Литературный портал

Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Литературный портал archives for Март 2017

Как все начиналось…

  • 30.03.2017 03:02

1 президент(ствующий) Одиночество

История о самой обычной девчёнки, которые, мы минуя не замечаем занятые своими мыслями и проблемами.  Пожалуй начну с самого азбука.

Вечером в один из мартовских дней сидевши за компьютером я была как не одна.

Сидела размышляя о том как красив мой одноклассник и (то) есть бы мне хотелось с ним быть, вдруг ворвался шелест от открывающейся двери скрежет  ключа в скважине замка.  Я знала который это- в очередной раз пьяный отчим,  я вышла к нему чтоб так как то развеять своё одиночество.

Мать гуляла с подругой с четырех часов дня, а теперь уже почти восемь. Она так же безбожно поперечка.  Поговорив с пьяным чудовищем я побрела в комнату, услышив разговор «отца» поняла почто скоро на ведуются гости такие же как и симпатия. Пьяный голос вскрикнул «Кать, сейчас  к нам зайдут» Ответив шибко лживым задорным голосом произнесла «Да, а кто?»

«Да ребятушки.» «Ясно» Я примерно представляла кто придет и знала как сие все закончится.

В принципе, мужики были  совершенно не алкаши подобно ((тому) как) мой «отец» а те люди которые после трудной недели называли пятницу-«развратницей»

Как бабка прошептала минут  20 как раздался звонок домофона. Жили мы сверху первом этаже и гости быстро достигли нашей квартиры.

2 первоприсутствующий. Знакомство

Я все так же сидела за компьютером, рассматривая новости в интернете в надежде узнать хоть что то интересное в этой жизни.

Вдруг взаде меня раздался крепкий голос «Привет как дела? Что такая грустная?»

Сие был Влад 25-и летний парень приятной и достаточно солидной внешности

«Привет. Правда не грустная, сижу своими делами занимаюсь»- ответила  я

«Мне показалось грустной»

Оный бессмысленный диалог длился около 20-и минут. Вскоре, дьявол ушел. У меня поднялось настроение, я в самом деле почувствовала себя кому-ведь нужной, мне хотелось говорить  с ним ещё и опять-таки, Влад смог понять меня.

Я его позвала к себе… Кончено не замечали его ухода ко мне были обречены сладостным алкоголем. Ты да я разговаривали обо всем, на все находились  общее темы.  Девченка замкнутая в себя вдруг обрела крылья и готова была изложить ему безвыездно свою душу. Вечер подошел к концу, все были амба пьяны и расходились по домам.

3 глава Ожидание

Прошла Нокс, наступило холодное утро. Несмотря на то что был март,  на улице лежали сугробы снега и паргелий еще совсем не грело. Проснувшись, сделая все приманка домашние дела наступил грустный вечер. Опять ноутбук оный же интернет, но в душе чего-то не отбою нет, чего-то так очень хочется, вспоминая вчерашний праздник местного значения-задумалась о его зеленых как малахит глаз, о его таких дружелюбных  фраз.  Я заплакала, сырость стекали по моим щекам… Я очень соскучилась по нему, а я не понимала самого главного.

Прошла неделя. Я все (до-же ждала пятницу с надеждой на его появление в жизни. Проходит месяцок Влад посещает мои мысли, да как ни вот так клюква обычный разговор задел меня.  Не смогу его забыть думать.  Очередная будняя неделя, пятница и приходит он. Сердце молниеносно застучало так сильно что пульсировало даже в переносице, я ждала его месячишко. Так много хотелось ему сказать, то что накопилось в душе вслед все это время. Но нет,  мы были скажем близки но в тоже время далеки друг от друга.  Я хотела проронить но боялась, он взрослый а я глупая 13-и летняя деченка. Я умна и опытна никак не смотря на свой юный возраст, многое прожила с «весёлой» семейкой и голодуха и безденежие, в свои 13 понимала весь вкус горечной жизни. Я боялась проронить, что я его ждала, он мне нужен. Боль стисняла груди, сердце трепетало в волнении. Влад подошел, мы разговорились. Я счастлива, забыла об всем что находилось вокруг,  в голове твердилось лишь одно: видишь он да, скорее. я старалась больше и больше провести времени с ним, (как) будто его сейчас заберут и никогда не вернут мне…

3 голова Любовь

Июль, самый разгар лета. Я думала о своих ощущениях и чувствах в нему, нежели чаще мы виделись тем больше я скучала по Владу.  А как же все я решилась « Я люблю его» …..

Сегодня, 30 марта, но в 1994 году

  • 30.03.2017 02:18
Pink Floyd выпускают книга «The Division Bell». Pink Floyd выпускают альбом...

Сегодня, 30 марта, но в 1850 году

  • 30.03.2017 02:18
Аглицкий пассажирный пароход «Royal Adelaide» потерпел крушение на мели близ Маргита.

Сегодня, 30 марта, но в 1867 году

  • 30.03.2017 02:18
В Вашингтоне подписан русско-стейтцовый (торговая) сделка. В Вашингтоне подписан русско-американский...

Сегодня, 30 марта, но в 1847 году

  • 30.03.2017 02:18
Левуся Николаевич Великий писатель земли русской начал вести дневник и продолжал это призвание всю житье-бытье.

Сегодня, 30 марта, но в 1970 году

  • 30.03.2017 02:18
Держи экраны вышел фильм Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни», ставший культовым. На экраны вышел фильм...

Сегодня, 30 марта, но в 1842 году

  • 30.03.2017 02:18
Трансатлантический доктор Кроуфорд Уильямсон Лонг из городка Джефферсон (шт. Джорджия) впервинку применил закачаешься врачебной практике эфир как анестезирующее снадобье при удалении опухоли получи и распишись шее пациента.

Я принёс вам слово

  • 29.03.2017 20:55

 

Я принёс вас слово!

 

Историко-фантастическая пьеса.

 

Автор: Мишук Туруновский

Тел. +375295200647

e-mail: mwt2@yandex.ru

(авторские права защищены)

 

Действующие лица:

 

Главные роли:

ФРАНЦИСК (Франциск Скорина)

Член (партии) В ЧЁРНОМ (сокр.ЧВЧ)

 

Роли в эпизодах:

ЛУКА (батька Франциска)

ПРОКОФИЧ (друг Луки)

ЖЕНА ЛУКИ

МОНАХ

Ню

ПРОФЕССОР

1 УЧЁНЫЙ

2 УЧЁНЫЙ

БОГДАН СТУПКА

БУРГАМИСТР БАБИЧ

Юраня ОДВЕРНИК

МАРГАРИТА ОДВЕРНИК

КОНСТАНТИН ОСТРОЖСКИЙ

МАГИСТР

ПРИДВОРНЫЙ (Тевтонского магистрата)

Ромася (племянник Франциска)

КНЯЗЬ (Московский)

СТРЕЛЕЦ
СВЯЩЕННИК

 

Толпа:

«Клоны» Франциска (четыре актёра)

Учёные в мантиях

Придворные магистра Тевтонского ордена

Стрельцы и горожане Московии

 

Танцевально-хореографическая серия

 

 

 

 

Картина 1

 

Полоцк.

Важно старинный полоцкий напев.

Декорации: Задник в виде карты Полоцкого княжества. Коммерческий дом конца 15 века. В центре стоит длинный безразличный стол с лавками, за которым сидит юноша в монашеском костюм, и ведёт какие-то записи.

Слышатся возбуждённые мужские голоса. Соул затихает, и на сцене появляются двое бородатых мужчин, одетых в купеческие костюмы. Мужской элемент громко смеются, и похлопывают друг друга по плечам.

 

Лукаша: А, лихо мы его с тобой, Прокофич, обставили, а?

ПРОКОФИЧ (с трудом сдерживая смех): Как телка! Ей, ей, как теленок!

ЛУКА (хохочет): Точно, как телка! Он ещё глазками своими лупает, лупает, так точно мычит буд-то. А где остальной товар? А где деньжонки?

ПРОКОФИЧ: А, вот они где! (похлопывает по кошельку Луки)

Свет: Вот они где, родимые! Целых сорок два рублика. Вотан к одному!

ПРОКОФИЧ: И пусть только попробует нас в обмане предъявить обвинение!

ЛУКА: Кто? Этот? Из Великих Лук! (Лука вслух смеётся) Да он ещё всю дорогу до под своей смоковницей будет соображать, как это он денег заплатил боле, а товара увёз меньше!

ПРОКОФИЧ: А у нас всё честь точно по чести! Уговор дороже денег!

 

Оба держатся после животы и хохочут. Лука медленно разворачивается, и замечает в комнате сына.

 

Лукаша: Ага! А вот, и младшенький мой! Франциск. (Франциск поднимается с лавки, и ненадолго кланяясь, здоровается.) У бернардинцев в школе при монастыре учится. Ходко умный он у меня уродился. Я его специально к монахам вслед за науками отправил. Помощником мне будет. Хотя, он и неотлагательно уже в книгах учётных записи вести помогает. А ну, Франциск! Марш-ка сюда, сын! Возьми книгу, и сделай запись получи приход. Запиши сорок два рублика.

ПРОКОФИЧ (покашливает): Ой, ли?

Лукаря: Вот лукавый попутал, так попутал! Прости, друг! Что и) говорить двадцать один рублик. У нас же всё по-честному? По-братски? А, Прокофич?!

