацию в пространстве. Не могу понять, где я и кто я. А главное, что со мной. Все накатывает волной. Я внезапно осознаю, что почти перестала ощущать ноги. Да уж. Нехило меня приложили. Неожиданный свет ударяет в глаза. Вижу две отвратительные физиономии моих мучителей. Перед глазами все расплывается. Не могу разобрать черт их лиц. Закрываю глаза. Когда же это прекратится? Они явно удивлены, да и я тоже, честно говоря, ибо вновь смогла слышать, но вот только они удивлены моей живости.

— Эй…она жива еще! — проговорил один.

— Да быть того не может..! — проговорил второй, приближая свое лицо к моему.

Если бы могла харкнула в его противную рожу. Да вот только харкать не чем, да и сил, как таковых, на какую-то борьбу или протесты больше нет. Чувствую, как этот недочеловек, проводит своей рукой по моей щеке.

— Тьфу, ты…живучая сука! — говорит цинично, вытирая свою руку об салфетку.

Ну да. Живучая. Если учитывать, что ты и твои дружки пустили меня по кругу, а потом избили до полусмерти, жива я уж точно быть не должна. Сама в себе удивляюсь.

— Давай закончим с этим…мне тут не нравится! — проговорил второй более тихо.

— Да ладно тебе! Лес…природа…ночь….романтика… — с ковыркой заговорил первый.

— Ты про то, что мы труп закапывать собрались не забывай, романтик фигов…. — более серьезно говорит второй.

Эй! Я не труп. Я еще пока живая. Чувствую противные руки на своем теле. Внезапно, оказываюсь в состоянии невесомости. Кажется, меня подняли. Один взял за ноги, второй за подмышки.. Да хренас два, я умру. А если умру, то мой призрак их в покое не оставит. Изведу. Хочется засмеяться, но не выходит. Видимо, это и называют сумашедствием. Становится холодно. Видимо, меня положили на землю. Рукой нащупываю землю и траву. Пытаюсь пошевелиться, или перевернуться. Не могу. Мне очень больно. Любое движение приносит адскую боль. Слышу разговоры, но не в состоянии уловить суть. Не выходит. Открываю глаза. Мир кружится. Я вижу небо. Луны нет. Звезд тоже. Все заполонили тучи. Накрапывает дождик. Скоро это кончится. Осталось чуть-чуть. Снова чувствую этих мужчин. Они поднимают меня и тащат к приготовленной для меня могиле. Раскачивают и кидают вниз. Падаю, ударяясь спиной. Услышала треск. Видимо, это позвоночник. Широко раскрываю глаза. Смотрю на них. Вижу лица обоих. Уже четко. Надо запомнить эти лица, чтобы думать о том, как они сдохнут. Первый молодой. Около двадцати пяти лет. Беловолосый с тусклыми зелеными глазами. По телосложению щупленький с проступающими ключицами и скулами. Синяя рубашка в которую он одет, довольно хорошо это показывает. Лицо напряжено. Плечи дрожат. Он падает на колени и смотрит на меня. В его глазах я вижу страх. Неужели, он боится?

— Она…она так смотрит…. — мямлит блондин.

— Она уже труп…не бойся… — говорит мужчина.

Перевожу взгляд на него. Он гораздо старше. Около пятидесяти. Седовласый, в черных, непроницаемых очках. Довольно крупный и поросший щетиной. На его лице красуется ухмылка. Уверена, вины он не ощущает. Такие люди вины не чувствуют. Обидно. Дико обидно и больно. Хочется убить их на месте.

— Оревуар, юная леди, были рады познакомиться с вами…  — говорит он и делает странный жест рукой.

Средним и указательным пальцем касается виска. Это похоже на жест, что делают военные. Снимает пиджак и кидает на меня. Пиджак попадает на мое лицо. Не могу скинуть его. Не могу ничего сказать. Такое чувство будто мне вырвали язык. Пытаюсь дышать. Начинаю ощущать, как земля начинает постепенно зарывать меня. Сначала ноги, потом туловище, а затем и голову. Плачу. Слезы сами бегут по моим щекам. Становится тяжело дышать. Ну вот и все. Скоро все прекратится. Уже. Нет. Я так не хочу. Не могу. Хочу умереть иначе, но не так. Хочу умереть по-другому. В старости, в окружении детей и внуков, но не сейчас. Я ведь еще толком и не пожила. Почему все так? Ну почему? Почему одни получают все, а другие ничего? Чем я так провинилась, что лежу зарытая, где-то в лесу. Я же просто хотела быть счастливой. Я же просто хотела быть любимой. Я же просто хотела жить, как и все. В ушах защелкало. Пытаюсь сжать кулаки. Нет. Я должна пытаться. Должна спастись. Пытаюсь пошевелиться, но слой земли и ушедшие силы не дают возможности. Я просто исчезну. Какая разница. Человеческая жизнь ничего не стоит. Совершенно, ничего не стоит. Пустота. Пугающая пустота становится моим спутником в этом бесконечном одиночестве. Она всем своим существом наполняет меня. Кажется, будто она живое существо. Ада — нет. Рая — нет. Что же меня ждет? Не буду гадать. Скоро и так узнаю это. Ощущаю, чье-то присутствие. Но я под землей. Тут никого не может быть. Логично же? Но разве мозгу объяснишь это. Диафрагма сжимается. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце. Твою мать, я жива еще. Я точно не человек. Странно. Чувство страха отступает, также быстро, как и охватывает меня. Вновь, эта блаженная пустота окутывает меня в свои одеяла, одно за другим. Нежно обагряя душу, заботясь о моих чувствах, помогает моему сердцу остановится, а мне уйти. Издаю вдох. Мой последний вдох. Но тут, голос. Голос в моей голове. Я точно слышу голос. Наверное, это мой мозг, хотя нет, наверное это мое подсознание. Что за черт? Этот голос….Сначала, тихий, затем более громкий голос. Страшно. Это пугающее чувство страха.

— Тебе страшно. Одиноко. Весь мир отверг тебя, будто никому ненужную вещь. Ты боишься? Конечно. Ты боишься. Но торопиться некуда. На пару минут, я отсрочу твою смерть, так и быть. Знаешь, мне очень хочется пообщаться с человеком, который вот-вот умрет…..

Мягкость и теплота этого голоса завораживает. Я бы слушала слова произносимые этим существом, вечно. Тьфу ты. Какая к черту теплота? Какая к черту мягкость? Здесь точно ничего теплого нет, а мягкого так тем более. Я видимо сошла с ума. Теперь, я точно уверена в этом.

