Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений

Д/д

  • 05.04.2017 11:05

Д/д.

Открыв зыркалки, я осмотрелся, местечко было угнетающим, размытые  серые стены, вдоль цвету похожие на блевотину, пол мутновато-коричневого цвета, всецело ободран, на потолке висела одна лампочка без люстры. Подняв голову, я был в силах детально все увидеть.  В комнате стояли две советские, железные кровати, обшарпанная тумбочка, одно большое очко с решёткой, и две двери, первая дверь была на  вид железной с отверстием в середке, вторая напротив моей кровати была, такого же цвета, в качестве кого и пол, да и по виду такая же. Смотря  в дальше некуда, я, сумбурно, начал вспоминать вчерашний день. Начинался он делать за скольких обычно, проснувшись, сходил за молоком к соседям, потом как купить яйца, для обеденных блинов (это была моя призвание) но, на эти деньги я купил конфеты и пока шел навыворот съел их все, я знал, что меня будет вдувать прабабушка, но желание было сильнее страха наказания. Через сладких конфет захотел воды, еще погода стояла жаркой и, идучи по раскалённой дороге, мечтал о дожде, хотя и не люблю пасмурную погоду. Шел на родину я быстро, как будто предчувствовал что-то не ладное. Войдя в намет, я увидел мужчину и женщину в милицейской форме, а около стола сидела зареванная прабабушка. Кухонька была безвыгодный большая с маленьким окном напротив стола. Прабабушка сидела из-за столом плакала, и читал бумажку. Пройдя к ней, я мог сильнее подробно разглядеть людей в форме. Не знаю для зачем, но я сразу посмотрел на погоны (инстинкт), хотя и отнюдь не знал звания, у обоих были маленькие звездочки, но расположенные ровно по-разному, я предположил у кого красная полоса и звездочки по обе стороны, оный и главный (женщина), тоже не знаю для, чего ми нужна была эта информация. Первым я разглядел женщину, симпатия мне сразу не понравились, была похожа на утонченную толстенькую свинью, чуть подведенными губами красной помадой, поросячьем носом  огромными толстыми руками. А старик был полной противоположностью, угрюмый, худой, как будто в нем мало-: неграмотный было жизни, длинный и сгорбившейся. Напомнили они мне Доктора Верховцева и Весельчака, меня сие немного рассмешило. Затем был долгий разговор, я не понимал о нежели, все это время, я думал, зачем они пришли? Как-никак появление милиции никогда не было предвестником хороших вестей, сие знал каждый с раннего девства. Прабабушка продолжала плакать, ей сунули другую бумагу, получи которой она расписалась. И тут я испугался, сдала меня родная прабабка, из-за какие-то конфеты. Я  так делал часто, а она безвыездно время говорила, что придёт за тобой милиция. Вишь и пришла, подумал я. Все таки накаркала колдунья, подумал я равно вспомнил один странный момент, когда-то давно к нам приезжала странная семейный круг, их сын заикался, а она его  (так она говорила), задруга была в восторге, похоже это была их последняя Надя, они, потом часто к нам приезжали и привозили мне заедки.

Затем, женщина, своей свиной мордой, шепнула что-ведь прабабушке на ушко, и прабабушка заревела с новой силой. Через всего происходящего я заплакал, хотя до этого стойко держался. Я ревел тутти громче и громче, не знаю почему. Прабабушка поцеловала меня в молодчик, наверное, для того, чтобы успокоить, но в эту а секунду худощавый стал подходить ко мне, на его деятельность я попятился назад и встал за спиной прабабушки. Но сие не помогло, я стал реветь еще сильнее, он схватил меня, прабабушка нуль не сказала, а я был бессилен против человека в милицейской форме и спирт потащил меня в машину, через несколько минут, пришла бабирусса-полицейский, сказала, что все будет хорошо, но вопить, не переставал уже специально. И мы поехали в неизвестном ми направлении.

Со вчерашнего дня я перестал верить людям в форме, симпатия сказала, все будет хорошо, но я лежу в неизвестном месте, в незнакомой комнате, беспримерно голодный, да и воняет тут еще. И не было надежды, что же меня, кто-нибудь заберёт, ведь увезли от прабабушки, сие был самый родной человек. Родители, я думаю, даже бы приставки не- спохватились, если бы забрали меня от них. Я далеко не нужен был им, я мешал им счастливо жить, они, были, молодыми у них были близкие заботы дела. Нас часто оставляли с братом дома одних, Ми приходилось исполнять все обязанности своих родителей, готовить, содержать, одевать, смотреть, чтобы не баловался, а иногда самому, беспричинно хотелось подурачиться. А когда они приходили, мы уже спали, а проснувшись, их сейчас не было, возможно, что они вообще не приходили. Свое) время, что по несколько недель их не было под своей смоковницей,  и мы были предоставлены сами себе, но возникали проблемы, ми надо было кормить, младшего, а дома ничего не было, и если так я шел к соседям и просил еды. Соседи были хорошие, они ни в жизнь не отказывали, забирали нас к себе и мы игрались с их тремя дочерьми, ночевали у них, в общем, жили, впредь до тех пор, пока не приходили родители. И так было перед каждого лета, потом я уезжал к прабабушке, а брат к бабушке и в летнее время мы не виделись. Лёжа на кровати, я думал, идеже же сейчас мой родной брат, что с ним, забрали ли его круглым счетом же, как меня и куда отвезли? И что вообще происходит?

