Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений

МИШКА

  • 17.04.2017 17:24

Мишутка
Ребятам из Черемушек Лебяжьевского района Курганской обл.
На днях наши доблестные синоптики обещали нерабочую погоду. Нерабочая гроза для нас пилотов СВС — «химиков», стало, что ветер ожидается больше метров в секунду, температура воздуха — через. Ant. ниже плюс двадцати пяти градусов по Цельсию и относительная сырость – не ниже пятидесяти процентов. Я и Мишка Евдокимов, местный парнишечка лет двенадцати — так уж сложилось, что местные ребята самочки установили порядок очередности поездок на рыбалку со мной — едем получай рыбалку в село Верхнеглубокое, точнее, на озеро, с одной стороны которого расположилось сие село. Я мысленно в который раз, — не забыл ли что, — перебираю в памяти перечень вещей, необходимых для рыбалки в этом озере. Во-первых, надувная двухместная лодка «Уфимка-22», подаренная ми одним очень хорошим человеком и, без которой, из-вслед за очень мелкой и сильно заросшей густым камышом прибрежной зоны, рыбная ловля на этом озере в принципе невозможна. Потом, конечно, поплавочные удочки. И подальше по списку: насадки, прикормка, садок для рыбы, термос с чаем, бутерброды, преданный мой спутник в рыбалках, полетах и командировках — фотоаппарат. Линия следования от села Черемушки, где базировался наш чуть заметный отряд, мимо районного центра Лебяжье до Верхнеглубокого, я идет знал, но штурманом по праву местного жителя был, известно, Мишка.
— А вы, Мишка, вчера «отличились». Проиграли нам с разгромным в количестве. Что с вами случилось? Мне показалось, что некоторые ребята были какие-так вялые, неадекватные.
Сразу поясню, что мы, несмотря возьми жесткий ежедневный распорядок, почти каждый день после вечерней летной смены успевали резаться в футбол с местными ребятишками, которые нас всегда ждали, отнюдь не давая пройти мимо спортплощадки. А распорядок был в основном экой – примерно в 22-00 конец вечерней смены, с 22-30 и, как строгость, до полной темноты этот самый футбол; в 3-00 наново подъем.
— Да, мы вчера, пока ждали вас, пробовали какую-в таком случае дурь.
— Какую еще дурь?
— Вы, наверное, видели в недавнем прошлом новенького из города.
— Новенького среди вас видел, так он вроде не играл с вами.
— Ну, да. Безлюдный (=малолюдный) играл. Только он-то и показал нам эту фокусы.
— Расскажи, Мишка, подробнее, что ты имеешь в виду?
— Минувшее он пришел на спортивную площадку с бутылкой растворителя, которым намочил назальный платок и наложил себе на голову, а сверху надел полиэтиленовый стопка. Некоторые пацаны попробовали сделать то же самое. Было смешно.
— И ты тоже попробовал?
— Ну да, попробовал.
— Ох, Мишутка! Знаешь, это, поверь мне на слово, очень и бешено плохое занятие. Понимаешь, Мишка, эта ваша затея называется токсикоманией, а трендец кто ей занимается – токсикоманы. И они, как правило, весь век очень плохо кончают. Ты мне этого «городского» в эту пору точно покажи, я с ним разберусь. И, пожалуйста, не делай сего больше никогда. Обещаешь?
— Обещаю.
— Вот, и договорились.
После сего Мишкиного откровения мне стало как-то неспокойно. Деревенские ребятишки с огромной жаждой умственный багаж всего нового – хорошего и плохого — могут с одинаковым успехом всасывать, как губка, и это хорошее, и это плохое.
Я, мысленно перебирая возможные варианты предстоящего разговора с сим «городским», не мог нормально сосредоточиться и наметить на мой взгляд самый верный и действенный из них с-за вопроса, на который, впрочем, тоже не находил ответа — с почему же вообще люди дурью маются?
В общем, надо неприметно этого «городского» хорошенько припугнуть, — решил я.
Вслед своими грустными мыслями я и не заметил, как мы оказались у большого озера, с вагончиком сверху берегу.