— Не бойся меня. Я всего-навсего, хочу помочь тебе избежать игры этой жестокой судьбы. Чтобы получить, что-то ценное, нужно отдать что-то, такое же ценное. Круговорот справедливости в мире, знаешь ли! Равноценный обмен. Наивно было полагать, что твоя жизнь могла бы быть иной. От проказницы судьбы не сбежишь. И если тебе суждено умереть в двадцать лет, то это произойдет, как бы сильно ты не пыталась изменить порядок жизни. Я и сам признаться честно, тоже не люблю, нашу жизнь. Чересчур, несправедливые у нее порядки. А главное, безнаказанность. Но рано или поздно, каждый получит по заслугам. Какие бы злодеяния он не совершил. Каждый будет наказан по всей строгости закона жизни….

Как же мне хочется прервать эту тираду. Как же меня раздраконил этот типчик, что нес эту лабуду у меня в голове. Но я ничего не могу. Совершенно ничего. Я лежу под землей, и мое второе Альтер-эго только что вылезло наружу. Поговорить решило. Попрощаться напоследок. Смешно. Вся моя жизнь это смех на палочке. Как же я хочу закричать на этого невидимого собеседника, но я не могу. Я могу просто слушать, мысленно проклиная еще одну головную боль.

— Ты думаешь, я шучу? Но нет….я готов пойти тебе навстречу! Готов помочь тебе. Я воскрешу тебя. Сотку твою душу по-новому. Я сделаю так, что ты вновь увидишь эту жизнь. Заключи со мной сделку и я сделаю так, что ты навсегда забудешь о боли! Давай…просто скажи, да. Не бойся, я просто напросто позволю тебе жить в твоем же теле, которое исцелю. Ты забудешь о старости, о смерти. Я позволю тебе жить в этом мире. Дам тебе шанс, закончить все свои дела. Дам тебе шанс. Все будет иначе, все будет по другому. Ну давай же. Скажи, что ты заключишь со мной контракт?

Вот это точно не входило в мои планы. Да и какие планы, когда я умирать, вдруг собралась. Либо это происки моего воображения, либо это сам Сатана снизошел до моего общества. Интересно, почему? Я же просто человек. Бесполезный, жалкий человек. И душа у меня не особенно светлая. Хотя. Вряд ли это Сатана. Наверное, демон какой-нибудь. Ну а что? Это тоже довольно не плохо. Заботиться обо мне будут черти. Мило. Никогда не верила в божественные сущности. Даже когда в школе нам рассказывали о библии на уроках, я просто сгорала от скуки. Не верю. А вообще, если говорить честно, сейчас не время для философских рассуждений. Но а если хорошо подумать, я ведь и возразить не могу. И кстати говоря, я забыла о боли. Значит, это и называют смертью. То чувство, когда ты не чувствуешь боли. Даже думать не хочу, как я сейчас выгляжу. Моя психика точно этого не выдержит. Как же сильно я сейчас все и всех ненавижу. Бесит. Бесит. Бесит. Новая попытка закричать. И вновь безуспешная. Почему я? Почему со мной? Пытаюсь пошевелиться. Не могу. Я умерла. Я уже умерла. Нет. Нет. Нет. Не верю.

— Времени не остается. Ну же, девочка? Не глупи! Твой ответ?

Этот голос. Он такой родной и близкий. Так и хочется уцепиться за него, как за спасительную соломинку. Это мой шанс. Шанс спастись. Какая разница, какая жизнь ждет меня потом. Разве это имеет значения, сейчас? Разве это важно? Если я умру, то я умру. А тут, хотя бы маленький шанс. Скоро, все закончится. Либо я смирюсь, либо попытаюсь, что-то изменить. Плевать. Черт это или Бог. Неважно, кто протягивает мне руку помощи.  Главное, этот человек рядом, и ему не безразлична моя судьба. А значит, у меня шанс. Шанс спастись и начать все сначала. Я думала, что умру. Была уверена, что это конец, но нет. Я оживу. Я стану другой. Я буду жить. Буду жить по другому. Я всю изменю. Пытаюсь собраться с силами и ответить, но я не могу сказать. Я не могу сказать это паршивое слово. Я не могу сказать — да. Не могу. От этого хочется кричать. Я не хочу умирать. Смерть это слишком легкая для меня кара. Вот она я. Да. Узнаю себя. Я сама себя наказываю. Да. Так и есть. Плевать на то, о чем я думала. Я не слабая. Я сильная. Я смогу. Я буду жить. Стану я игрушкой беса или буду куклой. Плевать. Я хочу жить. Хочу выжить. Хочу стать кем-то другим. Я хочу быть живой. Хочу жить. Боль возвращается. Хочется кричать и плакать. Хочется вопить от боли и проклинать тех, кто сделал это со мной. Ненавижу их. Ненавижу. Ненавижу этот мир. Я отомщу. Я буду мстить. Дыхание учащается. Это мой шанс. Сейчас или никогда. Легкий едва ли уловимый шепот. Шепот на кровавых губах. Жизнь или смерть? Важно ли это? Нет. Конец, есть конец. Но не для меня.

— Да…. — единственное, что я сказала, прежде чем свет для меня окончательно померк.

Игра

  • 04.07.2017 14:39

Среди дворовых мальчишек это всегда считалось большим шиком — пройти испытание в старом пустом доме, исследовать все его закоулки и тайники, а потом, вернувшись, рассказать другим ребятам о своих приключениях.
Никто толком не знал, откуда появилась эта игра, однако почти каждый парень старше пятнадцати лет уверенно полагал себя ее автором. Семиклассник Пашка больше всех старался доказать, что именно он придумал проводить испытание в пустом доме.
Надо сказать, что до этого в особых Пашкиных достижениях числилось то, что он успел дважды остаться на второй год в пятом классе, метко стрелял из рогатки, стригся почти под ноль и постоянно носил с собой нож. Эти, так называемые достижения, а также тонкий шрам на скуле, полученный Пашкой в какой-то драке, придавали ему авторитет среди других ребят. Кроме того Пашка отлично знал все пустые дома в округе и поэтому ему часто приходилось сопровождать новичков на испытание.
В тот день проходили испытание три человека. Дима и Ваня десятилетние братья – близнецы, похожие друг на друга как две капли воды и девочка Женя одиннадцати лет.Вообще-то Пашка всегда был против девчонок на испытании, но на этот раз ему пришлось уступить, а тут ещё и Женина подружка Вера увязалась вместе с ними. Этого Пашка,уже не стерпел, ладно одна девчонка, а тут ещё другая прицепилась. Правда о Жене Пашка ничего плохого сказать не мог, девочка смело лазила по подвалам и чердакам с другими ребятами, да и вообще редкое происшествие во дворе обходилось без участия Жени, другое дело Верочка – самая типичная девчонка из породы «куклы, бантики» «юбки, платьица».
Пашка уже хотел отказаться сопровождать эту компанию, тем более что уже почти все пустые дома были излазаны мальчишками вдоль и поперек, но подумав, решил все-таки отвести их к одному пустому дому, который он совершенно случайно обнаружил только вчера. И тут Пашку осенила интересная мысль, а что если завязать испытуемым глаза и снять повязки только тогда когда они окажутся внутри дома, так ведь будет гораздо интереснее. Остальные не возражали.

