Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений

Д/д

  • 05.04.2017 11:05

Д/д.

Открыв ставни, я осмотрелся, местечко было угнетающим, размытые  серые стены, соответственно цвету похожие на блевотину, пол мутновато-коричневого цвета, кругом ободран, на потолке висела одна лампочка без люстры. Подняв голову, я был в силах детально все увидеть.  В комнате стояли две советские, железные кровати, обшарпанная тумбочка, одно большое интервал с решёткой, и две двери, первая дверь была на  вид железной с отверстием промеж, вторая напротив моей кровати была, такого же цвета, точно и пол, да и по виду такая же. Смотря  в верхушка, я, сумбурно, начал вспоминать вчерашний день. Начинался он словно обычно, проснувшись, сходил за молоком к соседям, потом поставлен в необходимость купить яйца, для обеденных блинов (это была моя повинность) но, на эти деньги я купил конфеты и пока шел назад съел их все, я знал, что меня будет вклеивать прабабушка, но желание было сильнее страха наказания. Через сладких конфет захотел воды, еще погода стояла жаркой и, спеша по раскалённой дороге, мечтал о дожде, хотя и не люблю пасмурную погоду. Шел до дому я быстро, как будто предчувствовал что-то не ладное. Войдя в хоромы, я увидел мужчину и женщину в милицейской форме, а около стола сидела зареванная прабабушка. Кухонька была малограмотный большая с маленьким окном напротив стола. Прабабушка сидела ради столом плакала, и читал бумажку. Пройдя к ней, я мог больше подробно разглядеть людей в форме. Не знаю для что такое?, но я сразу посмотрел на погоны (инстинкт), хотя и отнюдь не знал звания, у обоих были маленькие звездочки, но расположенные согласно-разному, я предположил у кого красная полоса и звездочки по обе стороны, оный и главный (женщина), тоже не знаю для, чего ми нужна была эта информация. Первым я разглядел женщину, возлюбленная мне сразу не понравились, была похожа на утонченную толстенькую свинью, несколько подведенными губами красной помадой, поросячьем носом  огромными толстыми руками. А пиджак был полной противоположностью, угрюмый, худой, как будто в нем приставки не- было жизни, длинный и сгорбившейся. Напомнили они мне Доктора Верховцева и Весельчака, меня сие немного рассмешило. Затем был долгий разговор, я не понимал о нежели, все это время, я думал, зачем они пришли? То появление милиции никогда не было предвестником хороших вестей, сие знал каждый с раннего девства. Прабабушка продолжала плакать, ей сунули другую бумагу, сверху которой она расписалась. И тут я испугался, сдала меня родная прабабка, из-за какие-то конфеты. Я  так делал часто, а она полно время говорила, что придёт за тобой милиция. Смотри и пришла, подумал я. Все таки накаркала колдунья, подумал я равно вспомнил один странный момент, когда-то давно к нам приезжала странная хомут, их сын заикался, а она его  (так она говорила), близкие была в восторге, похоже это была их последняя Надя, они, потом часто к нам приезжали и привозили мне сласти.

Затем, женщина, своей свиной мордой, шепнула что-в таком случае прабабушке на ушко, и прабабушка заревела с новой силой. Ото всего происходящего я заплакал, хотя до этого стойко держался. Я ревел совершенно громче и громче, не знаю почему. Прабабушка поцеловала меня в лбишко, наверное, для того, чтобы успокоить, но в эту но секунду худощавый стал подходить ко мне, на его продвижение я попятился назад и встал за спиной прабабушки. Но сие не помогло, я стал реветь еще сильнее, он схватил меня, прабабушка пусто не сказала, а я был бессилен против человека в милицейской форме и возлюбленный потащил меня в машину, через несколько минут, пришла хавронья-полицейский, сказала, что все будет хорошо, но вопить, не переставал уже специально. И мы поехали в неизвестном ми направлении.

Со вчерашнего дня я перестал верить людям в форме, возлюбленная сказала, все будет хорошо, но я лежу в неизвестном месте, в незнакомой комнате, очень голодающий, да и воняет тут еще. И не было надежды, сколько меня, кто-нибудь заберёт, ведь увезли от прабабушки, сие был самый родной человек. Родители, я думаю, даже бы неважный (=маловажный) спохватились, если бы забрали меня от них. Я безграмотный нужен был им, я мешал им счастливо жить, они, были, молодыми у них были приманка заботы дела. Нас часто оставляли с братом дома одних, Ми приходилось исполнять все обязанности своих родителей, готовить, питать, одевать, смотреть, чтобы не баловался, а иногда самому, где-то хотелось подурачиться. А когда они приходили, мы уже спали, а проснувшись, их уж не было, возможно, что они вообще не приходили. В (прежнее, что по несколько недель их не было у себя,  и мы были предоставлены сами себе, но возникали проблемы, ми надо было кормить, младшего, а дома ничего не было, и коли на то пошл я шел к соседям и просил еды. Соседи были хорошие, они вовек не отказывали, забирали нас к себе и мы игрались с их тремя дочерьми, ночевали у них, в общем, жили, поперед тех пор, пока не приходили родители. И так было вплоть до каждого лета, потом я уезжал к прабабушке, а брат к бабушке и в летнее время мы не виделись. Лёжа на кровати, я думал, идеже же сейчас мой родной брат, что с ним, забрали ли его просто так же, как меня и куда отвезли? И что вообще происходит?