— Мишка, а здесь, между прочим, кто-то унич. Может быть охрана? А нам, случайно, не надо занимать путевки?
— Вообще-то надо, но здесь работает моего отец. Так что не нужно никаких путевок.
— Твоя милость же, Мишка, говорил, что вы без отца живете.
— Ужели, да. Без отца. Они с мамой развелись. И мы в настоящий момент с ним мало общаемся.
— Все ясно. Извини.
— Да, ни чер. Все нормально. Давайте лодку качать.
Накачав лодку и погрузив в нее любое необходимое для рыбалки, мы поплыли по лабиринту, образованным высоким камышом. Клиренс была небольшая. Илистое дно хорошо просматривалось сквозь чистую воду. Осоковые заросли был такой высоты, а коридоры такие узкие, что видели да мы с тобой только небо над нашими головами.
— В таком лабиринте, видно, легко заблудиться. Особенно в пасмурный день, когда не видным-виднешеньк солнца, – сказал я, обращаясь к Мишке.
— Это так. Год не то — не то два назад осенью один охотник здесь так и заблудился. Товарищи его после этого вечерней зорьки потеряли. Блуждал он по этим камышовым дебрям всю Нокс и вышел на берег только утром, ориентируясь по восходу Солнца. На большой (палец), что озеро не глубокое.
Мы двигались не идя по узкому коридору, от которого иногда налево и по правую сторону отходили небольшие ответвления, оканчивающиеся, как правило, тупиками либо небольшими плесами.
Мишка, видимо, был здесь не впервой, что-то около как штурманил исправно, ориентируясь по каким-то ему одному известным признакам — надломленным камышинкам, характерным поворотам и заводинкам.
К концу проход стал расширяться, и мы вышли на достаточно крупный плес, метров пятьдесят в ширину и длиной не менее двухсот метров.
— Якоримся, — сказал Косолапый.
Мы привязались к отдельному пучку камыша, забросили прикормку и начали кухарить удочки к ловле.
В дальнем от нас углу плеса я заметил одинокого лебедя, что, некоторое время спустя вдруг начал разбегаться вдоль плеса в нашу сторону. Взмахи его крыльев были сверху удивление настолько мощными, что мы четко слышали голос рассекаемого воздуха, похожего – без преувеличения — на посвистывание лопастей несущего винта вертолета.
— Смотри, Мишка, какой прелестник! Какая мощь!
— Да, красиво! А у нас тут еще и пеликаны уплетать. Только они обычно на другой стороне озера.
Тем временем двойка сделал полный круг и приводнился опять на плесе один уже недалеко от нас, чему мы не придали особого значения и увлеклись рыбной ловлей.
Мишкин томбуй зашевелился, лег на бок и быстро пошел влево.
— Подсекай!
Мишутка ловко коротким кистевым движением опытного рыболова подсек рыбу. Вдоль его согнутому в дугу удилищу чувствовалось, что рыба получи и распишись другом конце лески была крупная. Карп – в том, что же это был именно он, я нисколько не сомневался — живо потянул. Фрикцион катушки, который Мишка успел — таки поколебать, жалобно завизжал.
— Вот, дает! — азартно воскликнул некто, оборачиваясь ко мне.
— Не отвлекайся! Упустишь!
Карп, смотав в первом рывке метров пятнадцать лески, остановился. Мишутка стал подтягивать сильную рыбину методом «прокачки» – подавая удилище максимально перво-наперво с одновременной подмоткой лески, он затем подтягивал рыбу, возвращая удочку в исходное верхнее достоинство. Потом все повторялось снова: подача вперед с быстрым наматыванием свободной лески минуя нагрузки на катушку и подтягивание рыбы только удилищем лишенный чего вращения ее рукоятки. Когда до рыбины оставалось метров пятерка, она, как будто бы опомнившись, снова рванулась с нас, смотав при этом уже меньше лески, нежели в первом рывке. Со стороны их борьба была похожа получай известную игру в перетягивание каната, когда преимущество переходит так к одной, то к другой стороне. Я, поглощенный их азартной борьбой безлюдный (=малолюдный) мог удержаться от комментариев и советов Мишке, которые спирт, скорее всего уже не слышал, но делал полно сам правильно, то подводя рыбу к лодке, то отпуская ее, маловыгодный давая особой слабины заставляя рыбину совершать работу, ради как можно более утомить.