***

Изнутри дом казался огромным, длинный коридор делил этаж на две равные половины и Дима насчитал не менее двенадцати комнат по обеим сторонам коридора. Часть дверей была закрыта, кое-где дверей не было вообще, и вместо них в стене торчали пустые дверные рамы. Облупившаяся краска сползала со стен, кое-где с потолка осыпалась штукатурка и вместе с пылью устилала пол серым пушистым ковром.
— В общем, так, малявки, исследуйте здесь всё хорошенько. А я вернусь за вами через час. – На прощанье сказал Пашка и, смачно плюнув, с такой силой хлопнул входной дверью, что коридорная люстра угрожающе закачалась.
Только теперь ребята поняли, что в коридоре нет ни одного окна, скудный солнечный свет пробивался через дверные щели и узкие трещины в стенах.
— Пошли, что ли? – Сказал Дима и двинулся вперед по коридору.
***
Верочка споткнулась и вскрикнула, трещину в полу прикрывал маленький половичок из-за отогнутого края которого виднелся край кем-то давно забытой погремушки. Наверное, в одной из комнат когда-то жила семья с маленьким ребенком. Рядом тихо скрипнула дверь, Верочка остановилась, а потом тихонько тронула дверь рукой.
В небольшой комнате практически не было мебели, в углу на покосившемся табурете сидела изможденная молодая женщина и трясущимися руками пыталась разжечь огонь в железной печи, а рядом на ватном одеяле, одетый в одну тонкую рубашечку лежал и сучил ногами младенец. Верочка растерялась, ведь Пашка им ясно сказал, что в доме уже давно никто не живёт, а тут такое. Она уже хотела извиниться и закрыть дверь, но вдруг женщина заговорила .
— Холодно… А он всё не спит и не спит…
Ребенок заорал ещё громче. Верочка наклонилась и протянула малышу найденную ей в коридоре погремушку. Плач мгновенно стих. Женщина повернула голову, улыбнулась и произнесла:
— Ты нашла нашу погремушку. Спасибо.
Она отвернулась, чтобы вновь попытаться разжечь огонь в печи.Плачущий малыш уснул, сжимая в кулачке свою игрушку.
Осторожно притворив дверь, чтобы не разбудить ребенка, Верочка вышла в коридор.

***

— Женя, по-моему, Пашка нам соврал, — этот дом не пустой. — Верочка взволнованно тронула Женю за рукав, толстовки и указала на дверь. – В той комнате живет женщина с маленьким ребенком. У них практически ничего нет, а в комнате стоит жуткий холод. А ещё она очень обрадовалась, когда узнала, что я нашла погремушку.
Женя покачала головой, поправила упавшие на лоб волосы, а затем сама отворила дверь комнаты, из которой только что вышла Верочка. Она окинула взглядом небольшую комнату, закрыла дверь и. повернувшись к Верочке, ответила:
— Здесь никого нет. Тебе, наверное, это всё показалось.
Верочка обиделась, пускай она здесь самая младшая, но это не даёт права остальным не верить ей. Она хотела ещё что-то сказать, но Женя уже шла вперёд по коридору, и Верочке ничего не оставалось, как со всех ног припустить за подругой.

***

Развязавшийся шнурок, как червяк, волочился по пыльному полу. Ваня досадливо поморщился, он вообще не любил шнурки, а эти вызывали в нём жгучее чувство ненависти. Единственное что утешало, то, что шнурки были вдеты в новые кроссовки, которыми Ваня очень гордился. Засунув, надоевший шнурок внутрь кроссовка, Ваня огляделся вокруг и направился к первой открытой двери.
Дверной проём открывал вход в комнату, похожую больше на какой-то антикварный магазин или склад. Правда, вещи на этом складе были достаточно дорогими. Широкий стол был завален какими-то книгами, коробками с разными полезными и бесполезными мелочами: пуговицами, бусами, дамскими перчатками и веерами; рядом стояли вазы с засушенными цветами, а на самом краю стола одиноко стояла красивая китайская шкатулка. Очевидно, что в комнате когда-то жил очень богатый человек, поскольку сама комната-склад являлась лишь предбанником, из которой можно было попасть в две другие комнаты
— Интересно, кто же здесь жил? – подумал Ваня, как вдруг за дверью одной из внутренних комнат раздался недовольный женский голос.
— Почему? Почему так мало? Неужели мои драгоценности ничего не стоят! Я продала целую шкатулку, а получила лишь три килограмма картошки и полбуханки хлеба!
Женщина замолчала также внезапно, как и начала говорить.
Из-за другой двери раздавалась лишь невнятное бормотание. Ваня приоткрыл дверь и заглянул в комнату. На кровати, слегка сгорбившись, сидел пожилой мужчина, и что-то бормотал. На тумбочке рядом с кроватью стояла старая жестяная кружка, а на полу одиноко валялся сломанный костыль.
Мужчина закончил бормотать и поднял голову, в руках он держал какой-то странный металлический предмет. И тут мужчина заметил, стоящего в дверях Ваню.
— Оставьте меня! – Крикнул мужчина и в Ванину сторону полетел предмет, по очертаниям похожий на утюг. Ваня испугался, значит, Верочка сказала правду и в доме действительно живут люди. Он быстро захлопнул дверь и выскочил в коридор.