 

Купцы весело смеются. Лука отсчитывает долю Прокофичу.

 

ФРАНЦИСК (опустив голову): Не хорошо это.

 

Купцы перестают гагарить.

 

ЛУКА (обращается к Франциску): Чего это? Это твоя милость про что? Это ты отцу родному?

ФРАНЦИСК: Невыгодный хорошо обманывать. Не по-божески это. В писании сказано…

Луня (недовольно): А-а… В писании, в писании! Вот уже выучил на свою голову! Твоя милость погляди, Прокофич! В каком таком писании? (разводит руками)

Прокофич! Твоя милость это писание читал? Нет? Вот и я не читал. Книги близкие о том, что куплено, да продано читал. А вот писания маловыгодный читал. Да, и как его прочтёшь, ежели там по части латыни всё прописано. Монахи одни, и могут прочесть. А который его знает, монаха того, что у него всякий крата на уме. Сдаётся мне, что каждый раз они об одном и книжка же по-разному толкуют. Как удобно им alias выгодно, скажем по обстоятельствам, так и объясняют. Однако меня безлюдный (=малолюдный) проведёшь! Верно, Прокофич?! Потому-то я не ушам, а глазам своим вверяться привык. Вот когда рублики на руке у себя, сиречь в записях своих вижу, вот тогда и верю тому, аюшки? они у меня есть. А что там, в этом писании сказано приставки не- вижу, а стало быть, и верить не обязан. Вот тебе, и дочиста отеческий сказ. А теперь, садись и пиши, как сказано. А в таком случае, гляди у меня! Ты мою руку знаешь! (грозит кулаком)

 

Франциск садится, и начинает по какой причине-то писать. Купцы присаживаются за другой край стола. К ним идет жена Луки, и молча, накрывает стол. Купцы выпивают и закусывают.

 

Лукаря: Вот ведь как у нас с тобой Прокофич всё добре получается, а?!

ПРОКОФИЧ: Да, уж!

ЛУКА: А, то писание, видишь ли ли! Ишь, ты! Умник!

ПРОКОФИЧ: Вот, вот! И я говорю. Ото наук этих, да писаний всяких морока одна голове. Своим умом, (ну) конечно хитростью жить нужно. Всё, что на пользу согласен, то стало быть, и правильно.

ЛУКА: Вот, и я так размышляю. Таким образом, вместе нам держаться нужно и далее.

ПРОКОФИЧ: Большие! Старшие мы с тобой дела сотворим, Лука!

ЛУКА (обращается к Франциску): Давай?! Что? Записал? А, ну! Покажи!

 

Франциск медленно к лицу к отцу и протягивает ему книгу.

 

ЛУКА (с возмущением): Сие что ещё такое?! Что за малеванье ты здесь устроил, паршивец?!

ФРАНЦИСК: Бес это, батюшка. Беса я нарисовал. Того самого, тот или другой тебя и друга твоего попутал.

ЛУКА (гневно) Беса?! Чёрт, говоришь попутал?! А, ну вот, как я сейчас…

 

Мерцание, поморгав с треском, гаснет. В луче прожектора появляется человек в чёрном плаще с глубоким капюшоном (со временем сокращённо ЧВЧ).

Следом второй прожектор подсвечивает Луку, с испугом наблюдающего из-за непрошеным гостем.

 

ЧВЧ (очень спокойно и вкрадчиво): Здравствуй, Лукася! Не бойся. Не стоит бояться того, кто с дружбой к тебе пришёл.

Луконя: Кто ты?

ЧВЧ: Я твой друг, Лука. Давний (подруга). Просто ты меня не замечал раньше.

ЛУКА: Мои друг? Не замечал?

ЧВЧ: Да ты не волнуйся. Я далеко не обидчив. Меня многие не замечают, хотя по жизни, стопа в ногу за мною идут. Это не беда, Свет. Лучше давай сразу к делу. Мы же люди деловые. Вместе с тем так?

ЛУКА: А то, как же!

ЧВЧ: Вот, и на славу! А я пришёл, чтобы снова помочь тебе, Лука.

ЛУКА: Сначала помочь? Неужто, и впрямь раньше помогал? Не припомню я, чтоб ми помогал кто. Всю жизнь сам всё делаю. Умом своим, будто старанием богатство своё добыл. У кого хошь спроси!

ЧВЧ: Знамо. Ты молодец, Лука! Вот только деньги те, которым твоя милость, к примеру, так радуешься сейчас.…  Думаешь, ты до сей поры это сам устроил? Умом своим, да хитростью, пелена простофилю приезжего вокруг пальца обвести? Ошибаешься, дружище. Сие я помог тебе. Я! И помогу ещё много раз, если твоя милость и впредь будешь ценить мою дружбу. Ну, так наподобие? По рукам?

ЛУКА: Погоди. А взамен чего хочешь?

ЧВЧ: Не стоит благодарности. Отдай мне то, что тебе уже ни к чему.

Луканя: Ни к чему? О, как! Да где ж мне сразу узнать о часть, что мне более ни к чему?

ЧВЧ: А я помогу. Очевидно отпусти со мной Франциска.

ЛУКА: Франциска?

ЧВЧ: Извес. Зачем он тебе? Ты же видишь, что сподвижник из него никудышный.

ЛУКА: Ага! А тебе тогда (для) какого черта такой сподобился, коли никудышный?

ЧВЧ: Да, рисует дьявол хорошо. Я бы даже сказал, прекрасно рисует! Талант у него красивый. А я всегда рядом с талантом. Талант – это особая форма. Его невыгодный каждый разглядеть может. Вот тебе, к примеру, его искра божья художника совершенно ни к чему, а мне очень даже нужен. Я сделаю его знаменитым! А тебя богатым! Больно богатым! Хочешь?

 

Лука замирает в недоумении.

 

ЧВЧ: Неважный (=маловажный) торопись. Подумай. А главное, не просчитайся, Лука.

 

Прожектор освещавший Луку гаснет, и заместо него загорается другой, освещающий Франциска. ЧВЧ поворачивается к Франциску.

 

ЧВЧ: Здравствуй, муж мальчик!

ФРАНЦИСК: Кто вы?! Что вам нужно?

ЧВЧ: Ровным количеством ничего. Пока ничего. Я пришёл, чтобы помочь тебе.

ФРАНЦИСК: Ми? Вы хотите мне помочь?

ЧВЧ: Да, мой юнец. Ты талантлив. Ты очень талантлив! ОН (поднимает отсчёта) наверх) наделил тебя многими талантами. Но меня заботит лишь только один из них. Тебе не место среди сих торгашей. Неужели ты думаешь, что рождён лишь про того, чтобы делать эти скучные записи в книгах своего отца? Да и только. У тебя особая судьба. Ведь ты любишь рисовать? Правда-матка? Ты прекрасно рисуешь. Но я хочу, чтобы ты рисовал пока лучше. Ну, так как? Ты согласен?

ФРАНЦИСК: Заправду на что?

ЧВЧ: Я сделаю тебя художником. Самым лучшим художником! Твоя милость нарисуешь мне… Впрочем, об этом ещё рано басить. А пока, я увезу тебя в Краков. В университет. Ты будешь выучивать вольным искусствам. Ты станешь известным на весь вселенная, когда нарисуешь… Ну, так как? Ты согласен?

ФРАНЦИСК (оживленно): О! Конечно! Конечно, согласен! Я готов… Но отец! Он отнюдь не отпустит меня!

ЧВЧ: Доверься мне, мой мальчик!

 

 

 

 

Престижно:

 

Не скрыть от глаз от посторонних,

И безграмотный припрятать в сундуке,

Не уместить на двух ладонях,

Никак не утаить как гвоздь в мешке.

 

С ним обращаться нужно чуть заметно,

Он хрупок словно свежий лёд,

Нельзя бросаться им спустя рукава,

Лавиной бурной он сойдёт.

 

Припев:

Так к чему твой бздех?

Ты же выиграл свой гранд!

Среди множества поднятых рук,

Дилемма пал на тебя, получай свой талант,

Для особенных творческих мук.

 

 

Спирт словно ноющая рана,

С ним никогда покоя нет,

Подходящий властному тирану,

Диктует он на всё ответ.

 

Точно птица, запертая в клетку

В плену отныне жизнь твоя,

Лоб теперь с его отметкой,

Накроет мягкая скуфья.

 

Аллилуия:

 

 

 

Прожектор, освещавший ЧВЧ, гаснет, и дьявол исчезает. Свет на сцене загорается.

На сцене тетька же действующие лица. В комнату входит монах бернардинец, и здоровается с присутствующими.

 

Отшельница: Я пришёл по поручению настоятеля, ибо особой чести удостоился твой вилла, Лука. Сын твой Франциск за примерное послушание и особые дарования его, полагается отправиться на обучение в славный город Краков, в университет, идеже будет учиться вольным искусствам, и не малую славу тем принесёт дому твоему.

 

Франциск отрадно подбрасывает руки вверх. Звучит старинная полька. Через авансцену проносится хореографическая систематизация, которая танцует польку.

Свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

Холст 2

 

Краков.

Звучит средневековая польская музыка.

Декорации: В сцене слева стоит указательный дорожный знак «Краков».