— Мишка, мы же подсачек забыли! — смущенно выпалил я, когда уставший и вымотанный Мишкой карп был у борта лодки.
Со словами — ничегошеньки, мы его сейчас возьмем аккуратно голыми руками – Мишутка ловко подхватил рыбу под жаберные крышки, поднял ее надо головой и громко, не стесняясь, — никого, — далее лебедя и нескольких лысух, рядом никого и не было – долго выпалил: «Е…- есть!». Надо было видеть в сие победное мгновение его лицо, в котором было все: и аюшки?-то от первобытного охотника, только что завалившего крупного зверя, и идущий от сердца восторг, и азарт подростка.
— Молодец Мишка! – похвалил я его, с хорошей завистью, которую хоть в гроб ложись было скрыть и, которую, как мне показалось, он заметил, в такой степени как тут же отреагировал: «Ничего, дядя Володя, Ваш брат тоже поймаете такого!».
— «Хорошо бы, хорошо бы нам подхватить кита большого», — вспомнил я, вдруг, припевку своего сослуживца и учителя Алекса Аркадьевича Самойлова, проговаривавшего ее всякий раз, когда анализировал ошибки в каком-нибудь алгоритме моделирования движения alias оценки эффективности применения ракет класса «воздух-зеркало».
Взяв карпа, в котором навскидку было килограмма четыре, и, переместив его в водоемчик, я предложил Мишке, у которого еще не прошла дрожь в руках и коленках, один передохнуть, попить чайку. Так и сделали.
— Мишка, скажи, бога ради, если конечно это тебе удобно, а отец вам чисто-то помогает?
— Да, в общем-то, нет. Сами видите: после этого работы нормальной нет – значит, и денег нет. И потом у него другая семейный круг.
— А у тебя есть еще братья и сестры?
— Есть сестра. В сыновья годится меня.
— А мама где работает?
— Дояркой.
— Это работа безвыгодный легкая – ранние подъемы и поздние отбои. Да, еще конец домашнее хозяйство. И вас кормить надо. Тяжело ей.
— Отлично, все нормально, дядь Вова. Живем, как все живут у нас в деревне.
— Бесспорно.
После этих Мишкиных подробностей мне сильно захотелось чисто-то сделать для него. Но что именно и в качестве кого это сделать я не знал.
Мы, «летчики с Москвы», или просто «летчики», — (на)столь(ко) здесь нас называли местные жители — увидели видимо-нев интересного, точнее, не то чтобы интересного, но, точно по крайней мере, отличного от того, что видели в Подмосковье.
(то) есть-то вечером, проходя мимо одного из домов по мнению улице, на которой мы проживали, я обратил внимание бери то, что на лавочке сидели несколько женщин и мужчин. Поздоровавшись с ними, я продолжил тяга.
— Не хотите ли кваску? – услышал я от кого-ведь из них.
Обернувшись в сторону, откуда исходил вопрос, я обратил участливость на то, что они распивают из пластиковой «полторашки» кой-то полупрозрачный напиток светло коричневого цвета.
— А давайте! – отреагировал я для предложение, возвращаясь к ним – вечер сегодня какой-то удушливый.
Полная круглолицая женщина средних лет в цветном сарафане налила безраздельный стакан напитка и подала мне.
Выпив залпом весь микрофон, я вслух отметил, что вкус кваса какой-то отличительный – одновременно и сладковатый и резковатый и, как мне показалось, слегка на кочерге, в чем впрочем, я убедился позже.
— Ну, это же получи и распишись самом деле не квас, а бражка – ответила мне круглолицая баба.
— А почему же Вы называете ее квасом?
— Здесь кончено ее так называют.
— Спасибо большое, но предупреждать стоит!
Так я узнал еще одно местное значение слова «закваска».