***

Последняя дверь в коридоре никак не поддавалась. То ли она разбухла от сырости, то ли просто заклинил дверной замок, но ее никак не удавалось открыть. Дима немного расстроился, ведь Пашка объяснил им, что они должны обязательно заглянуть во все комнаты, но потом подумал, что если он немного соврёт, ничего плохого не случится. Он напоследок толкнул дверь и уже собрался идти дальше, как вдруг в замке что-то щелкнуло, и дверь отворилась. Дима замер на пороге, кроме пугающей темноты за дверью ничего не было. Правда, ему показалось, что из темной комнаты идёт какой-то сладковатый запах, но просто идти из-за запаха в темноту Диме совершенно не хотелось. Он притворил дверь и завернул за угол, лестница уходила вверх на второй и терялась где-то наверху.
— Сколько же их здесь? — подумал Дима. Впрочем, этажей было не так много, всего четыре. И если первый этаж находился в более менее пригодном для жилья состоянии, то на втором и третьем стены были наполовину разрушены, а от четвертого осталась лишь лестничная площадка и небольшой угол, доверху заполненный мусором.
Вскоре подошли девочки, последним чуть не столкнув по пути, стоявший в коридоре большой шкаф, влетел испуганный Ваня.
— Верочка не обманывала нас, тут действительно кто-то живет!… – Сказал он едва отдышавшись. А потом тихо добавил: — Может, ну его это испытание? Пойдём домой.
— Ага, чтобы завтра весь двор говорил о том, что мы сдрейфили. — Ответил Дима и начал подниматься вверх по лестнице на второй этаж. Девочки последовали за ним.
— Дима! – закричал Ваня. Но Дима, кажется, его уже не слышал, он упорно поднимался наверх.
-Дима, не надо! – словно почувствовав, что что-то тут не так, Ваня выбежал на улицу.
Ярко светило солнце, во дворе на лавочке сидели пенсионеры. Какой-то прохожий обернулся на его крик.
— Что случилось, мальчик? Почему, ты, так кричишь? – Спросил он.
— Там, в разрушенном доме, там Дима и девочки… Понимаете, мы там играли… Они хотят подняться на самый верх, а там опасно, пожалуйста, уговорите их спуститься вниз.
— В каком доме? – Прохожий недоумённо оглянулся по сторонам.
Ваня обернулся и остолбенел, там, откуда он только что выскочил, стоял маленький одноэтажный дом. Не было никаких полуразрушенных стен, не виднелись широкие лестничные пролёты. Только покосившаяся дверь, да несколько разбитых окон говорили о том, что в этом доме уже давно никто не живёт.
«Вот куда может завести детская фантазия», прохожий лишь покачал головой и направился дальше по своим делам.
Ваня растерянно оглядывался по сторонам, но, ни Димы, ни девочек поблизости не было, лишь стая голубей, вспугнутая рыжим котом, рассерженно воркуя, поднялась в кристально синее майское небо.

treecmike. «Under the Spanish sky».

  • 03.07.2017 11:57

Август

 

­− Вечно ты в ночное небо смотришь, — сказала мне Сара, когда посмотрела на меня скучающим взглядом. Ее взгляд часто был таким, когда ночное небо было чистым и я смотрел на него, пропадая где-то в своих мыслях.

− Ну а что мне ещё остаётся?

− Тупица, − брякнула она и  встав с травы, отряхнула юбку. Сара любила юбки. А я любил звезды. Любил, но при этом никогда не хотел побывать в космосе. К ним поближе. Они мне нравились такими, какие они есть: далёкими и загадочными. − Пошли по домам, Клайн. Я хочу спать.

− В гробу выспишься. − Брякнул я, но поднялся на ноги, избавил джинсы от прилипших травинок, и потянувшись так, словно только проснулся, посмотрел на Сару. Сегодня на ней была короткая чёрная юбка, белая футболка и джинсовая безрукавка. Впрочем, ничего необычного. Она всегда одевалась как-то так. Я поднялся с травянистого склона на дорогу и неспешно пошёл вниз по тротуару. Мы с Сарой часто приходили сюда , когда позволяла погода. Было ли это «нашим местом»? Нет, не думаю. Просто я любил лёжа на прохладной траве смотреть на звёзды , а Сара ходила со мной за компанию. От скуки, я полагаю.

Мы шли не торопясь. Я чуть впереди, а Сара прямиком за мной. Не знаю, почему мы никогда не шли рядом друг с другом, нога в ногу. Но меня это не сильно заботило,  да и мою юбочную подругу тоже, наверное.

− Ты уже придумала, какую юбку завтра наденешь?

− Хватит прикапываться ко мне с этим вопросом, звездочёт хренов. − Сказала она голосом , которым всегда говорит что-то такое: грубоватым и обиженным.

− Иногда мне кажется, что если я увижу тебя не в юбке, то ты будешь совсем другим человеком.

− Не неси ерунды, болван. Я — это я. Хоть в юбке, хоть без неё. − Пусть и назвала меня болваном, но коснулась ладонью моей спины, словно заверяя, что Сара — это Сара. И никак по-другому.

Вернувшись в наш небольшой городок, по пути домой мы выпили по банке «Dr.Pepper» и поболтали о планах на завтра. Они оказались такими же, как планы на сегодня: утро, день, встречаемся, травянистый склон, я смотрю на звёзды, Сара скучает, подкол про юбку и по домам. А если будет облачно, то сходим и поищем Саре новую юбку (надеюсь, что небо будет чистым, аминь).

Мы дошли до перекрёстка, на котором должны были расстаться.

− До завтра, Сара. − Сказал я, а Сара как всегда подошла ко мне поближе, уткнулась носом в мою рубашку и глубоко вдохнула. Нет, она не извращенка какая-то. Просто если от меня не пахло табаком, она меня целовала в щеку. Она это называла: «Приятнейший из способов отказа от курения».

− До завтра. − На сей раз сдержано, попрощалась она и вскоре скрылась за поворотом. Я тоже не стал медлить и отправился домой. По пути я выкурил парочку сигарет с превеликим наслаждением. Поцелуй от Сары я получал лишь один раз, но это был мой день рождение и к курению никакого отношение это не имело. Все дело в том, что Сара на дух не переваривала запах от сигарет. Поэтому перед встречей с ней я жевал жвачку, а пока мы были рядом вообще не курил. Полагаю, это весьма справедливая плата за то, что она проводит со мной какое-то время, пока я занят тем, что ей, в общем-то, и не особо интересно.

Признаться, ее поцелуев я ловко избегал, хотя избавиться от запаха никотина было делом плёвым. Не к чему нам эти нежности. Сейчас меня устраивали наши отношения. Мы проводили время вместе, гуляя по пригороду, смотрели на звёзды, иногда выбирались на пикники, ходили вместе в кино и просто болтали про всякое. Меня это устраивало. Да и Сару, наверное, тоже.

Она появилась в моей жизни полгода назад. Красивая, и длинноногая. Потому и любила юбки. Если Бог создавал мир 6 дней, то на седьмой он не отдыхал, а придумывал Сарины ноги. Не удивлюсь, если когда-нибудь в будущем она станет рекламными ногами какой-нибудь косметической компании. Хотя это уже перебор. По крайней мере — это перебор для той Сары, которую знаю я.

Она заявилась прямо ко мне домой. Вошла в мою жизнь быстро и без предупреждения, а если конкретнее: я продавал книги, которые когда-то читал. Мне они больше без надобности. Вот Сара и пришла их купить. Книги были в хорошем состоянии, и гораздо дешевле, чем в книжном магазине. Из тех авторов, что я продавал, Сара была знакома не со всеми, а мне хотелось продать все и сразу, вот я и попытался завязать с ней разговор о книгах тех авторов, которых она не читала. В итоге, разговор завязался такой, что теперь кроме меня и звёздного неба , сбоку сидит Сара в юбке.

Назавтра мы встретились с Сарой в семь вечера на том же месте, на котором расстались днем ранее. Сегодня на ней была другая юбка – серая, до колен и прилегающая к ногам. Уверен, что у юбок такого фасона было свое название, но я его не знал. Сегодня у нас был немного другой маршрут. Мы с Сарой прошлись через добрую половину города, и в итоге оказавшись на окраине, мы шли по бетонному тротуару вдоль русла довольно широкой реки.