В глубине сцены держи монтажных лесах выстроены четыре квадрата (два снизу, чета сверху). В каждом квадрате находится молодой человек, одетый и нагримированный как Франциск («клоны» Франциска). Каждый из них занимается художеством: воображение, скульптура, выкладывание мозаики, гончарное искусство. В центре сцены Франциск есть смысл полу боком к зрителю, и рисует красками, стоя у мольберта. Проблески правее и глубже по сцене расположена ширма.

 

Красиво музыка.

На авансцену выходит танцевальная группа с хореографическим этюдом «Художники».

Сообразно окончании танца, группа покидает сцену.

Занавес в глубине сцены закрывается, отсекая монтажные нить, так, что на сцене остаётся лишь Франциск у мольберта и камуфляж.

Свет, поморгав с треском, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, изложенный лучом прожектора.

Второй прожектор подсвечивает Франциска.

 

ЧВЧ: Здравствуй, моего мальчик! Ты делаешь большие успехи! (ЧВЧ просматривает рисунки) Шикарно! Какие линии! Какие формы! И свет просто замечательный! Лихо, браво! Итак, я вижу, настало время прикоснуться к настоящему искусству! Твоя милость готов, мой мальчик?

ФРАНЦИСК: Конечно! Конечно, сударь!

 

Беспристрастный прожектор освещает ширму. Ширма раскрывается. За ширмой появляется полуобнажённая манекенщица, вульгарно лежащая на диванчике.

 

ЧВЧ: Ну, не хуже кого? Как она тебе?

 

Франциск замирает у мольберта, а ЧВЧ сложив щипанцы на груди, с нескрываемым удовольствием наблюдает за Франциском.

 

ЧВЧ: Допустим? Что же ты замер. Вот! Вот настоящее живое макротело. Посмотри! Посмотри на неё внимательно. Не бойся. Да ну? она не хороша? Разве она не желанна тобой?

 

Ню принимает ещё более откровенную позу.

 

ЧВЧ: Возьми! Возьми но её скорее. Ибо пока ты не вкусишь оный плод сладострастия, ты не сможешь написать той правды, которую я жду ото тебя. Ну, же! Смелее.

 

Франциск, словно скованный, остаётся стоп у мольберта.

 

ЧВЧ: Ах, да! Понимаю. Третий, не иначе, лишний. Я исчезаю, исчезаю. И оставляю тебя с ней наедине. Окунись в сие сладкое море греха, и ты, наконец, откроешь глаза, и увидишь настоящий мир таким, каков он есть на самом деле, муж мальчик. И когда это произойдёт, ты напишешь мне так, что…

 

Прожектор, освещавший ЧВЧ гаснет, и он исчезает.

Мерцание на сцене загорается. Франциск остаётся один перед натурщицей. Фотомодель встаёт с диванчика, и медленно приближается к Франциску. Она нежно гладит его вдоль лицу, и треплет его длинные кудри.

 

НАТУРЩИЦА (вкрадчиво): Короче, же мой мальчик! Не бойся меня. Неужели, я в среднем ужасна? (Смеётся) Посмотри же на меня. Разве без- о такой красотке ты мечтаешь по ночам? Ну, но! Пора становиться мужчиной. Не бойся. Я помогу тебе. Подними а, наконец, голову, и посмотри на меня. Смелее!

 

Франциск поднимает голову, и смотрит в шкифы натурщице. Натурщица удивляется этому взгляду, и делает полшага взад.

 

НАТУРЩИЦА: Почему ты так на меня смотришь? Получи и распишись меня ещё никто, и никогда так не смотрел. Что за охота ты смотришь мне в глаза? Прекрати! Посмотри, лучше, бери моё тело. Разве оно не прекрасно?

 

Манекенщица пытается демонстрировать своё тело. Зависает пауза.

 

Модель: Да, ну тебя! Ты какой-то странный.

 

Манекенщица отворачивается от Франциска, и пытается уйти от него. Симпатия прикасается руками к её плечам, останавливает, и медленно поворачивает к себя.

 

ФРАНЦИСК: Я вижу в твоих глазах тоску, и страшную, глубокую пустоту.

Ню: Какое дело тебе, юноша до того, что находится в моих глазах. Тебе на днях должно быть интереснее моё тело. Разве оно маловыгодный манит тебя?

ФРАНЦИСК: Да! Ты чудесна!

НАТУРЩИЦА: В) такой степени возьми его! Чего же ты ждёшь?

ФРАНЦИСК: Вот хоть тело? Мёртвое тело? Зачем?

НАТУРЩИЦА: Безумный юноша! С который это стати оно мертво?

ФРАНЦИСК: Да. Я вижу в твоих глазах всего смертную тоску. Но я не вижу в них любви. А ужели может быть живо тело без любви?

НАТУРЩИЦА: Брось говорить глупости, мальчик! Какое отношение любовь имеет к красоте тела. Симпатия, эта красота либо есть, либо её нет. Во и всё. А твоя любовь – это всего лишь химера.

ФРАНЦИСК: Скажи! А твоя милость любила когда-нибудь? Тебе знакомо это чувство?

Фотомодель: Зачем тебе знать об этом? Зачем ты пытаешься залезть ми в душу? Возьми то, что уже оплачено для тебя, и постоянно.

ФРАНЦИСК: Душу? Значит, она действительно ещё жива! Посмотри, постой! Мне кажется, я её вижу. Я хочу нарисовать твою душу. Возлюбленная несчастна! Да! Но вместе с тем, она и прекрасна единовременно. Пожалей её. Попроси господа о прощении. Ты знаешь, чего сказано в писании?

НАТУРЩИЦА: В писании? О чём ты говоришь, ювенильный святоша? Писание создано для вас. Монахов и учёных. Ваш брат специально пишите его на латыни, языке понятном лишь только вам одним. И какое мне дело до того, по какой причине вы скажете мне о моих поступках тогда, когда вы просто захочется моего тела? Я вам не верю. И старый и малый вы лгуны и лицемеры. И каждый раз трактуете писание эдак, как вам это бывает удобно.

ФРАНЦИСК: Поверь. Я без- из тех. Нет! Позволь мне нарисовать то, ровно я хочу.

НАТУРЩИЦА: Да, ты как я вижу, немного невыгодный в себе. Что ж. Изволь. Делай, что хочешь. Мне хана равно. Деньги я получила наперёд.

 

 

 

Престижно:

 

Её бесспорна красота!

Тончайших линий совершенство!

А без любви лишь пустота,

Там ждёт тебя, а безлюдный (=малолюдный) блаженство.

 

Как сладкий дым, самообман,

Вползая затуманит умственные способности.

Отравит ложью он роман

Он страстью, не любовью связан.

 

Прельщающий призрак в зеркалах

Расправит, словно крылья, руки.

Но силы ни слуху в тех двух крылах,

Чтоб море пересечь разлуки.

 

Лемур несчастна и больна,

Коль нет любви в прекрасном теле.

Амур хрупка, любовь сильна,

Когда б её вы захотели

 

Раскрывши душу нараспах,

Запустить отважиться однажды.

С блаженной болью, на устах

С улыбкой, утоляя жажду.

 

И видишь тогда пустой сосуд

Наполнится водой живою,

И в тело мёртвое прольют

Стиракс с душевной красотою.

 

 

 

Франциск усаживает натурщицу получи диванчик в классической портретной позе, и начинает рисовать. Звучит мотивчик.

Спустя некоторое время, свет, поморгав, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, объясненный лучом прожектора.

Следом второй прожектор освещает Франциска.

Фиговый листок с натурщицей закрывается.

ЧВЧ берёт с мольберта рисунок, и начинает его относить к числу.

 

ЧВЧ: Что это? Что ты нарисовал? Иллюминаторы? Эти огромные глаза, наполненные мольбой о помощи? Зачем? Будто это я просил тебя написать? Где страсть? Где жажда ебли? Где торжество плоти, наконец? Ты, что? Ты, скажем ничего и не понял?

ФРАНЦИСК: Я увидел её душу. Её руководитель значительно красивее её тела, но она сейчас в плену. Ей тяжко, и я хотел…

ЧВЧ (возмущённо): Душу? Ты хотел нарисовать душу? Какая безумие! Кому нужна душа какой-то потаскухи? Бред! Я ждал через тебя другого, мой мальчик. Я думал ты умнее и прозорливее. Я думал, как мы с тобой напишем картину истинно человеческого мира. Медово сладкого, липко грязного, и бесконечно похотливого и развратного. Напишем такую картину, глядючи на которую ужаснутся не только люди, но и Спирт сам (кивает головой вверх). ОН! Главный виновник не (более сущего! Я назвал бы её «Зеркало Мира». Я уже видел её ан воплощённой! Воплощённой ни кем-нибудь, а именно тобой, своим избранником! И в сей самый момент, ты предаёшь меня ради какой-ведь несчастной заблудшей души?!

ФРАНЦИСК: Но разве предназначением истинного искусства малограмотный является исцеление человеческой души?

ЧВЧ: Так ты хочешь споспешествовать этим заблудшим и падшим существам, которым в действительности нет никакого положение до твоего искусства?

ФРАНЦИСК: Да! Я верю в его исцеляющую силу, и докажу сие!

ЧВЧ: Ты в этом уверен?

ФРАНЦИСК: Абсолютно!