Вообще, здесь в Зауралье, по крайней мере, в Лебяжьевском районе, идеже мы работали, очень интересно говорят — если скороговорка идет о ком-то в третьем лице, то характеризуя его поведение, в глаголах часто изменяются окончания.
Например, предложения «Симпатия стреляет…», «Она думает…» здесь произносят: «Спирт стрелят…», «Она думат…»
— Глядите! Лебедь снова разгоняется, — отвлек меня Мишутка от мыслей, что и как для него сделать хорошего, показывая рукой в завершение плеса. Лебедь действительно разбегался как настоящий большой ствол по взлетной полосе, помогая процессу взлета своими мощными крыльями и лапами.
— Вот, Мишка, он делает все, как настоящий самолет: разгонка, отрыв, выдерживание с увеличением скорости, набор высоты, полет за кругу, снижение, выравнивание, выдерживание, касание, — комментировал я по сию пору этапы полета лебедя, который снова приводнился неподалеку и, вышвыриваемый ветром и волнами, потихоньку удалялся от нас в конец плеса.
— Еще бы, но что же сделать для Мишки? И, вообще, а я могу сделать для него, находясь здесь в командировке? — Вернулся я к мучавшему меня вопросу, — Самое простое – отдать денег, которые он может использовать по своему усмотрению с большей пользой, нежели, если бы я на эти деньги ему что-в таком случае купил, возможно, совсем не полезное и не нужное ему. Скажем и сделаю, — решил я. Только найду подходящий момент.
— Видишь, гаденыш, что делает! – Снова прервал мои мысли громовый возглас Мишки, который, показывая рукой на правую фрагмент плеса, продолжал – пытается поймать молодого птенца лысухи!
А инде, куда показывал Мишка, разыгрывалась настоящая озерная драма. Ощутительн коршун, раз, за разом пикируя на группу лысух, пытался извлечь из кольца, образованного взрослыми особями, одного из молодых птенцов, которые находились изнутри. Ant. снаружи этого кольца. Все это сопровождалось громким разноголосым тревожным шумом. Лысухи, построив круговую оборону, мало-: неграмотный давали коршуну прорваться к птенцам, отбивая его атаки крыльями и острыми клювами. За всем тем коршун был настойчивым. Он то и дело пикировал получай лысух, взмывая вверх каждый раз после отбитой атаки. Совместно с атаками коршуна черная масса лысух то сжималась, ведь расплывалась как чернильное пятно. Мы очень боялись из-за птенцов. Это продолжалось, как нам казалось, бесконечно продолжительное время. Наконец, коршун, видимо осознав бесполезность своих действий, оставил лысух в покое и улетел невыгодный солоно хлебавши. Мы с Мишкой облегченно вздохнули и вернулись к нашей рыбалке.
По зрелом размышлении, что настал тот подходящий момент, я просто сказал: «Косолапый, мы тут сэкономили на бензине немного денег. Я переговорю с ребятами держи предмет помочь тебе финансами. Ты не против того, воеже мы дали тебе денег?»
— Каких денег? За словно? – оторвав взгляд от поплавка и повернувшись в мою сторону удивленно спросил Топтыгин.
— Ну, просто в качестве финансовой помощи тебе.
— Нет, дядек Вова, деньги я не возьму, — ответил твердо Михайло иванович.
— Это почему?
— Ну, я же их не заработал — ответил некто спокойно, глядя мне прямо в глаза.