− Остановимся тут. – Объявила мне моя юбочная подруга, и, остановившись, посмотрела на то, как солнце медленно уходило за горизонт. Я ничего не ответил, ведь и меня это место вполне устраивало. Остановившись, я повернулся лицом к реке и закату, а потом подул весьма ощутимый, но теплый ветер и я взглянул на Сару. Она стояла, сомкнув руки в замок за своей спиной и не мешала своим темным волосам раздуваться на ветру так, как им хотелось. У Сары были длинные и прямые волосы и карие глаза. Она была красива, длиннонога и в юбке. На самом деле, у Сары отбоя не было от поклонников, но их всех она как-то без особых сомнений отправляла искать свое счастье подальше, искать счастье, в котором слова «Сара» не будет. Мы стояли молча, Сара смотрела на закат, а я смотрел на Сару, которую обласкивали летние желто-оранжевые лучи солнца. Отчего у меня в груди потяжелело. Не знаю, почему так случилось, но мне казалось, что Сара исчезнет из моей жизни, как только солнце опустится за горизонт.

− Уже думал о планах на будущее, о времени, когда мы закончим учебу, Клайн? – Сара оторвала взгляд от заката и повернула голову в мою сторону. Ее лицо было спокойным и заботливым.

−  Думал. Закончу универ и начну работать по профессии, пожалуй, ну или разочаруюсь в жизни и начну создавать идеальные миры, — писать книги. – Ответил я ей, стараясь прикрыть своим спокойным лицом тот тяжкий и необъяснимый груз, который свалился мне в душу.

− Книги? Занятно-занятно. Я бы хотела прочесть то, что у тебя в голове. О звездах, например. – И зачем-то Сара показала мне язык, как будто дразнила. Не знаю, зачем она это сделала, ну да неважно.

− А ты чем хочешь заниматься после учебы?

− Чем-нибудь, что развеет скуку. Еще не придумала. – Ответила Сара, и я на секунду почувствовал легкую нотку грусти в ее словах. Видимо, она, и правда еще не знала, чего хотела.

Сегодня был август, а значит, начиная с сентября, мы с Сарой отправимся на последний курс университета.  Мы с ней одного года рождения, но хоть и проучились пять лет в одном здании, друг друга узнали лишь недавно, все потому, что учимся на разных специальностях. Я – будущий учитель географии, Сара – маркетолог. Я жил один в небольшой квартирке неподалеку от университета. Жил, в основном, на деньги, которые мне высылали родители каждую неделю, ну и стипендия от универа прилагалась. Сара отличалась лишь тем, что жила в доме своих родителей, с мамой. Своего отца Сара не помнила, но знала, что он оставил ее матери дом, так как был человеком совести. Посему, когда он в один день разлюбил маму Сары, то ушел, оставив достаточное количество денег и дом в придачу. По словам Сары, ее отец был слишком честным, чтобы годами лгать  матери, потому и вылил всю правду без сомнений, и разом. Однако, объяснения, почему отец не связался с дочерью до сих пор, у Сары не было. Впрочем, ее это несильно волновало, ведь она его совсем не помнила.

Ветер разгулялся не на шутку, а потому, словно чтобы добить меня, облака затянули все небо. Ну вот, и на звезды посмотрели, и думы свои подумали. Ничего не поделать, придется отложить мой просмотр звезд на другой раз.

− О! Сегодня похоже мой день. – Заявила девушка с улыбкой на лице. Да уж, Сара явно подшучивала над тем, что обломались мои звезды. – Успеешь еще на них посмотреть, Клайн. Звезды всегда будут на небе, не забывай этого.

− От того мне не легче. – Парировал я, но видимо, как-то неубедительно.

− Пошли отсюда, зануда. – Сара дернула меня за рукав рубашки, и ничего не имея против, я зашагал вслед за ней.

Я и юбка, по соседству немного погуляв по городу, расстались все на том же месте. Поцелуя я и сегодня не получил. Но это было весьма очевидным исходом, чтобы я огорчился. Стоило нам разойтись, как я тут же закурил и, шагая домой в весьма подавленном настроении, смотрел себе под ноги, хотя обычно я смотрел либо перед собой, либо, если небо чистое, вообще вздымал голову кверху. Так и закончилось лето. В последние дни августа мы с Сарой не виделись, потому что готовились к началу учебного года, да и за новой юбкой Сара ходила с мамой. Так что, в последние дни лета я курил столько, сколько мне хотелось, толком ничего не делал, и не смотрел на звезды, которые, как сказала Сара: «Всегда будут на небе», потому что звезд этих не было видно за слоями облаков. Начало осени обещало быть пасмурным.

Сентябрь

В один из сентябрьских вечеров, я сидел дома, и читал «Похититель теней» Марка Леви, слушая при этом «Under the spanish sky» Арианы, как вдруг раздался звонок на мой мобильный. Сара. Редкое явление. Обычно она мне пишет, а не звонит. Ну да ладно.

− Алло.

− Мама умерла. – Слышу в ответ. Такого голоса Сары я не слышал никогда. Этот голос…Только в таких ситуациях голос бывает таким.

Не мешкая не секунды, я отбросил к чертям книгу и подорвавшись с места пулей вылетел из дома. Хорошо, что Сара жила не далеко. Подбежав к ее дому, я позвонил в звонок. Тишина. Свет не горел. Я попробовал повернуть ручку. Открыто. Войдя и быстро скинув обувь, я метнулся в комнату Сары. Она сидела в темноте, прижавшись спиной к кровати, и обняв свои колени тихо плакала. Скорее всего, она была так подавлена, что даже не могла нормально заплакать. Слезы просто текли по ее щекам, изредка она шмыгала и смотрела в одну точку. Это был первый раз, когда я увидел Сару без юбки. Она была в майке и синих домашних шортах. Я подошел к ней и присев рядом, хотел было погладить ее по голове, как она накинулась на меня и, повалив на пол, стиснула в объятиях и начала громко и горько плакать. Я обнял ее в ответ. С такой заботой и теплом, которые во мне только были. В ту ночь я так и не смог сомкнуть глаз, а Сара перестала плакать только ближе к утру и попросту обессилив, вырубилась лежа на мне.

− Можешь сходить в магазин? – Это было первое, что я услышал, когда Сара проснулась. Она проспала совсем немного, пару часов, может чуть больше.

− Конечно, что тебе купить? – Засуетился я, но Сарин ответ поверг меня в шок. Однако, шок был очень недолгим. Все-таки, сейчас было не время для удивлений.

Я наскоро сбегал в магазин и, вернувшись, вошел в дом Сары и обнаружил ее сидящей на кухне с чашкой кофе.

− Вот. – Я положил перед ней зажигалку и пачку сигарет.

− Прости. – Сказала Сара, и закурила. Курить она не умела, потому много кашляла. Но не мне ее учить, упрекать или останавливать.