ЧВЧ (задумчиво): Неведомо зачем ты выбираешь ЕГО (кивает вверх)? Ты огорчил меня, мои мальчик. Ты сделал неверный ход в этой большой игре. Твоя милость совершил огромную ошибку, выбрав ЕГО вместо меня. Чего ж… Тогда учти, что я больше не стану тебе давать возможность. Нет. И вот тогда ты сполна познаешь все обременение мирской жизни. А ещё я хочу предостеречь тебя. Не вздумай вставать у меня на пути! Ты дорого заплатишь, если посмеешь воспрепятствовать моим планам. Прощай, неудачник!

 

 

 

 

Красиво:

 

Блестит измазанный мольберт.

Стекают грязным жиром менструация,

Смердит начертанный портрет

Уродливо дразнящей маски.

 

Застывший в горле неистовый крик,

Рычащей похотливой твари,

Ужасен образ, мрачен изображение,

Кипящий в дьявольском отваре.

 

 

Припев:

 

Подойди! Загляни!

В зеркалов преломленьи

Виден обличие иной твоего отраженья.

Не стони, не кляни!

Тяжкий грех вожделенья,

Вот где правда твоя, и души обнаженье!

 

 

Творенье бога – душа

Глумится над небесным даром,

И свой спасительный ковчег

Крушит мечом, и жжёт пожаром.

 

Смиренья одежа разорвав,

Смятенье вместо покаянья

Тогда он выбрал, горделивый нрав

Рисует образ изваянья.

 

Припев:

 

Блестит загвазданный мольберт.

Стекают в лужу жизни краски,

Чей виден потом теперь портрет,

Кого ещё скрывают маски?

 

 

Занавес закрывается.

Престижно реквием.

На авансцене появляется танцевальная группа с хореографическим этюдом «Борьбы добра и зла».

До окончании танца, группа покидает сцену.

Свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

 

 

 

Положение 3

 

Краков.

Звучит средневековая польская музыка.

Декорации: здание университета.

В глубине сцены на монтажных лесах выстроены хорошо квадрата (два снизу, два сверху).

В каждом квадрате находится «клон» Франциска, оккупированный обучением (пишет, читает, чертит, складывает геометрические фигуры).

Франциск имеет смысл за письменным столом в центре, и что-то пишет в страшный книге.

На сцене появляется профессор, который становится у кафедры, и просматривает работы.

 

Престижно музыка.

На авансцену выходит танцевальная группа с хореографическим этюдом «Студенты».

Вариация заканчивается. Танцевальная группа покидает сцену.

 

Занавес в глубине сцены закрывается, отсекая монтажные нить, так, что на сцене остаётся лишь Франциск вслед письменным столом в центре, и Профессор у кафедры.

Профессор подходит к Франциску, беретик в руки книгу, над которой работает Франциск, и начинает её переворачивать.

 

ПРОФЕСОР: Что это, Франциск?

ФРАНЦИСК (взволнованно): Я думаю, почто это станет трудом всей моей жизни, профессор!

Знаток: Вот как?! Любопытно. Так что это за альбом, над которой вы работаете? Я не понимаю смысла сих знаков.

ФРАНЦИСК: Это библия, профессор!

ПРОФЕССОР (удивлённо): Книга книг?

ФРАНЦИСК: Да, библия, профессор! Библия на моём родном языке!

Знаток: Библия не на латыни? Как это возможно? Вам нарушаете все существующие каноны!

ФРАНЦИСК: Выслушайте меня, мастак! Пожалуйста! Я думаю, что это очень важно. Ведь речь божье послано человеку. Каждому, живущему на земле человеку адресовано сие священное писание. Не так ли?

ПРОФЕССОР: Разумеется.

ФРАНЦИСК: Же прочесть его в силах лишь тот, кто может перелистывать на латыни. Разве это справедливо? Разве сказано в писании, почему пришёл господь лишь к говорящим на латыни, чтобы избавить их, и только их? Нет! Значит, любой верующий изумительный Христа должен читать библию сам, на понятном ему языке, и набирать, написанное в ней, без посредников в лице монахов. Всей своей душой. Может ли быть не так? А если так, то канон изложения великого писания едва только на латыни является вредным запретом!

ПРОФЕССОР: Вот равно как?!

ФРАНЦИСК: Не от того ли запрета, как крата, и происходит маловерие? Не здесь ли произрастают корни грехов человеческих? Далеко не в этом ли причина плодящихся пороков и душевных мук, многих живущих держи земле? Разве не должен я, как добропорядочный христианин радеть о спасении душ единоверцев и сородичей своих? Спасение человеческой души – чисто истинная цель жизни христианина! Не так ли?

Гелертер (задумавшись): Так, значит, тебя заботят человеческие души?

 

 

 

 

Важно:

 

Птицей не зрячею, ветром носимою

Крылья о скалы круша,

С поневоле жестокою, неотвратимою

Падает в бездну душа.

 

С криком отчаянья, ищет спасения,

К свету пропащий путь,

Стонет от боли и жаждет прозрения,

Бога желая возвернуть взад.

 

 

Припев:

 

Души спасенья труден ход.

Незрима тонкая стезя.

Волненье переполнит грудь,

Когда молитвы вознося,

 

Нутро умчится в небеса,

Где светит вечная звезда,

И ликов светлых образа

Помогут метода найти туда.

 

 

Прочь от проклятого грехопадения,

С истинной верой глава

Вырвется, словно от снов пробуждение,

Встанет, молитву снасть.

 

Слово, творящее силу небесную,

Послано будет тут-то,

Чтобы открыть той душе неизвестную,

Жизнь, и любовь невозвратимо.

 

Припев:

 

 

 

 

Свет, поморгав с треском, гаснет, и сверху сцене появляется ЧВЧ, освещённый лучом прожектора.

Следом второстепенный прожектор освещает Профессора. ЧВЧ заходит за спину Профессору и начинает вкрадчиво бубнить (под нос) ему на ухо, постепенно повышая тон.

 

ЧВЧ: Твоя милость слышал? Ему нужны души, а не науки! Человеческие души! Чисто его цель!

ПРОФЕССОР: Да. Но я слышу в его словах истину, которую безграмотный в силах опровергнуть.

ЧВЧ: Силу? Опровергнуть? Ты, что? Заведомо готов отдать святое писание на поругание этим диким восточным народам? Твоя милость хочешь позволить им самостоятельно трактовать то, чей ум иногда ускользает от тебя самого? Глупец! Кому твоя милость будешь нужен, после того как они сами начнут вырывать ответы на собственные вопросы? Об этом ты подумал? Твоя милость хочешь разрешить им самостоятельно общаться с Богом? Без твоей помощи, может ли быть ещё точнее дозволения? Безумец! Ты хочешь спустить с поводка дикого зверя, которого покуда)) ещё крепко держишь на привязи. Ты действительно сего хочешь?

ПРОФЕССОР: Что же мне делать? Я не смогу без усилий запретить ему это делать. Ведь это очевидно! Некто одержим. Одержим страстно. Таких людей не останавливают запреты.

ЧВЧ: О, еще бы! Тут ты абсолютно прав. Здесь нужно быть хитрее и изворотливее.

Гелертер: Что ты имеешь в виду?

ЧВЧ: Обмани его. Направь его за ложному пути. Так ты выиграешь время, а может быть и всю партию в итоге.

Учитель: Но как?

ЧВЧ: Он сказал, что хочет врачевать души. Претворись, что ты согласен с ним, а дальше положись сверху меня. Да! И обязательно забери у него эту книгу, и уничтожь её! Несомненно уничтожь!

 

Прожектор, освещавший ЧВЧ гаснет, и он исчезает. Большой свет на сцене загорается. Профессор потирает от боли спотыкач, и по-прежнему стоит около Франциска.

 

ПРОФЕССОР: Хана, что вы мне только что сказали, Франциск, не подлежит сомн, имеет смысл.

ФРАНЦИСК: Я очень рад, профессор, что ваш брат понимаете меня!

ПРОФЕССОР: Однако я вынужден оградить вас с предстоящих ошибок. Очень больших ошибок, Франциск! Вы хотите враз взять на себя непосильную ношу. Вы стремитесь отведать человеческую душу, не познав строения его плоти. Да ты что! не в плоти обитает и закаляется его душа? Ответьте ми.

ФРАНЦИСК (задумчиво): Да, пожалуй, это так, профессор.

Учитель: Так значит прежде, чем изваять статую, вы должны нафигачиться месить глину. Не так ли?

ФРАНЦИСК: Да, знаток. Я как то не задумывался об этом.

ПРОФЕССОР: Вишь и отлично. Это прекрасно, что у нас состоялся этот толковище. Итак. Если вы готовы продолжить путь к истине, будете ли ваш брат готовы к изучению медицинских наук и врачеванию человеческой плоти?

ФРАНЦИСК: Очевидно, профессор! Я готов!

ПРОФЕССОР: Ну, вот и славно. Двери медицинского факультета открыты угоду кому) вас!

ФРАНЦИСК: Спасибо профессор! Спасибо!

 

Звучит рок.

Профессор, словно от боли, перехватывает руками горло, и уходит со сцены. Франциск поворачивается к мольберту, и разворачивает объявление с нарисованным на нём телом человека. Одновременно раскрывается не ((бог (весть занавес. На тех же лесах, в четырёх квадратах расположены «клоны» Франциска, занимающиеся изучением медицины.

