Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений

Гордость карасей и предубеждение царей

  • 22.11.2017 08:20

Как иси на небеси
жили-были иваси,
иваси-карасики
по небу-морю лазили!

И у этих карасей-ивасей
каждый день другого был чудней:
ай, расхаживать на длинных хвостах,
говорить на разных языках
да на землю смотреть свысока.

Вот такая у них душа!
Но про эту душу вам скажу:
мне молчать велели, ни гугу!

А рассказ я поведу о другом:
жил средь них карась Ивась, он не ртом
разговоры глупые вёл,
а мозгами жирными плёл
паутину думок своих:
«Вот спущусь на землю, под дых
дам любому кто ниже меня,
ведь кто на небе, тот и главный, то есть я.»

Как сказал, так и сделал, свалил
он с небес на землю, а за ним
то ли слухи, а то ли молва:
мол, упал Ивась — разъелся, как свинья!

И летел карась Ивась до земли,
а вослед ему смеялись караси,
насмеявшись, разошлись по домам:
по кучнистым, белым, серым облакам.

А карась упал в ту среду,
где я, братцы, тотчас и умру:
опустился он на дно глубоких вод.

Глядь, там кружат дружный хоровод
жирные такие караси,
а за ними сельдь иваси
быстрыми хвостами гребёт,
косяками огромным идёт!

Стало дурно карасю Ивасю:
«Как же так, я что-то не пойму
почему карась и ивась
раздвоились, жизнь не удалась?»

Но не глядели рыбы на него,
веселились, плавали, на дно
опускались да снова всплывали
и зачем-то ртом воздух глотали.

Захотелось карасю Ивасю
тоже глотнуть воздух, он по дну
своим мощным хвостом пошёл
и до берега быстро дошёл.

Вышел он на сушу голяком
да на брюхе по песочку ползком.
Так добрался он до центра земли —
до скрипучей деревенской двери.

Постучалась скотинка и вошла,
а семья в дому не поняла
чи корова, чи бык перед ней?
И к столу зовут его поскорей.

А на ужин у них уха
из карасей, ивасей… Потроха
затряслись у гостя, он вскипел,
вылил уху и скорей
из страшного дома вон!
Бежал и бубнил: «Всё сон!»

Домчался до Ильмень-реки,
там сидят, рыбачат рыбаки:
то плотва попадётся, то карась.
Увидали Ивася, кричат: «Залазь
поскорее в наше ведро!»

Глядь Ивась, там рыбы полно,
задыхается она и бьёт хвостом.
«Не о том мечтал я, не о том!» —
и схватил герой наш то ведро,
прямо в реку выплеснул его.

И поплыли караси по реке.
Взбеленились рыбаки, айда ко мне:
так и так «Иванна, твой Ивась
нам житья не даёт, эка мразь!

Унеси его скорей на небеси,
где гуляют толсты караси,
жирными боками трясут,
разговоры ни о чём свои ведут.»

Я вздохнула глубоко и поняла:
зря с небес карася содрала,
то гордыня была не его —
моя душенька вселилась в него!

Как же быть? Да надо душу изымать
и свою гордыню усмирять.
Но что станет тогда с карасём,
как же будет он с душою пустой:
куда пойдёт, зачем и что поймёт,
может, кинет кого или убьёт?

Так я думала долго, год-другой.
И решила: надо жить уже самой!
Вылезла из Ивася я и ушла.
Села, Азбуку пишу, а сама
наблюдаю: как там мой карась?
Рыбаки кричат: «Иванна, слазь,
уходи из сказки, пошла вон!»

Всё, ушла! Карась пошёл домой.
И ведь дом придумал он себе:
в топком иле сидит, на дне
да глазами пустыми глядит:
не пройдёт ли мимо бандит?
Ну и всё, вроде, сказки конец.

Нет, захотел покушать молодец.
И додумался ведь он покинуть дом:
вылез, по дороженьке побрёл.

А дорога деревенская узка,
прёт лошадка на него! Глаза
рыбьи округлились до небес,
и подумал Ивась: «Мне конец!»

Тут с телеги протянулась рука
и схватила молодого едока —
это дед Ходок-туда-сюда
пригласил в телегу сынка.

А карась смекнул, сообразил:
разговоры длинны заводил
о жизни той в заоблачных мирах,
где караси-иваси в облаках
на землю глядят свысока:
дескать, боги мы, такие дела!

Разозлился дедок Ходок,
слез с телеги, Ивася поволок
прям в торговые ряды, туда
где в продаже караси и плотва.

Кинул рыбину на лавку и бегом,
прыг в свою телегу. «Пошёл! —
за уздечку дёрнул коня. —
Видно, бес попутал меня!»

Огляделся карась Ивась
и сказал дохлой рыбе: «Ну, здрасть!»
Не услышали его караси,
в ряд лежат, в зрачках застыло: «Спаси!»
Растолкать Ивась пытался друзей.

«Ишь ты, выискался тут добродей! —
продавец отпихнул Ивася. —
На убой отправлю, жирный как свинья!»

Заплохело божьей твари, спрыгнул он
и до дома нового ползком!
И дополз. Запыхался, упал,
в ил зарылся, отлежался, встал
и о небе вспомнил своём:
«Как же мне вернуться домой?»

Ох, пытался он прыгать и летать!
Но толсту тушу где там оторвать
от земли, от матушки сырой.

Зарылась рыбина в песок с головой
и сидела там ровно два дня,
море сине вспоминала, где плотва,
караси, иваси живут:
плавают да песенки поют.
Захотелось и ему туда:
«В море мои братья, да!»