Позже я выяснил, что ее мать сбила машина, когда она шла домой с работы. Несчастный случай. Вот так вот просто. Раз, и нет человека. Пару дней спустя были похороны, собрались немногочисленные родственники, друзья, коллеги, и мы с Сарой. Все эти дни я не отходил от нее не на шаг. За эти несколько дней Сара научилась курить, не кашляя при этом, и теперь не выпускала сигарету из руки. Долгое время мы не появлялись в университете и просто проводили время в компании друг друга, почти не выходя из ее дома. Сара перестала носить юбки. Теперь она всегда была в джинсах. Поначалу видеть это было непривычно. Но Сара, и без юбки, осталась Сарой, которую я знал. Только очень несчастной. В один из дней, поздно вечером мы стояли на перекрестке, на котором всегда расходились, и Сара сказала мне:

− Когда-нибудь, я обязательно надену юбку снова. Давай завтра пойдем в университет. ­ − Не сказав более ни слова, Сара поцеловала меня в щеку и, развернувшись, поспешно удалилась. А я, с усталым и удивленным выражением лица  смотрел ей в след до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Поцеловала. Ну да, теперь мы оба курим.

Так закончился сентябрь, и мы вернулись в университет. Особых проблем из-за нашего отсутствия у нас не возникло, так как и я, и Сара, все весьма доходчиво объяснили преподавателям. Те, в свою очередь, проявили понимание. Сара без юбки осталась все той же Сарой, только вот, теперь жизнь сильно изменилась.

Остатки осени

Когда осень схватилась окончательно, в нашем «City of Stars», за толщей облаков и туч столь мною любимые звезды пропали практически полностью. Не сказать, что я был фанатом прохлады и дождя, но привыкать не приходилось. Осень сюда приходила каждый год. И каждый год одно и то же: тучи; люди в шарфах; мокрые от капель дождя зонтики; осенняя хандра; и так далее. Вместе с тем, как пришла настоящая осень, пришли и последствия недавних событий. Мы с Сарой виделись все реже, и все чаще от общих знакомых я узнавал, что она регулярно выпивала сверх нормы, и у людей складывалось ощущение, что теперь Сара еще дальше огородила от себя существ подверженных смерти, хотя, наверное, к этой самой смерти, она была поближе многих. Не мне корить ее за образ жизни, который она сейчас предпочитает, все-таки, пережить такое событие безболезненно – нереально. Теперь мы с Сарой практически не переписывались, только созванивались. Но и это случалось нечасто, и звонила исключительно Сара, так как она дала мне понять, что теперь на звонки людей она не отвечает, ибо не хочет с ними разговаривать, я – не исключение.

Когда скончалась мать Сары, мне казалось, что мы с Сарой сблизились, и я даже почувствовал, что не против перейти черту, которую мы негласно нарисовали когда-то. Однако, я ошибался. Теперь мы с Сарой были дальше, чем когда бы то ни было. Я – человек, который поддержал ее в трудную минуту. Она – человек, который потерял мать совсем недавно. Я – человек, который должен быть учтивым к ее прихотям, потому что считаю Сару близким для себя человеком. Она – человек, имеющий право делать то, что посчитает нужным, оправдываясь недавней трагедией.  Я, как мог, старался помочь Саре и проявить свое понимание. Это, в общем-то, все, что я мог сделать для нее.

Телефон зазвонил в шесть вечера в субботу.

− Привет.

− Привет, Сара.

− Приходи ко мне на ужин. Давненько я тебя не видела. – Заявила меня моя подруга (?) голосом натянуто дружелюбным. – Жду через час.

Я не успел ничего ответить, а она уже положила трубку. Раз в запасе есть еще час, то я успел побриться, принять душ, и, одевшись, отправился домой к Саре. Я старался быть максимально пунктуальным человеком, посему объявился в ровно назначенное время. На пороге меня встретила Сара. На ней были джинсы. Вся остальная одежда значения не имеет, так как юбки на ней не было, и это главное.

− Привет, Клайн. – Сдержанно улыбнувшись, сказала Сара, а после, повисла у меня на шее, утыкаясь носом в ключицу. – Я скучала.

− Привет, и я. – Стоило ей приблизиться, как я почувствовал стойкий запах крепкого алкоголя. Как можно тише, чтобы Сара не заметила, я попытался огорченно выдохнуть. Удалось. Мы вошли в дом, и оказавшись на кухне я увидел, что на столе стояла на половину пустая бутылка виски, а помимо нее две тарелки, в которых, еще дымясь, лежали свиные медальоны и овощное рагу.

− Проходи-садись-наливай-пей-отдыхай. – Как какую-то скороговорку протараторила Сара. Удивительно, как у нее еще язык не заплелся, после того, как она столько виски-то выпила?

− Не знал, что ты умеешь готовить. Я думал, ты только юбки примерять умеешь. – Попробовал отшутиться я, пытаясь избежать тяжелых разговоров, хотя бы в начале вечера. Мы присели за стол, Сара тут же налила виски и мне, после чего в воздухе повисла какая-то неловкая тишина. Нам не привыкать молча находиться в компании друг друга. Но вот сейчас это было непривычно. И потому, ничего не оставалось, как смочить горло глотком виски и уткнутся в тарелку. Тем более, еда и на вид, и даже на вкус была хороша. Сара, тем не менее, и не притронулась к ужину. Вместо этого она закурила, и сделала несколько глотков алкоголя, просто глядя на то, как я ем.

− Клайн, чем ты занимался в последнее время?  − Спросила Сара, выдыхая дым изо рта.

− Да ничем особенным, в общем-то. Учился, читал, спал, матерился на тучи. Ничего необычного. – Ответил я, когда прожевал и еще раз смочил напитком горло.

− А я нашла парня. С ним весело. – Выдала мне Сара, и весьма широко улыбнулась, посмотрев в мои глаза, словно ожидая моей оценки на ее поступок.

− Рад за тебя. Но будь аккуратна. В последнее время жизнь тебе и так подбросила проблем. – Ответил я, как можно сдержаннее, хотя по моему лицу явно было заметно, что я не воспринял эту новость должным образом. Воспринял не так, как этого хотелось бы Саре.

− Что ты имеешь ввиду?

− Я говорю о том, чтобы ты не обожглась об этого парня. Не хочу, чтобы тебе было еще больнее, чем сейчас. – Ответил я, не выдержав. Это я сделал напрасно, но жалеть о своих словах не собирался. Сара встала со стула и, обойдя стол, со всей своей обидой влепила мне пощечину.

− Пошел вон, Клайн! Я тут с тобой радостью делюсь. Заявляю о том, что не стою на месте и двигаюсь вперед, а ты вот как со мной поступаешь! Знать тебя не хочу, звездочет херов! Проваливай! – Выругалась Сара, а мне ничего не осталось, как встать со стула, и просто покинуть ее дом. Я не сказал ей ни слова. Похоже, вот теперь это конец.