Красиво музыка.

На авансцену выходят девушки в белых платьях с хореографическим этюдом «Сестры милосердия».

Числом окончании танца, группа покидает сцену.

Свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

 

Сцена 4

 

Италия. Падуя.

Звучит старинная итальянская музыка.

Декорации: Занавес в глубине сцены декорирован в итальянском стиле. Направо на сцене расположен дорожный знак «Падуя».

Вдалеке слышна итальянская говор. На сцену выходят учёные в мантиях. Двое останавливаются в центре, прочие (массовка) обступают их.

 

1 УЧЁНЫЙ: Вы слышали? Сейчас 5 ноября, года 1512 от рождества христова прибыл черт-те какой весьма учёный бедный молодой человек, доктор искусств, сын из очень отдалённых стран, возможно, за четыре тысячи миль и паче от нашего славного города.

2 УЧЁНЫЙ: Вот как? И с какой-никакой же целью?

1 УЧЁНЫЙ: Разумеется, для того, чтобы поднять славу и блеск Падуи, а также процветающего собрания философов гимназии и крепкий нашей Коллегии.

2 УЧЁНЫЙ: О! Это, безусловно, похвально с его стороны.

1 Эрудит: Да! Он обратился к Коллегии с просьбой разрешить ему в качестве дара и особой милости испытать на собственной шкуре милостью божьей испытаниям в области медицины при этой благородный Коллегии.

 

Обступившие учёные одобрительно кивают головами, и переговариваются промеж (себя) собой .

 

1 УЧЁНЫЙ: Ага! А вот и он. Если, Ваши превосходительства, позволят, в таком случае представлю его самого. Молодой человек и вышеупомянутый доктор носит звание господина Франциска, сына покойного Луки Скорины из Полоцка, русин.

 

Получи сцену выходит Франциск и здоровается с окружающими.

 

 

 

 

Важно:

 

Больная плоть взывает к состраданью!

Лишаясь воли, с последних сил,

Облегчить боль пытается рыданьем.

Слезами ливмя льёт раны оросил.

 

Омыл царапины водой живою,

Смочил надеждою углубленный шрам,

И в горле крик, волною грозовою,

Грозит взорвать её болезни собор.

 

 

Припев:

 

Natura sanat, medicus curat!

Врач помогает, избавляет Силаня!

Та, что природою заложена стократ

В гармонии земной души и тела.

 

 

Болезни знак багряно ржавой масти

Очерчен словно тенью на душе.

От случая к случаю несчастья рвут её на части,

Боль оставляет нервишки неглиже.

 

Страдание души всему причина,

Когда в мученьях умирает залупа.

Обиды, гнев, толкают лишь в пучину

Страстей, грозящих средоточие расколоть.

 

Припев:

 

 

 

 

Франциск и учёные уходят со сцены.

Занавес в глубине сцены раскрывается.

В глубине сцены получи монтажных лесах выстроены четыре квадрата (два снизу, двушничек сверху).

В каждом квадрате находится «клон» Франциска который сдаёт экзамены.

Сверху авансцене появляется танцевальная группа с хореографическим этюдом «Экзамен».

Согласно окончании танца, группа покидает сцену.

Занавес в глубине сцены закрывается.

 

Престижно торжественная музыка.

На сцену выходит Франциск в окружении учёных. В руках возлюбленный держит грамоту и знаки медицинского достоинства. Учёные в мантиях поздравляют его.

1 Научник: Сегодня во вторник 9 ноября года 1512 от рождества христова вперед всеми присутствующими докторами коллегии именитый доктор искусств месье Франциск, сын покойного господина Луки Скорины из Полоцка, русин, был экзаменован в особом и строгом порядке по части вопросам, предложенным ему утром этого дня.

2 УЧЁНЫЙ: Дьявол проявил себя столь славно и достойно во время сего своего строгого экзамена, когда излагал ответы на заданные ему вопросы, и егда опровергал предложенные ему доказательства, что получил единодушное запр всех присутствующих учёных без исключения.

1 УЧЁНЫЙ: Таким образом, было признано, сколько он имеет достаточные знания в области медицины.

Звучит торжественная рейв. На сцену выходит Профессор.

ПРОФЕССОР: Блестяще, Франциск! Потрясно! Поздравляю вас!

ФРАНЦИСК: Благодарю вас, профессор!

ПРОФЕССОР: Прекрасная предохранение! Уверен, вы никогда не пожалеете о том, что выбрали таковой благородный путь!

ФРАНЦИСК: Безусловно. Медицина – это особое профессия. И я поклялся священной клятвой Гиппократа всеми своими знаниями и умениями определиться людям, и помогать им в борьбе с их болезнями.

ПРОФЕССОР: Я отвечаю, что буду гордиться вами, как своим лучшим учеником!

ФРАНЦИСК: (пре)многое) профессор, спасибо!

ПРОФЕССОР: Ну, что ж. Вы достигли вершины! Да не забывайте, что есть ещё и Олимп! И он ждёт вам.

ФРАНЦИСК: Олимп? Возможно. Но я не стремлюсь к покорению высот. Рекогносцировка медицины ещё больше убедило меня в важности врачевания неважный (=маловажный) только тела, но и души человека. Поэтому я намерен действительность) свой главный замысел. Я буду…

 

Свет, поморгав с треском, гаснет, и в сцене появляется ЧВЧ, освещённый лучом прожектора.

Следом следующий прожектор освещает Франциска.

 

ЧВЧ: Браво, браво, выше- мальчик! Ты, по-прежнему, делаешь успехи. Как гляди, и я не смог удержаться от поздравлений!

ФРАНЦИСК: Зачем твоя милость здесь? Ты всё равно не сможешь мне испортить (всю) обедню!

ЧВЧ (смеётся): Помешать? Ты шутишь? Всё это старинны годы я только и делал, что помогал тебе. Поверь мне. Вишь, и сегодняшняя твоя победа, отчасти, и моя тоже.

ФРАНЦИСК: Твоя? В чем дело? за вздор ты несёшь? Разве можешь ты кому-в таком случае помогать?

ЧВЧ: Обидно. Очень обидные слова я слышу через тебя, мой мальчик.

ФРАНЦИСК: Прекрати называть меня своим мальчиком!

ЧВЧ: Ахти, да! Прости. Ведь ты теперь настоящий врач. Акушер медицины! Прости! Теперь ты сможешь помогать людям, и травить их несчастные больные тела. Как это благородно!

ФРАНЦИСК: Ошибаешься! Я, верно, буду помогать людям, избавляя их от  физических страданий, хотя истинная моя цель ещё впереди.

ЧВЧ: Вот точно? И что это за цель, позволь узнать?

ФРАНЦИСК: Я буду вылечивать их души!

ЧВЧ: Души? Снова души… Так твоя милость будешь их исцелять… Могу ли я узнать, каким образом твоя милость собираешься это делать? Ты уже придумал пилюлю для того исцеления души? (громко смеётся)

ФРАНЦИСК: Пилюлю? Если хочешь, называй её, (языко тебе будет угодно. Она давно придумана. Причём, прежде до меня.

ЧВЧ: Неужели? И как позволь узнать, симпатия называется?

ФРАНЦИСК: Библия! Я перепишу её на мой иностран язык. Люди будут читать её, на понятном им языке. И грешные души, подобные душам мои несчастного отца и его друзей, однажды прозреют, и покаются в содеянных ими грехах, и исцелятся вот имя Господа нашего!

 

ЧВЧ громко хохочет.

 

ФРАНЦИСК: Твоя милость зря смеёшься. Я уже написал первую из них, и возлюбленная сейчас находится в Краковском университете. И это только начало!

ЧВЧ (продолжая фыркнуть): В Кракове? В университете?

ФРАНЦИСК: Не понимаю. Почему ты смеёшься?

ЧВЧ (отчетисто обрывает смех, переходя на гнев): В огне! В огне сгинула твоя букварь! Пепел! Только пепел ты найдёшь там! Тщетны будут твои протоколы, мой мальчик! Я буду находить повсюду твои книги. Тебе малограмотный хватит и трёх жизней, чтобы написать столько книг, (для того хотя бы одна из них смогла избежать всепоглощающего огня.

ФРАНЦИСК: Твоя милость лжешь!

ЧВЧ (смеётся): Лгу? Я лгу? Какая прелесть! Верь забобонам! – это грубый инструмент, достойный лишь слабаков. Я же пользуюсь другими, пупок развяжется более изощрёнными и эффективными средствами. И скоро ты познакомишься со всеми с них, если не выбросишь из своей неглупой, в сущности, головы сии дурные мысли о душе. Я вынужден снова предупредить тебя об опасности создаваться у меня на пути. Поверь! Все твои труды будут напрасны. Твоя милость просто лекарь человеческих тел, и всё.

ФРАНЦИСК: Убирайся! Отчаливай прочь! Я не сдамся. Я всё равно не сдамся!

 

ЧВЧ смеётся раскатистым хохотом. Прожектор, освещавший его гаснет.

Занавес закрывается.

Франциск остаётся Водан на авансцене, освещённый прожектором. Он садится на секс, и обхватывает голову руками.

 

 

 

Звучит:

 

Судьбы начертан осматриваемый путь.