Благоухание от деревянной двери усиливалась, встав с кровати, я пошел к окну, пахучесть там был менее ядовитый. Из окна было небось, не асфальтированную дорогу, она  уходила за пределы видимости изо окна, около дороги стояло береза, а чуть дальше заброшенная постройка. Дерево, было не высоким, молодым с него начинали подниматься листья, от этого мне становилось еще грустнее. Сия вонь не давала мне покою. Я решил узнать, почто это и как с этим бороться, открыв эту хлипкую плита, увидел унитаз, такого же блевотного цвета, как и стены в комнате. Я от жилетки рукава не мог сделать с этим запахом, он шел, прям с него. Закрыл дверь плотнее, я лег, живот бурчал и хотел уплетать. Я знал, если хочешь кушать, а  нечего, то следует спать. Я, дома, так часто делал, накормив брата, наш брат ложились спать. Зная это я лег спать.

Сквозь неясный, услышал, что кто-то открывает железную дверь. В комнату вошли двум женщины в серых халатах. Первая была женщина в возрасте, вторая помоложе. Я предположил, яко женщина постарше это врач, на шее у нее висела, эскапада, которой слушают  человека. А вторая была с подносом, медсестра, поставив его получай тумбочку, она ушла. Подойдя ко мне, она спросила, насчет мое самочувствие, я ответил, что чувствую себя не будь здоров хорошо, сказа про этот мерзкий запах и про глад. Поводя этой холодной штукой по груди, она сказала, подобно как я могу покушать. А про это мерзкий запаха ничего отнюдь не сказала. Так же я спросил, где нахожусь, и когда меня заберут, а ответа не последовала. Честно говоря, я был и этой полученной информации -радехонек), я не в тюрьме, а больнице. Стало понятно, почему плакала, прабабушка, наверное, я сильно заболел, но почему меня забрала милиция, сообразить я не мог? После сна кушать хотелось еще побольше, подойдя к тумбочке, я взял поднос и поставил на кровать, двор о двор тумбочки, как мне казалось было неудобно кушать. Держи подносе был перловый суп, который я терпеть не был способным. Да и по вкусу он мне напоминал просто перловку с водным путем. Запах перловки и туалета, вызывали блевотный приступ, но шамать надо было, так как не знал, когда я в соседний раз покушаю. Второе блюдо, было не менее отвратительным, живец с макаронами. Рыба безвкусная. По выбирал макароны, выпил компотик и сухофруктов, это единственно, что мне понравилось. Мне из этого явствует не много легче, но не покидали мысли о книжка, где я и сколько мне тут же сидеть? Убрав плато, я подошёл к окну, темнело, но я еще мог разглядеть, в сторону, дерево, стройку. По дороге проходили люди, проезжали механизмы. Люди шли, опусти  логову вниз, смотря себе лещадь ноги, лиц я не видел, но мне казалось, что-нибудь никто из них не улыбнулся ни разу, шли с угрюмыми лицами. Механизмы проезжали быстро. Мне было интересно, куда они и старый и малый идут, какая судьба у них. Я им завидовал, они могли с улыбой для лице идти, куда захотят, делать все, что им заблагорассудится. А я не более чем мог сидеть на окне и наблюдать за ними, сие было несправедливо, мне стало еще грустней от моих рассуждений. Нате улице холодало, поэтому я решил перебраться в кровать. Недолгое перфект, раздумывая о несправедливости, я заснул.

Проснулся я от ужасного скрипа беспременно двери, в проеме показали все те же две дамское сословие, медсестра принесла завтра, а врач был со шприцом в руках. С вида врача со шприцом, я испугался, до жути боялся уколов. Лиходей в сером одеянии сказал, ложись на живот и стяни штанину. Я представил, на правах меня тащат на плаху, один миг и все….  Хоть не почувствовал боли, рука была наметана. Врач ни плошки больше не сказал и быстрым шагом вышел из комнаты и закрыл брат мужа. Зачем они закрывают дверь, ведь бежать мне некуда, я хоть не знаю, где нахожусь? Завтрак был, как и устарелый ужин отвратительным. Перловая каша, на воде, без сахара, кусочек питание и приторно сладкий чай. Но выбора не было, из-за этого я начал кушать через немогу, скушал все. Единственным времяпрепровождением  было корпение на подоконнике, и разглядывание людей и машин. Но со быль ничего не изменилось, все те же грустные с опущенными головами прислуга, те же быстро мчащиеся машины и все тот а сидящий на подоконнике я.  Только с дерева опало больше листьев. Ни с сего, железная дверь опять открывается, я быстро шмыгнул на станок, опять зашел врач, но с ним была другая тетка. Сказав своё имя, она присела рядом со мной. С трудом глотая слюну, симпатия скала, твои мам и папа умерли, мы едем в незрелый дом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Яндекс.Метрика