Всю прошедшую неделю, я думал о том, что произошло между мной и моей подругой, наверное, подругой. Я не жалел о сказанном, ведь, в каком-то смысле был прав. Был прав, но указывать, как Саре жить, права не имел. Я не мог определиться только в одном: Кого я жалел? Себя, или Сару? С одной стороны, мне очевидно было неприятно знать, о связи Сары с другим мужчиной, хотя ее мужчиной я никогда и не был. С другой, я крайне не хотел, чтобы мой близкий человек снова страдал из-за кого-то. Под каким углом не глянь, а жалел я, видимо, и себя и Сару. Только сейчас, потеряв ее (повторюсь, Сара моей никогда не была), я понял, что полюбил эту девушку. Полюбил за ее юбку, за ее красоту, заботу и за то чувство спокойствие, которое она во мне пробуждала, когда сидела рядом на траве, пока я смотрел на звезды.

Зима

С тех пор, как я, своими собственными руками оборвал связь с Сарой, то вслед за ней начал злоупотреблять алкоголем. Пил один, и иногда с людьми, которых знал еле-еле. В одну из снежных суббот я проснулся в одной кровати с девушкой, и даже имени ее не знал. Я лишь помнил, как прошедшим вечером надрался, как последняя сволочь в одном из баров города в одиночестве, а дальше все: сплошной провал в памяти. С каждым новым днем, я лишний раз убеждался в том, что люблю Сару. Только рядом с ней, я мог уверенно ступать вперед. Сейчас я тоже не стою на месте. Я двигаюсь. Но такое движение называется «Потонуть на дне бутылки».

− Доброе утро, милый. – Послышался голос справа. Голос обнаженной девушки, которая лежала рядом, и очевидно, тоже проснулась.

− Тебе пора. Прости за все. – Я понимал, что вел себя с ней по-скотски. Но поделать с этим я ничего не мог. Я не хотел видеть и знать эту девушку, даже если она такого не заслуживала.

− Ты ублюдок Клайн, ты знаешь об этом? – Спросила она, когда я провожал ее до двери. Но ответить мне было нечего, и я просто захлопнул дверь перед ее носом.

В итоге, такое со мной повторялось еще несколько раз. Несколько зимних суббот. Несколько абсолютно незнакомых мне девушек. И бесконечное похмелье с примесью полного отчаяния. «Пора брать себя в руки», − подумал я, проснувшись, в кое-то веки, в очередную субботу в одиночестве. Близился новый год. Надо бы навестить Сару. Я совершенно ничего не знал о ней теперь. Мы были с ней очень далеко друг от друга. На новогоднюю ночь у меня было несколько предложений от знакомых, с которыми я в основном пил. Ото всех предложений я отказался. Хватит с меня такой жизни. Иначе она поглотит меня целиком, и тогда я потеряю не только Сару, но еще и себя самого.

Незадолго до нового года я прошелся по магазинам, выбирая Саре подарок. Когда я зашел в магазин женской одежды и остановился в отделе юбок, то чувствовал на себе взгляды продавцов, да и покупателей, девушек, естественно. Но мне было плевать. Я купил Саре юбку-карандаш персиково-сливочного цвета, надеясь, что ей она понравится, и что не будет мала или велика. Размера своей, когда-то подруги, конечно же не знал, потому покупал на глаз. Также я купил примерно такого же цвета подарочный пакет, куда и уложил юбку. Подарок был готов, я – нет.

31 декабря, ближе к вечеру, я направился к дому Сары, и когда уже стоял на пороге, то посмотрел в окно ее дома, и увидел ее, стоящую в обнимку с каким-то парнем. Нет, не с каким-то парнем. С ее парнем. От этой картины мое сердце начало биться сильнее. В этом доме я был бы явно лишним. Посему, поставив пакет на пороге, и вложив в него письмо, которое я написал Саре, я немного отошел от дома и подобрав небольшой камешек на дороге, швырнул его прямиком в окно. Попал. Попал и убежал, как какой-то трусливый мальчишка.

« Сара, с новым годом! Прости меня за то, что произошло между нами тогда, за ужином. Мне очень жаль, если я причинил тебе боль. Мне тяжела мысль о том, что теперь у тебя есть мужчина, который ближе к тебе, чем я. Сам того не ведая, я полюбил тебя. Полюбил твою заботу, твою улыбку, твои подколы в мою сторону, полюбил все твои юбки и обе твоих ноги. Мне очень тебя не хватает.

 С тех пор, как мы больше не видимся, я перестал пить Dr.Pepper и начал пить виски. Я чувствую, как моя жизнь катится в ад. Только рядом с тобой, я мог ступать вперед. Прости, что оказался таким слабаком. И не смог быть рядом с тобой, в трудную для тебя минуту. Ты заслуживаешь лучшего. Пусть новый год станет для тебя годом позитива и улыбок. Оставайся такой же хорошей, как и всегда. Я люблю тебя. Твой, безнадежно влюбленный, Клайн-болван.

P.S если юбка не подойдет или не понравится, в течении двух недель сможешь поменять размер или сдать ее обратно в магазин.»

Новогоднюю ночь я провел в одиночестве и абсолютном безделье. То есть, я не делал ничего. Абсолютно. Не пил. Не ел. Не курил. Не слушал музыку. Не читал книгу. Н.и.ч.е.г.о.

Позже наступили январские праздники, и я съездил проведать родителей. Они были в порядке, я – нет. Но рассказывать им о таких подробностях своей жизни я не стал. От Сары ни весточки.

 

Самые пустые полгода

 

Январь – от Сары ни весточки.

Февраль – от Сары ни весточки. Я снова проснулся с незнакомкой.

Март – от Сары ни весточки. Перешел на сигареты покрепче.

Апрель – от Сары ни весточки. Был шанс посмотреть на звезды. Не воспользовался.

Май – от Сары ни весточки. Сдал выпускные экзамены. Успешно сдал.

Июнь – от Сары ни весточки. Напивался ежедневно, пока не защитил диплом.

 

Последние звезды на небе

В последний день июня во всем университете вручались дипломы. После этого мои знакомые закатывали вечеринку в огромном коттедже. Я был приглашен, и пошел, с целью напиться. В последние несколько месяцев алкоголь заменил мне все и всех, кроме Сары. Сколько бы я не пил, я не мог выкинуть ее из головы. Каково же было мое удивление, когда на этой вечеринке я встретил Сару. Мы столкнулись с ней на террасе. Я стоял, курил, смотрел в никуда и думал о Саре, а когда сигарета закончилась, то повернулся и собирался вернуться в дом.

− Привет, Клайн. – Передо мной, в проходе стояла Сара. В джинсах, белой майке и джиносовой безрукавке. Она всегда одевается как-то так, почти.