Видна дорога в нескольких шагах.

По ней шагая, вдаль не заглянуть.

Взлететь возможно, лишь в своих мечтах.

 

После шагом шаг, на ощупь, наугад.

Всё ближе целеустановка, видны её черты.

Протоптан трудный путь, но камнепад

По (волшебству засыпает узкие ходы.

 

 

Припев:

 

Обвал, разлив, обрыв, тупик.

Отчаянье рождает страх.

Шанс на спасенье безлюдный (=малолюдный) велик,

Но всё же он в твоих руках.

 

 

Извилист путешествие, и тернии густы.

Сбивают с толку ложные пути.

Над кручей обрываются мосты,

Истошен ор, и некому спасти.

 

Припев:

 

 

Рукой безжалостной закрыта дверка,

Напрасен стук, старания пусты.

Нет выхода, куда переться теперь?

Чтоб наконец достичь своей мечты.

 

 

Рефрен:

 

 

 

 

ФРАНЦИСК: Что же оказывать? Что делать? Ведь должен быть какой-то грифон. Господи! Помоги мне! Помоги мне донести слово твоё поперед братьев своих. Ради истины и спасения душ человеческих наставь меня держи путь праведный. Яви мне свет среди кромешной темноты. Вперед мне свой знак! Я пойму! Я обязательно пойму, и …

 

Раздаются звуки, скрипящего жестянка пресса печатного станка, и затихают. Франциск поднимает голову, и начинает бросить взгляд по сторонам.

 

ФРАНЦИСК: Что это? Печатный станина? Это типографский станок. Конечно! Печатать. Нужно печатать, а мало-: неграмотный переписывать! Причём, печатать сразу на кириллице! Как а мне это раньше не приходило в голову?

 

Франциск вскакивает с колен, и поворачивается задом к залу.

Занавес открывается.

В центре сцены открывается старинный печатающий станок, который озаряется ярким свечением.

Франциск подходит к нему, рассматривает, и пробует штукарить колесо пресса. Раздаётся характерный скрежет, работающего станка. Спирт продолжает крутить колесо. Начинают раздаваться звуки ещё нескольких печатных станков. Театральные подмостки наполняется звуками работающей типографии.

Занавес в глубине сцены раздвигается. Держи тех же лесах, в четырёх квадратах расположены «клоны» Франциска, занимающиеся набором текстов, и печатным производством.

Красиво музыка.

На авансцену выходит танцевальная группа с хореографическим этюдом «Печатники» (биение пульса печатного станка).

По окончании танца, группа покидает сцену.

Большой свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

 

 

 

Фреска 5

 

Вильно.

Звучит старинная музыка.

Декорации: помещение типографии. Спецпечатный станок. Наборный стол. На столе лежат готовые фолианты. Направо на сцене расположен дорожный знак «Вильно».

Франциск трудится в типографии, набирает машинопись, кладёт литеры и бумагу под пресс.

 

На сцене чередуясь появляются мужчины, друзья и спонсоры Франциска: Богдан Онков, Якуб Бабич, Юреня Одверник и его жена Маргарита, а также князь, воевода трокский и величайший гетман литовский Константин Острожский. Франциск приветствует всех один за другим.

 

На сцену выходит Богдан Онков.

 

ФРАНЦИСК: Данный богами! Друг мой! Рад видеть тебя! (друзья обнимаются) (пре)великое тебе, дружище! Спасибо за всё!

БОГДАН: Ну, кое-что ты! Можешь всегда рассчитывать на мою помощь.

ФРАНЦИСК: Также, я знаю. Спасибо!

БОГДАН: Вот и отлично! Ну, давай, показывай быстрее, зачем у тебя тут нового!

 

Франциск передаёт Богдану книгу, раскрывает её хуй ним, и что-то показывает в ней.

 

На сцену из чего можно заключить бургомистр Бабич.

 

ФРАНЦИСК: Господин бургомистр Бабич! Наше вам с кисточкой Вас!

БАБИЧ: Здравствуй, Франциск! Вижу, вижу. Наше случай не стоит на месте! Ну, как? Удобно ли тебе на этом месте?

ФРАНЦИСК: Да, конечно! Уж не знаю, как и говорить спасибо вас?!

БАБИЧ: Мой дом всегда в твоём распоряжении. Вдоль крайней мере, эта его часть, точно! (оба смеются)

 

Получи и распишись сцену выходят Юрий Одверник и его жена Маргарита.

 

ФРАНЦИСК: Юреня, Маргарита! Как же я рад вам обоим! Спасибо вас за вашу помощь!

ОДВЕРНИК: Ну, что ты Франциск! Твоя милость же знаешь, что мы не просто помощники, автор единомышленники.

МАРГАРИТА: В прошлый раз вы мне кое-фигли обещали, Франциск! Надеюсь, вы не забыли?

ФРАНЦИСК: Вроде можно, Маргарита? Ну, что вы, ей богу! Не вопрос, нет. Вот, пожалуйста! Полюбуйтесь! Это те самые иллюстрации, о которых я говорил вас в прошлый раз.

 

Франциск берёт со стола книгу, раскрывает её и протягивает Маргарите. Одверник при помощи плечо Маргариты заглядывает в книгу.

 

ОДВЕРНИК: Замечательно! Неприметно замечательно Франциск! Хотя постой, постой… (придерживает руку Маргариты, которая хочет перетряхнуть лист) Уж, и не знаю… Возможно, мне это только-тол кажется? Но здесь я вижу лицо своей жены. Положим, конечно, Маргарита! Это же ты!

МАРГАРИТА: Перестань, Георгий! Тебе вечно что-то мерещится.

ОДВЕРНИК: Да, на гумне — ни снопа же! Франциск! Сознайся же! Ведь это она!

Ритуся: Перестаньте, или я обижусь на вас обоих!

 

 

Бери сцену выходит князь Острожский. Франциск и остальные кланяются.

 

ФРАНЦИСК: Ваша радостность! Князь Острожский! Не знаю, как выразить вам свою поклон за вашу помощь.

КНЯЗЬ: Не стоит, Франциск! Мало-: неграмотный стоит. Великое дело делаем! И мне как истинному христианину мало-: неграмотный пристало стоять в стороне, когда вершится благое дело. И в (данное я жив, можешь всегда рассчитывать на моё покровительство, Франциск!

ФРАНЦИСК: Чувствительно) благодарен вас, ваша светлость! Вашу помощь и поддержку невозможно пересмотреть!

 

Князь одобрительно хлопает Франциска по плечу. Франциск разворачивается, обращаясь ко во всем присутствующим.

 

ФРАНЦИСК: Спасибо вам, друзья мои! Моя греза никогда не смогла бы воплотиться без вашей помощи и финансовой поддержки. С носа) из вас в своё время оказал мне неоценимую содействие!

 

Все пришедшие вместе подходят к печатному станку, и совместными усилиями, смеючись, поворачивают пресс. Затем берут в руки фолианты, выстраиваются с трудом поодаль друг от друга, и начинают листать книги.

 

 

 

 

Престижно:

 

Года сменяют королей.

Корона древний символ власть имущие

Дворец покинет, и музей

Решит финал кровавой страсти.

 

Придут некоторые времена.

Изменят стиль речей и платьев.

И мы прославим имена

Других людей: друзей и братьев!

 

 

Аллилуия:

Узел крепок и свят, если дружбой сплочён,

Если в чистом порыве с душой,

Моленная единства людей, как мечта воплощён,

Лишь пожатием честной рукой.

 

 

Едины в мыслях и в делах.

Авоська и нахренаська от бога, не от страсти.

Умножат силы в их плечах

Преграды, засада, и напасти.

 

 

Припев:

 

 

 

 

 

Земля, поморгав с треском, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, хорошо освещенный лучом прожектора.

Следом второй прожектор освещает Франциска.

 

ЧВЧ: Я вижу, твоя милость зря времени не теряешь, мой мальчик! Ах, несомненно! Прости, прости! Забыл. Ты ведь уже давно далеко не мальчик. Тебе уже за сорок, если не ошибаюсь?

ФРАНЦИСК: Словно тебе нужно? Зачем ты пришёл?

ЧВЧ: Что ми нужно? Странный вопрос. Неужели ты не понял, будто я из тех, кто привык держать своё слово.

ФРАНЦИСК: Ахти, вот оно, что? Мои успехи не дают тебе покоя. Таково посмотри, сколько у меня друзей, и какие меценаты помогают ми. Я не один, и дело моё преумножается.

ЧВЧ: Да, да что вы, да. Конечно. Нас много! (смеётся) Ну, ничего. Тем не менее это поправимо. Не правда ли?

 

Луч красного прожектора высвечивает Одверника, кто хватается рукой за сердце и падает. К нему подбегает ЧВЧ, и пытается обнаружить пульс на его руке, а затем поворачивается лицом к Франциску.

 

ЧВЧ: Ой! Ми кажется, он умер. Посмотри! Один из твоих спонсоров умер. Какая сострадание.

 

Луч красного прожектора высвечивает бургомистра Бабича, каковой хватается руками за горло и падает. К нему подбегает ЧВЧ, и пытается отыскать пульс у него на шее, а затем поворачивается лицом к Франциску.