От этого Мишкиного взгляда ми стало не по себе от одной мысли о томишко, что он мог подумать, что я допускаю возможность вздумалось о нем также, что он способен взять деньги прямо-таки так. Я был готов провалиться сквозь дно лодки, бесцельно как понял, что, совершенно не желая того, обидел его. Наступила долгая мучительная передышка. Я не знал, что мне делать дальше и как истощиться из этой неловкой ситуации. Действительно были на сто процентов правы тетька мудрые люди, которые говорили, что прежде, чем зайти куда-то, хорошенько подумай, как будешь выходить оттеда. На самом деле вопрос этот философский и очень замысловатый – подумал я. Одно дело, когда идешь где-нибудь в большом городе и, так, в подземном переходе видишь человека просящего подаяния. Не тунеядца, каких иногда много, а действительно нуждающегося. Ну, мимоходом положил ему одну крошку денег в шапку или еще в какую-нибудь его сочинение, приспособленную для сбора денег, и до свидания. Ни твоя милость его не знаешь, ни он тебя не знает. И твоя милость, вроде, сделал «доброе» дело и ему важно. Однако, не все так просто. Ведь часто в разговорах посереди людьми, даже среди знакомых, слышишь по этому поводу взять такую фразу: «это мне там зачтется». Ведь есть, давая подаяния, думающий так псевдоверующий человек, для самом деле, движим, — что следует с его но слов, — прежде всего, личной заинтересованностью «закрепить» себе место в раю. Ведь получается, что такие псевдоверующие должны (пре)бывать очень благодарны тому нуждающемуся, который принял от них благостыня, предоставляя им, тем самым, возможность «купить» сие самое место в раю. Лично я в такие моменты всегда испытывал и испытываю влюбленность глубокого стыда и неловкости за существующее неравенство, за сие его положение. И уж конечно никогда не думал, зачем это где-то «там» мне зачтется согласно одной лишь той причине, что воспитан я с самого раннего детства, кое-что называется, в духе материализма, правда, не воинствующего. Здесь с Мишкой, — нисколько другое дело. Совершенно нормальный парнишка, каких большинство, показавшийся в сельской среде, в которой, кроме обычной для их возраста учебы в школе требуется помогать родителям – иначе просто не выживешь с той мизерной зарплатой, которую, по причине государственной чудо-политике, получают взрослые на селе, — в ведении домашнего хозяйства. И, правильнее всего, зря я затеял разговор с Мишкой на эту тему. Малограмотный потому, что помощь ему и другим таким же, подсоба не нужна. Наоборот, помощь очень нужна, но, не более чем не отдельному сельскому жителю, а всему сельскому населению. А сие, согласитесь, прерогатива государства – создать равновозможные условия жизни в городе и деревне. И нежели дальше я углублялся мысленно в этот вопрос, тем хреновее ми становилось от того, что существует это неравенство, по какой причине управляют страной некомпетентные люди. Иначе бы за больше чем семьдесят послевоенных лет можно было бы задолго) до этого поднять уровень жизни в России до самого первого в мире. Огромная край с потенциально огромными самодостаточными природными ресурсами — только в услуга. Ведь, все что нужно, это грамотная международная и внешняя один другого обусловленные политики. И больше ничего.
— Извини Мишка. Не подумал. Твоя милость, конечно, прав. Я знал, что ты ответишь именно бесцельно, — уже соврал я, чтобы как-то разрулить сложившуюся неловкую ситуацию.
Ми было стыдно перед чистым душой неиспорченным простым деревенским парнишкой, переживающим ежедневно трудности сельской жизни. Стыдно за всех взрослых, через откровенных тунеядцев — попрошаек, которые забыв, что они возьми самом деле здоровые люди, потеряв это человеческое совершенство, живут только тем, что ходят и клянчат милостыню, прежде госслужащих и чиновников самого высокого уровня, ворующих у государства множество и миллиарды, которые не стоят и мизинца этого простого мальчишки.
Вследствие чего в моей стране существует такая вопиющая несправедливость, которую видят всё-таки, понимают все, но ничего не могут сделать, так чтобы искоренить ее окончательно, как когда-то искоренили черную оспу? Примерно (сказать), человек, который для того, чтобы просто найти дорога выжить своей семье и выжить самому, возьмет мешок картошки или — или еще что-нибудь, получает реальный срок в колонии строгого режима, и экой-нибудь чиновник, который обувает государство на миллиарды, — всего условный срок. Почему?!
А, например, какой-нибудь горе — вертухай, который кое как окончил среднюю школу, но, вследствие армии, научился чему-то и, таким образом, пролез как бы уж,– по другому не скажешь, — в органы, присосется к бедняге-пенсионеру и вымогает у него минуя стыда и совести последние копейки. Лексус такой не остановит – безвыгодный дай бог у того родственник влиятельный – по шапке получишь alias лишишься кормного места. Морду такому, как бы безлюдный (=малолюдный) хотелось, не набьешь – он же под защитой государства. Приёмом получишь срок. И как бороться со всеми этими паразитами?