Фетор от деревянной двери усиливалась, встав с кровати, я пошел к окну, фетор там был менее ядовитый. Из окна было вроде, не асфальтированную дорогу, она  уходила за пределы видимости с окна, около дороги стояло береза, а чуть дальше заброшенная незавершенка. Дерево, было не высоким, молодым с него начинали сбывать листья, от этого мне становилось еще грустнее. Каста вонь не давала мне покою. Я решил узнать, по какой причине это и как с этим бороться, открыв эту хлипкую портун, увидел унитаз, такого же блевотного цвета, как и стены в комнате. Я сойдет не мог сделать с этим запахом, он шел, прям ото него. Закрыл дверь плотнее, я лег, живот бурчал и хотел жрать. Я знал, если хочешь кушать, а  нечего, то приходится спать. Я, дома, так часто делал, накормив брата, я ложились спать. Зная это я лег спать.

Сквозь спанье, услышал, что кто-то открывает железную дверь. В комнату вошли двум женщины в серых халатах. Первая была женщина в возрасте, вторая помоложе. Я предположил, словно женщина постарше это врач, на шее у нее висела, закидон, которой слушают  человека. А вторая была с подносом, медсестра, поставив его держи тумбочку, она ушла. Подойдя ко мне, она спросила, ради мое самочувствие, я ответил, что чувствую себя не куда хорошо, сказа про этот мерзкий запах и про недохватка. Поводя этой холодной штукой по груди, она сказала, ровно я могу покушать. А про это мерзкий запаха ничего мало-: неграмотный сказала. Так же я спросил, где нахожусь, и когда меня заберут, только ответа не последовала. Честно говоря, я был и этой полученной информации радехонек, я не в тюрьме, а больнице. Стало понятно, почему плакала, прабабушка, видно, я сильно заболел, но почему меня забрала милиция, въехать я не мог? После сна кушать хотелось еще побольше, подойдя к тумбочке, я взял поднос и поставил на кровать, орие тумбочки, как мне казалось было неудобно кушать. В подносе был перловый суп, который я терпеть не был в силах. Да и по вкусу он мне напоминал просто перловку с вплавь. Запах перловки и туалета, вызывали блевотный приступ, но проглатывать надо было, так как не знал, когда я в соседний раз покушаю. Второе блюдо, было не менее отвратительным, рыбица с макаронами. Рыба безвкусная. По выбирал макароны, выпил компотик и сухофруктов, это единственно, что мне понравилось. Мне из чего следует не много легче, но не покидали мысли о часть, где я и сколько мне тут же сидеть? Убрав плато, я подошёл к окну, темнело, но я еще мог разглядеть, с дороги, дерево, стройку. По дороге проходили люди, проезжали механизмы. Люди шли, опусти  логову вниз, смотря себе около ноги, лиц я не видел, но мне казалось, кое-что никто из них не улыбнулся ни разу, шли с угрюмыми лицами. Механизмы проезжали быстро. Мне было интересно, куда они весь идут, какая судьба у них. Я им завидовал, они могли с улыбой бери лице идти, куда захотят, делать все, что им заблагорассудится. А я чуть мог сидеть на окне и наблюдать за ними, сие было несправедливо, мне стало еще грустней от моих рассуждений. Нате улице холодало, поэтому я решил перебраться в кровать. Недолгое досуг, раздумывая о несправедливости, я заснул.

Проснулся я от ужасного скрипа непоколебимо двери, в проеме показали все те же две нежный пол, медсестра принесла завтра, а врач был со шприцом в руках. С вида врача со шприцом, я испугался, до жути боялся уколов. Кровопивец в сером одеянии сказал, ложись на живот и стяни штанину. Я представил, как бы меня тащат на плаху, один миг и все….  Аж не почувствовал боли, рука была наметана. Врач ни плошки больше не сказал и быстрым шагом вышел из комнаты и закрыл деверек. Зачем они закрывают дверь, ведь бежать мне некуда, я аж не знаю, где нахожусь? Завтрак был, как и вечорошний ужин отвратительным. Перловая каша, на воде, без сахара, кусочек питание и приторно сладкий чай. Но выбора не было, потому я начал кушать через немогу, скушал все. Единственным времяпрепровождением  было зад на подоконнике, и разглядывание людей и машин. Но со былое ничего не изменилось, все те же грустные с опущенными головами семя, те же быстро мчащиеся машины и все тот но сидящий на подоконнике я.  Только с дерева опало больше листьев. Здорово живёшь, железная дверь опять открывается, я быстро шмыгнул на термокроватка, опять зашел врач, но с ним была другая девочка. Сказав своё имя, она присела рядом со мной. С трудом глотая слюну, возлюбленная скала, твои мам и папа умерли, мы едем в инфантильный дом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Яндекс.Метрика