 

ЧВЧ: Ой! К тому же один! Посмотри, он тоже умер. Какая страшная убыль! Господин бургомистр! Что же теперь делать? Ведь печатня находится в его доме.

 

Луч красного прожектора высвечивает Богдана Онкова, тот или другой хватается руками за грудь, и падает. К нему подбегает ЧВЧ, и пытается убить, оживить, а затем поворачивается лицом к Франциску.

 

ЧВЧ (насмешливо): Нет! Не может быть! Как? И он? Наш окрестный друг! Какая невосполнимая потеря! Куда же, ты!

ФРАНЦИСК: Кончай!

ЧВЧ: Что я слышу? Это просьба или…

 

Микролуч красного прожектора высвечивает князя Острожского, который хватается руками после живот, сгибается, и падает. ЧВЧ подбегает к нему, и ставит ногу сверху живот.

ЧВЧ злорадно хохочет.

 

ФРАНЦИСК: Остановись! Они ни в нежели не виновны!

ЧВЧ: Не виновны? А это как взглянуть. Все они далеко не наивные дети. И они должны были передавать себе отчёт в том, в какое дело посмели вмешаться.

С другого пошиба стороны, я не раз предупреждал тебя. Но ты далеко не послушал меня. Ты просто взял, и подставил этих, лишенный чего сомнения, благородных людей. Выходит, ты больше всех виновен в их смерти, а без- я. Ведь это ты вовлёк их в свою опасную авантюру! Твоя милость наступаешь, я защищаюсь. Таковы правила. И наконец!

 

Луч красного прожектора высвечивает Маргариту. Симпатия стоит растерянная в лучах красного света. Франциск бросается к ней, и закрывает внешне.

 

ФРАНЦИСК (кричит): Нет! Умоляю! Не её! Меня! Меня убей, буде хочешь! Но только не её!

 

Возникает промежуток. ЧВЧ медленно подходит к Франциску и Маргарите, и рассматривает их.

 

ЧВЧ: Ахти, вот оно что! Мальчик всё-таки действительно вырос. Твоя милость всё-таки увидел, наконец, в женщине именно женщину, а безлюдный (=малолюдный) её «прекрасную» душу? (смеётся) Браво, браво. Какая приятная нежданность. И кто бы мог подумать? Вдова почившего друга! Сие благородно! Или, постой! Так у вас уже что-так было, и до того? А? (посмеивается) Ну, ладно, ладно. Манером), и быть. Не сейчас. Тем более, что нет от жилетки рукава приятнее, чем приводить в исполнение отсроченные приговоры.

ФРАНЦИСК: Посмотри! Что ты сказал? Постой!

 

ЧВЧ громко смеётся, и исчезает в погасшем свете прожектора. Франциск поворачивается к Маргарите, и обнимает её. Кумачовый луч гаснет. Вместо него Франциск и Маргарита освещаются вертикальным лучом белого света, в котором стоят, обнявшись. Франциск есть расчет спиной к залу.

 

Звучит музыка. Танцевальная пара танцует вальсик вокруг Франциска и Маргариты.

Музыка ломается. Танцоры убегают со сцены.

 

Отвесный луч гаснет. Вместо него появляются два луча, освещающие Франциска и Маргариту. Марго вырывается из объятий Франциска и пятится от него, вытянув к нему приманка руки. Лучи, освещавших их прожекторов, разделяются. Свет прожектора, освещающий Маргариту, который раз становится красным. Звучит звук, похожий на раскат грома, и гогот ЧВЧ. Маргарита падает. Франциск кричит от горя.

 

 

 

 

Красиво:

 

Кружит смерть высоко над землёй, грохоча.

Ищет жертву, тихонько кричит.

Кровью алой, забрызганный плащ палача,

Примеряя, разгневанно ворчит.

 

Не укрыться нигде от всевидящих буркала.

Нет спасенья за толщей стены.

Чёрным трауром сменится в глаза) окрас,

Пожелтевшей однажды луны.

 

Когти острые точит, стальные мечи,

Топоры, палаши и ножи.

Тусклым воском огромный поминальной свечи,

Хлынет кровь убиенной души.

 

Кружит гибель высоко над землёй, хохоча.

Значит жертва попалась в силки.

С резким взмахом взлетает тесак палача.

Разбивается жизнь на куски.

 

Мрачен обличье, заунывна и скорбна печаль.

Грузом тяжким ложится тоска.

Деньги горькие прячет густая вуаль.

Делит жизнь гробовая било.

 

 

 

 

Слышен плач младенца. Франциск разворачивается к залу с в детстве на руках, укутанным в пелёнки. Свет прожектора гаснет.

Занавес закрывается.

Сверху авансцене появляется танцевальная группа с хореографическим этюдом «Танец смерти».

По части окончании танца, группа покидает сцену.

Свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

Пейзаж 6

 

Кёнигсберг.

Звучат фанфары.

Декорации: Задник в виде картеж средневековой Восточной Пруссии. Герб Тевтонского ордена.

Приёмная зала магистра Тевтонского ордена Альбрехта Бранденбургского, какой-никакой сидит в высоком деревянном кресле и просматривает бумаги.

 

Пение ЗА СЦЕНОЙ: Кёнигсберг, год 1529. Не так задолго) до этого приняли мы для книгоиздательского дела, прибывшего в наше имущество и Прусское княжество славного мужа Франциска Скорину из Полоцка, доктора медицины, почтеннейшего изо ваших граждан как нашего подданного, дворянина и любимого нами верного слугу.

 

Получи и распишись сцену вбегают придворные.

 

ПРИДВОРНЫЕ (между собой): Ваш брат слышали? Доктор Франциск! Да, тот самый. У которого намедни умерла жена, оставив ему ребёнка. Доктор Франциск наскоро убыл с рекомендательным письмом самого герцога Альбрехта! Как самого магистра? Несомненно, да! Самого магистра!

 

Один из придворных годится к магистру с докладом.

 

ПРИДВОРНЫЙ: Майстэр! Я вынужден сообщить вы срочную новость!

МАГИСТР: Вот, как? И что же стряслось, что вы так спешите мне об этом довести до сведения?

ПРИДВОРНЫЙ: Франциск. Доктор медицины Франциск, который призван был к нам интересах книгопечатного дела, сегодня срочно убыл за пределы Кёнигсберга.

Гроссмейстер: Не понимаю. И что здесь срочного? Я сам выдал ему рекомендательное грамота воеводе виленскому Альбрехту Гаштольду. Кредиторы выставили имущественные претензии доктору Франциску впоследств смерти его старшего брата. Он обещал вернуться, на правах только уладит все дела. Вот и всё.

ПРИДВОРНЫЙ: Прошу прощения, майстэр! Да, похоже, вам известны не все обстоятельства.

МАГИСТР: Вона как?!

ПРИДВОРНЫЙ: Есть сведения, что доктор Франциск, принял елдык покойного брата своего, и теперь долг ложится на него за закону. И так, как речь идёт о немалой сумме, ведь дело грозит обернуться скандалом. Кредиторы уже обратились к королю Сигезмунду с жалобой.

Ученый: К самому королю? Любопытно.

ПРИДВОРНЫЙ: Но и это ещё неважный (=маловажный) всё, майстэр!

МАГИСТР: Что ещё?

ПРИДВОРНЫЙ: Дело в волюм, что уезжая, он увлёк за собой нашего печатника, и сего лекаря иудея, который раньше помогал вам справляться с вашей подагрой. Малограмотный исключено, что эти события имеют какую-то сочленение между собой.

МАГИСТР (вскочив из кресла, гневно): Будто-о-о? Да, как он посмел? Невиданное коварство! (через паузу, капельку остыв) Не может быть. Он не мог бесцельно поступить! Этому должно быть какое-то объяснение. Слыхать мы имеем дело с банальным совпадением? Вот и всё! Полиграфист наш, как водится, опять загулял, а лекарь лишь воспользовался обстоятельствами, и … Да и только, нет! Здесь нужно разобраться до конца.

 

 

 

 

Красиво:

 

Измены яд страшней стальных клинков

Пронзает залупа и отравляет душу,

Лишив завесы розовых очков,

Являет миру язва, и стены рушит.

 

Коварный друг, как тень. Двуликий обидчик,

Под маской прячет свой ужасный облик,

Скрывает раньше поры особый знак

Лгуна, он низкой подлости сообщник.

 

Порой, страшней измен людской навет,

Напрасных обвинений громозвучный ропот.

Зла лучший друг и подлости сосед,

Змеёй вползает в слух гадкий шёпот.

 

Вины напрасной лязг стальных оков

Престижно протяжно, удлиняя муки.

Виновен без вины! Вердикт таков,

И судьи как баран умывают руки.

 

Сквозь тайны мрак и пыль былых веков

Вернутся совершенно ж однажды оправданья

Тем, кто наветам мерзких языков

Обязан был гоненьям и страданьям.

 

 

 

 

 

Мир, поморгав с треском, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, прокомментированный лучом прожектора.

Второй луч следом освещает магистра.

 

ЧВЧ: Точно же так, майстэр? Вы! Вы, магистр Тевтонского ордена, досточтимый Альбрехт Бранденбургский! И ваша сестра позволите какому-то русину так поступить с вами?

Гроссмейстер: Да! Это неслыханно. Но я не могу поверить в сие. Я верю доктору Франциску. Точнее верил до сегодняшнего дня.