А наши думцы – прислуга народа. Многие – за всех не говорю, так сиречь знаю лично нормальных, — вообще там ничего никак не делают, чтобы наш народ постепенно поднимался. Законы, которые они проталкивают и принимают в Думе, что служат им же, так как создают условия с целью создания самых обычных «кормушек». В таких условиях процветает в наполненный рост та самая коррупция, с которой призывают бороться наши многие очень высокопоставленные государственные мужи, у которых, иначе) будет то верить информации из инета, зачастую у самих «рыльце в пушку». Допустим, прикиньте, чтобы заработать десяток миллиардов на недвижимость, такому чиновнику, разве бы он даже получал в месяц по десять миллионов зарплаты не грех бы и что-л. сделать иметь продолжительность жизни, как минимум, в тысячу лет. Отколь деньги? – Либо обворовал государство, либо получил взятку. После то и другое надо судить. И лучше всего, как в Китае. По большому счету, по-хорошему, любую такую информацию о людях, занимающих высокое достоинство в государстве, должны обязательно проверять. Например, наша Счетная фолькетинг, проверив такую информацию, должна также публично возговорить – правдивая это информация или ложь. Если правда – обвинять по закону, публично, если ложь – судить тоже согласно закону того, кто эту ложь генерирует. Я понимаю, что-нибудь это может быть и часть информационной войны против России. Коли так, тем более, важно проверять ее, по крайней мере, ни в коем случае приставки не- оставлять без внимания. Иначе создаются условия для рождения разного рода кривотолков, фантазий, догадок, сплетен, мешающих нормальному развитию. Думаю, отечественный президент это, конечно, знает. Не дают ему иль он сам не хочет исправить сложившуюся ситуацию, – чтобы меня вопрос. И, если эта наша машина справедливости буксует, из чего можно заключить не все так просто в государстве Российском. Снова задача классика «Что делать?», становится злободневным.
Тема «Что делать?» вернул меня из таблица политики в реальность. Да, что же делать с Мишкой? В качестве кого к нему подступиться, чтобы он взял деньги? — спрашивал я себя, так ответа не находил.
— Смотрите, дядя Вова, что-ведь тащит своим птенцам – показывая на какую-то птицу, пролетающую мимо нас и планирующую словно аршин проглотил в камыши, сказал Мишка.
Присмотревшись к птице, на которую указывал Медведь, я узнал в ней обычного болотного луня, отличающегося от коршуна сильнее длинным хвостовым оперением и более светлым окрасом. В когтях луня – было чудно видно — трепыхалась большая лягушка, которая, видимо, предназначалась его птенцам в качестве обеда.
— А, действительно, что французы едят лягушек? – неожиданно спросил меня Михайло иванович.
— Да, вроде она у них за деликатес идет. Французов хоть из-за этого «лягушатниками» называют.
— Снедать! – отметил я уже про себя. При упоминании французов я мгновенно вспомнил «Уроки французского» Валентина Распутина, идеже молодая учительница французского Лидия Михайловна пыталась помочь своему прилежному и способному ученику безвыгодный только в освоении иностранного языка, но и чтобы просто прогнать в то трудное послевоенное время. Когда он наотрез отказался с угощения в ее доме, от продуктов, которые она ему присылала почтовой посылкой, симпатия вспомнила и предложила игру в «пристенок». Эта простая представление, на которую он согласился, позволила учительнице дать (объективная) ему «честно заработать» хоть какую-в таком случае мелочь, на которую он мог купить себе и зерно и молоко. Правда, после того как за этим занятием их застал председатель школы Василий Андреевич, проживавший по — соседству, Лидию Андреевну уволили.
— Нужно сделать так же – подумал я, — то есть, мало-: неграмотный просто дать деньги, а дать за что-то, как например, за работу или еще что-либо. Главное, затем чтоб не создавалось впечатление, что эти деньги достались ему непринужденно так. Тогда Мишка не должен отказаться.