− Привет. – Нерешительно, и с опаской произнес я, ожидая, когда покажется ее молодой человек. Но поздоровавшись, мы стояли молча и смотрели друг на друга, и никакой молодой человек так и не показался. – Ты с парнем?

− Я с ним рассталась. Еще в апреле. – Спокойно произнесла Сара, но взгляд ее был грустен. Она выглядела одиноко, даже если это и не бросалось в глаза. Я-то уж точно мог отличить состояния Сары с полшага.

− Вот как. Мне жаль, что у вас ничего не вышло. – Произнес я, и двинулся в сторону Сары, но шел я не к ней. От нее я бежал. Шел я обратно в дом.

− Куда собрался, болван? – Поинтересовалась Сара, и схватила меня за запястье, когда я обходил ее. – Останься со мной. Побудь со мной. Уйди отсюда со мной, Клайн.

Я чувствовал, как голос Сары с каждым словом звучал все тяжелее и надрывистее. Мы ушли с вечеринки. Но шагая по ночной улице, между нами была не стена, а целая пропасть. Мы молчали. Раньше молчание не вызывало проблем, однако сегодня, молчание – яд, что поражал мое тело с каждой минутой.

− Я прочла твое письмо. Извини, что не ответила и никак не связалась с тобой. Мне нужно было время. – Словно сожалея, проговорила Сара и закурила. Теперь она шла чуть впереди меня. Непривычно. Впрочем, теперь мне вообще было непривычно находиться рядом с ней.

− Ничего страшного. – Я довольно долго молчал, но это все, что я смог ей сказать. Я был жалок.

− Ты меня все еще любишь? – Сара остановилась, и, развернувшись, посмотрела на меня.

− Люблю. – А вот здесь я ответил немедленно. Не мешкая и не сомневаясь. Я до сих пор любил Сару. – И ничего не могу с этим поделать. Люблю, и все.

Ничего не ответив, Сара развернулась и продолжила путь. Эта дорога вела в сторону наших домов. Я не знал, что мне думать, и что говорить. Все это было совсем непросто. Я закурил. У меня не было понимания собственных чувств. С одной стороны, я был до глубины души рад, что Сара теперь свободна. Что Сара теперь идет рядом со мной. А с другой, я был разрушен и раздавлен изнури. Не мог найти слов, не знал, о чем разговаривать, не понимал, как мне достигнуть ее сердца. Мы шли молча. Курили. Зачем-то прошли мимо дома Сары. Но признаться, это оставляло еще больше черных дыр в моем разуме. Я не понимал ничего. Абсолютно ничего.

− И я люблю тебя. – Это была фраза, которая меня повергла в шок. Землетрясение. Цунами. Конец света. Услышав эту фразу, я, потеряв всякий ум, накинулся на Сару со спины и стиснул ее в своих объятиях. Стиснул так крепко, как только мог. – Эээй, раздавишь же, Клайн. – С наигранным недовольством отозвалась любовь всей моей жизни и слегка похлопала меня по руке.

Я ослабил свое объятие, а Сара задрала голову кверху и подняла руку вверх.

− Клайн, смотри.

Я посмотрел на небо. Там были звезды. Много мерцающих звезд. Наступило молчание. Долгое, но такое громкое. Мы стояли. Я обнимал Сару и мы смотрели на звезды. Сегодня Сара смотрела на них вместе со мной. Мне казалось, что вот так мы наверстываем все то время, которое были вдали друг от друга.

− Да. Это самые лучшие звезды в моей жизни. – Я опустил голову раньше Сары и уткнулся в ее шею.

− Расскажешь, почему ты так любишь смотреть на звезды? – Сара взяла меня за руку, и мы тронулись с места. Мы шли в сторону моего дома.

− Звезды очень красивые. Они так недосягаемы, что и вообразить трудно. А еще, отчего-то мне кажется, что звезды, — это люди, которые когда-то ходили по этой земле, а теперь наблюдают за нами с неба. Звезды, — это словно мир, о котором можно только мечтать, в котором мы никогда не окажемся, и можем только наблюдать за ними, а они за нами. Когда я смотрю на звезды, то думаю, что небо мне улыбается, и только когда я смотрю на звезды, я понимаю всю глобальность нашего мира. Это впечатляет и вдохновляет.

Эту ночь мы провели у меня. Это была наша первая ночь с Сарой, и как оказалось, последняя. В темноте я ощущал Сару всем своим телом. Ее гладкую кожу. Ее упругую грудь. Мягкие волосы и очень-очень-очень горько-сладкие губы. Мы совсем не пили, и вообще не прикасались к сигаретам. Нам было слишком хорошо вместе, чтобы уделять внимание чему-то еще, кроме друг друга.

Открыв глаза утром, первое, что я ощутил, было обнаженное тело Сары, которая лежала рядом со мной, и ее нога была закинута на мои. Это было мое первое утро с девушкой, имя которой я знал, и которую любил настолько сильно, что мне хотелось остановить этот миг навсегда. Я и Сара. Она спит у меня под боком и тихо дышит во сне, а я берегу ее сон, словно, если она проснется, то исчезнет навсегда. Так и случилось.

 Under the spanish sky

− Я уезжаю жить в Испанию. Я больше не могу находиться в этом городе, и в этой стране. Я хочу начать новую жизнь. Жизнь, в которой не будет сожалений. Жизнь, в которой будет светить солнце. Пожалуйста, отпусти меня, если любишь. Я очень люблю тебя, но мне нужно уехать. Только так я смогу прогнать призраков прошлого, и ступать, как ты говоришь, вперед.

Говоря мне все это, по щекам Сары текли слезы. За последний год она вытерпела слишком много, чтобы продолжать жить в доме своей покойной матери, чтобы жить в этом маленьком и хмуром городе. Ей хотелось уехать. И я не мог противиться ей.

− Клайн, если когда-нибудь ты разочаруешься в жизни, и все будет катиться к чертям, и ты все-таки станешь писателем, и если тебе нечего будет терять, то приезжай ко мне в Испанию, обязательно. И помни, звезды всегда будут на небе, а еще, я тоже буду там. Где-то под испанским небом. Я люблю тебя. – Выслушав все это, я посадил Сару в самолет, и она улетела прямым рейсом в Мадрид.

 

 Четыре года спустя…

— Девушка, девушка! – Крикнул я молодой особе, которая стояла на берегу моря, сомкнув руки за спиной, и глядя на оранжевый испанский закат. На ней была персиково-сливочная юбка.

Когда Сара повернулась ко мне, то улыбалась, и в то же время на ее глазах выступали слезы.

− Тушь сейчас потечет, юбочная фетишистка. – С улыбкой произнес я, и протянул Саре книгу в твердом переплете, с красивой девушкой в черной юбке на обложке, и подпись сверху: « Клайн Льюис: «Under the spanish sky».

− Болван.

Яндекс.Метрика