И нырнул карась Ивась в Ильмень реку
да пошёл на хвосте по дну,
добрался он до устья реки,
глотнул солёной воды
и поплёлся искать своих,
хвостатых, таких родных!

Но куда там! Ведь он ростом с мужика,
убегает от него плотва,
караси в друзья не идёт,
а иваси в холодных водах живут.

Тут взмолился карась Ивась:
«Тётя Инна, с детской Азбуки слазь
и верни меня, пожалуйста, домой!»
Оторвалась я от писанины: «Чёрт с тобой!»

Дунула я в небо. Бог вздохнул,
он мой замысел сразу смекнул:
и посыпались с небес караси,
прямо в море бултыхались их хвосты,
а размером каждый — с мужика,
плавники, как могучая рука.
Они море всё застлали собой!

Что мне делать с такою горой?
И задумалась я на целый день,
и решила: дальше думу думать лень,
и пустила всё на самотёк,
коль сожрут акулы их, знать, срок истёк!

Но не тут то было, подплыла
к ним поближе морская свинья
и зовёт за собой на бережок:
«Айда бока прогреем, там песок!»

И пошли караси-иваси
косяком по суше, а хвосты
закрыли собою весь брег!
В ужасе крестился человек,
чайки плакали: «Сожрут нашу жратву
эти твари, мир идёт ко дну!»

Ан нет, не угадали, мир стоял
и по швам нисколько не трещал,
только рыбой пропахло вокруг.
Вон смотри, и наш шагает друг
карась Ивась впереди.
«Он здесь видел всё уже, за ним иди!»

Дошли они до центра земли —
до скрипучей деревенской двери.
А что было потом, не расскажу,
лишь на руках, на пальцах покажу.

Вот и до ярмарки карасики добрались,
с торгашами рыбы расквитались.
Стал тут думать уездный люд:
как разбойников изжить иль обмануть?

И зовут они на помощь мужика
деревенского Ивана Большака.
Но Большак, он вовсе не гора,
а всего лишь, как три мужика.

Потёр Иван лобище и смекнул:
длинны сети рыбацки развернул
и накинул их на карасей.
Свистнул мужикам, а те скорей
поволокли добычу к центру земли —
к царской размалёванной двери.

Выходил царь на злато крыльцо,
чесал пузо, в ус дул, тёр чело
и решил, что скот нельзя терять,
приказал их в армию забрать.

Ай, как шили мундиры сорок дней
швеи, мамки, няньки! И взашей
гоняли отсель маленьких ребят,
приходили те глазеть на солдат.

Вот истёк срок: сто дней, сто ночей.
Не узнать карасей-ивасей:
бравые ребята, на подбор,
сабли востры, головной убор,
под шеломами морды блестят,
порубить желают (могут) всех подряд!

«Мы готовы сечь, топтать!» Эх, царю
вложить бы в голову умища суму,
а не толстые, смешные калачи
(предупреждали ведь его врачи).

А теперь… Глазища рыбьи глядят
выстроившись в бесконечный ряд
и готовы искромсать весь народ.
Ещё минуты две и вперёд!

В ужасе зовёт царь Большака,
но Иван пока ходил туда-сюда,
потоптало наше войско народ
и уже до Германии прёт!

Но с Германии кричат: «Уже пора
звать богатыря Большака!»
Скорописную грамотку пишут
да жирного голубя кличут
и по ветру письмо пускают,
мол, голубка дороженьку знает.

А пока голубка шла туда-сюда,
на Руси стояла тишина,
да весёлый рассудком народ,
нарожал малых деток и вперёд:
пашем, жнём да снова сеем —
себя никогда не жалеем!

Вот и Ивану от печки зад открывать неохота:
«Больно надо спасать кого-то!»
Пока поднялся, обулся, оделся,
из дома вышел, осмотрелся,
караси уж пол-Европы помяли,
стеной у Парижа встали
и уходить не хотят,
требуют вернуть их назад:
то бишь, обратно на небо!

Но во Франции не было
заумных в голодные годы.
Побежали спрашивать у Природы.

Природа молчала долго,
потом кивнула на Волгу,
откуда шагал Большак
примерно так:
«Ать-два, левой,
нам бы с королевой
хранцузкой породниться —
на фрейлине жениться!»

Подходит Большак к границам,
а там караси в мундирах
и бравый Ивась командиром:
стоят, сыру землю топчут,
о небесищах ропщут.

И пошёл Иван
по крестьянским дворам:
«Нужна машина кидательная
увеличенная стократено —
окаянных закинуть на небо.
Плотников сюда треба!»

Прибегали плотники: рубили,
строгали, пилили, колотили
и сляпали огромную махину —
камнеметательную машину.

Как сажали в неё солдатушек
да забрасывали в небо ребятушек,
и так до последнего карася!
Ох, вздохнула мать сыра земля!

А на небе синем иваси
глотнули с радостью своей среды
и давай расхаживать на длинных хвостах,
говорить на разных языках
да на землю смотреть свысока.
Вот такая у них душа!

Ну, а Ванька в героях ходил,
так как всей Европе угодил.
Королев да принцесс целовал,
милу фрейлину к замужеству звал.

Теперь уж точно сказке конец.
Большак ведёт под венец
девку нерусску, та плачет:
увезут далеко её, значит,
а там жизнь, говорят, нелегка —
у царя больна голова!

Да и на небе не легче,
там господу мозги калечат
стада карасей-ивасей,
ведь нет никого их мудрей!

Яндекс.Метрика