К концу дня расклад нашей рыбалки был в таком роде: Мишка поймал девять приличных карпов, я всего два.
— Елки-палки! – начал я процедуру обработки, верней, обмана Мишки.
— Что, дядя Вова?
— Я же совсем забыл! Выше- дядя Сережа, ну, ты его знаешь. Помнишь, твоя милость восхищался тем, как он круто летает? Так во, этот дядя Сережа сегодня вечером должен уехать в Омск. Я обещал домчать ему рыбу, которой он хотел угостить своих родственников. В общем, твоя милость можешь продать нам свою рыбу? Моей, как вишь, маловато – «лепил» я Мишке, излагая несуществующую придуманную поспешно проблему.
— Продать? – переспросил Мишка.
— Да, просто продать нам, а неважный (=маловажный) кому-то. Ты же, все равно, хотел ее обратить в деньги на рынке. Тем более, что ты же ее непосредственно добыл, то есть, честно заработал.
— Ну, да, получи рынке рыба хорошо расходится.
— А в какую цену у вас тогда рыба?
— Это, дядя Вова, смотря какая рыба. Сырок, (пред)положим, по сто рублей, Карась – восемьдесят, карп – сто.
— Ну-ка, Мишка, мы купим у тебя всю рыбу по сто рублей следовать килограмм. Идет?
По его лицу было видно, почему внутри у Мишки происходит настоящая борьба. С одной стороны, пошеве всего, ему было неудобно брать деньги за рыбу. С новый – они ему были нужны, так вчера во година игры в футбол он мне рассказывал, что у его сестры торопливо день рождения, и он хотел подарить ей кроссовки для лето.
— Идет – после долгой и мучительной паузы, наконец, выдавил Михайло иванович.
— По рукам.
Мы пожали друг другу руки, и довольные сделкой — любой по своей причине, начали собираться домой. Я понимал, аюшки? договорившись с Мишкой, таким образом, я, на самом деле, вничью ему не помог, так как рыбу он нехай позже, но, все равно бы продал. Однако, сие был нормальный выход из сложившейся неловкой ситуации с глупым с моей стороны предложением ему денег.
— Дядько Вова! Смотрите!
Я обернулся в сторону, куда показывал Мишка. С густого камыша, примерно посередине плеса, на котором тренировался шипун, я увидел настоящее чудо из сказки Ганса Христиана Андерсена: к примелькавшемуся нам вслед за день лебедю выплыла – это было понятно – лебедь – мамонька с выводком птенцов. Интересно было то, что в полном составе день лебедка с птенцами отсиживалась в густом камыше и выплыла в открытый плес только к вечеру. Лебедь-папа, не тратя времени без толку, тренировал весь день свои крылья. Однако, интереснее (за было то, что птенцы уже размером с взрослых лебедей, были двусмысленно какого цвета — они как будто были сделаны с грязной серой ваты и выглядели действительно как маленькие шкодливые человеческие мелкота, не пропускающие ни одной лужи. Они даже держались — можно подумать чувствуя эту разницу — как-то виновато, особняком с взрослых грациозных белоснежных величественных родителей. Вот, уж ей-ей «гадкие утята» – подумал я, сравнив их с героем известной детской сказки. А как бы то ни было наступит день преображения, когда они, — как с непонятной формы невзрачной куколки появляется, словно нарисованная художником, малограмотный жалеющим красок, красивая грациозная бабочка, — из «гадких утят» станут красивыми белыми грациозными птицами.
Посмотрев а ещё некоторое время на лебедей, и, думая каждый о своем, автор поплыли по лабиринтам камыша к берегу.
Примерно через лунный (серп мы уехали из Черемушек в Подмосковье. А Мишку я с тех пор вяще не видел. И как сложилась дальнейшая судьба простого Зауральского мальчишки, я малограмотный знаю, хотя, думаю, что он стал нормальным настоящим человеком, настоящим мужчиной. Я в этом даю голову на отрез.
Москва-Черемушки-Москва 2002 г. V. Sokol

https://www.youtube.com/watch?v=R6sT5jfBgrM#t=9.313592
925 8 904699 2281

Яндекс.Метрика