ЧВЧ: Во именно. До сегодняшнего дня. Но, наконец, пришла настал час прозреть!

МАГИСТР: О чём вы?

ЧВЧ: Франциск не беспритязательно уехал. Он бежал. Да, да. Бежал. Мало того, спирт бежал как вор!

МАГИСТР: Я слышал, что с ним уехали полиграфист и иудей лекарь. Но здесь нужно разобраться. Возможно, они просто воспользовались моментом, дай вам бежать, или что-то ещё. А Франциск здесь совершенно не причём.

ЧВЧ: Не исключаю. Но суть приставки не- в них.

МАГИСТР: Так в чём же?

ЧВЧ: Он увёз с на лицо книги!

МАГИСТР: Не может быть! Это точно?

ЧВЧ: Правда. Правда, не все, а лишь некоторые. Но какие!

Гроссмейстер: Ну же! Не тяните!

ЧВЧ: Он увёз книги. Священное сочинительство, которое он печатал на своём варварском языке!

Степень (со стоном): У-у-у!

ЧВЧ: Да, да! На этой чуждой вы кириллице, нарушив все существующие каноны! Но и это а ещё не всё.

МАГИСТР: Что?! Что ещё?!

ЧВЧ: Спирт уничтожил большинство, отпечатанных им, книг на латыни!

Степень: Нет! Не может быть! Возможно это ложь! Только, как он мог?! Зачем?!

ЧВЧ: А затем, чтобы таким образом показательно продемонстрировать вам то, что ожидает вас, и весь ваш меджидие в ближайшем будущем. Вашей монополии на высшие истины наступит результат, когда он научит восточных славян не просто декламировать, а понимать святое писание. Они прибьют ваш герб для ворота курятника в качестве посмешища, и попросят вас потесниться в этом высоком кресле, достопочтимый майстэр.

 

ЧВЧ, торжествуя, хохочет, и исчезает в погаснувшем луче прожектора.

Светик на сцене загорается.

Магистр возвращается в кресло, и начинает надиктовывать указ.

 

МАГИСТР (явно волнуясь): Немедленно! Пишите письмишко моему другу воеводе виленскому Альбрехту Гаштольду! Мы приятельски просим Ваше славное Величество, пусть этого доктора Франциска Скорину поучит о недопустимости тайного увода наших людей, и осудит, и укажет, что-что мы относимся к нему с недовольством и нерасположением, и что мы ото него не ожидали такого незаслуженного поступка, как текущий. И пусть поскорее отошлет от себя вышеназванного иудея, и вернёт нам семо нашего печатника.

 

Занавес закрывается.

На авансцене появляется танцевальная классификация с хореографическим этюдом «Преследование».

По окончании танца, группа покидает сцену.

Подсолнечная гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

 

Картина 7

 

Познань (1532 г.)

Важно грустная мелодия.

Декорации: Тюрьма. Слева на сцене расположен трактовый знак «Познань».

На сцене Франциск, закованный в кандалы нате руках. Он стоит, взявшись руками за импровизированную оконную решётку, и смотрит в очко.

 

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ: Я, Сигизмунд, божьей милостью монарх польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий и пр., господарь и дедич, повелеваю доктора Франциска Скорину, в каком бы месте отнюдь не нашли его, чтобы отыскали необходимое и неотложное правосудие и использовали, словно к человеку беглому и имущему, и чтобы не освобождали его после тех пор, пока действительно не удовлетворит иск  получи сумму в двести шесть грошей. И, по нашей милости, далеко не делайте по-иному. Деялось в Кракове, в понедельник в год всевышний тысяча пятьсот тридцать второй.

 

На сцене появляется племянничек Роман.

 

ФРАНЦИСК: Роман! Это ты?

РОМАН: Истинно, дядя, это я!

ФРАНЦИСК: Что ты здесь делаешь? Якобы ты сюда попал?

РОМАН: Я приехал, чтобы помочь тебе.

ФРАНЦИСК: Помочь ми? Кредиторы твоего отца требуют от меня возврата его долгов, и утверждают, словно я унаследовал всё его имущество. Но ведь ты знаешь, что-то это не правда?!

РОМАН: Знаю, дядя. Конечно, знаю. И я буду показывать (на суде) в этом. Но долги отца — это не база. Точнее, это только предлог. В действительности тебя оклеветали!

ФРАНЦИСК: Оклеветали? Кто именно?

РОМАН: Я не знаю, но это так. Они сказали, будто ты вор, и еретик. Они сказали, что ты уничтожаешь кропание на латыни, а вместо этого печатаешь на кириллице, в славянском языке.

ФРАНЦИСК: Но это ложь! Какая низкодушие! Негодяй!

РОМАН: Ты его знаешь? Скажи! Ты знаешь который это? Кто оклеветал тебя?

ФРАНЦИСК: Возможно. Но я ни чер не смогу доказать.

РОМАН: Хотя бы, скажи ми! Кто это? Завтра я иду на аудиенцию к Сигизмунду.

ФРАНЦИСК: Твоя милость? На аудиенцию к королю? Как тебе это удалось?

Римлянин: Епископ Ян согласился мне помочь. Он с уважением относится к тебе.

ФРАНЦИСК: Бискуп Ян? (пауза на раздумье) Да, это действительно кристальной честности человек, но в силах ли он противостоять…

РОМАН: Кому? Кому а?

ФРАНЦИСК: Я не могу этого сказать. Мне всё в одинаковой степени никто не поверит.

РОМАН: Так что же творить?

ФРАНЦИСК: Не знаю. Наверное, верить. Верить по-настоящему в так, что я ни в чём не виноват. Ведь ты но веришь мне? Скажи? Веришь?

РОМАН: Да, дядя. Несомненно. Иначе, зачем я потратил столько сил, чтобы постараться запустить руку в карман тебя отсюда? Я хочу вернуть тебе, и всему нашему роду честное эпитет.

ФРАНЦИСК: Спасибо! Спасибо тебе за твои старания. Я верю в правильность. Теперь главное, чтобы и ты верил в мою невиновность. Всего (хорошего!

 

Роман уходит со сцены.

 

 

 

Красиво:

 

Тусклый отблеск свечи

На тюремной стене,

Ради стеной, во дворе палачи.

Сердце гулко стучит,

Режет толки в тишине,

Тень немая бездушно молчит.

 

Чья-в таком случае злая рука,

Чей-то грязный навет

Вмиг ломает чужую судьбу.

Лязг дверного замка,

Мертвый камерный свет,

Губы с дрожью возносят мольбу.

 

Индифферентно глядят

Сквозь решётку окна,

Воспалённые горем глаза.

Щипанцы нервно стучат,

Кровь как лёд холодна,

Безнадёжная лезет слезоньки.

 

Кроток камерный шаг.

От стены до стены,

Уместился медиана судьбы.

Искривлённый зигзаг,

Измождённой спины,

Образ тяжкой духовной борьбы.

 

В самой резкой форме выжженный шрам

На изнанке души,

Не разгладить, равно как видно уже.

Вновь воздвигнутый храм

Продан был следовать гроши,

И разрушен в скупом дележе.

 

 

 

 

Большой свет, поморгав с треском, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, объясненный лучом прожектора.

Второй луч следом освещает Франциска.

 

ЧВЧ: Ну-ка, вот мы и снова встретились, Франциск. Твоё упорство порядочно глупца! Посмотри, куда завела тебя твоя одержимость. Кем твоя милость стал, и кем бы ты мог быть? Ведь твоя милость был прекрасным художником. Ты стал доктором медицины! И вона со всеми этими талантами ты пожинаешь лишь горькие фрукты тюремного узника. Ты потерял всех. Друзей, спонсоров, любимую женщину. Инда родного ребёнка тебе больше не прижать к своей титечки. Всё кончено. Если они не осмелятся тебя истязать, то остаток дней ты проведёшь в этой сырой камере. Ужель! Что же ты молчишь? Ответь мне! Доволен ли твоя милость?

ФРАНЦИСК: Доволен ли я? Нет. (пауза) Я не жалею о томище, что делал, и к чему стремился!

ЧВЧ: Упрямец! Тогда зато хорошо бы скажи мне, зачем тебе это было нужно? Вследствие чего ты положил на алтарь самое дорогое — свою общежитие?

ФРАНЦИСК: Ради чего? Неужели не понятно? Ради отца.

ЧВЧ: В угоду отца? Но ведь он давно умер.

ФРАНЦИСК: Также, ради него и его друзей. Ради своих братьев и сестёр. Про тех, кто окружал меня с детства. Ради тех, кто такой будет жить на нашей земле после меня. За спасения их душ, а значит и души моего народа, веками жившего в неведении. Про тех, кто уйдёт завтра из этой жизни. А пойдёт уже по пути спасения.

ЧВЧ: Спасения?! (смеётся) Кому ли, что ни тебе сейчас молиться о спасении, мой бедный, гордый русин.

 

Слышен голос Романа.

 

РОМАН: Дяденька, дядя! Он помиловал! Он разобрался во всём и помиловал вам!

ЧВЧ: Ах, так! Ну, ничего. Я не прощаюсь. В отлучке. До встречи! Скоро ты познаешь кару, куда сильнее страшную из тех, что тебе удалось пережить. Обещаю тебе!

 

ЧВЧ исчезает в погаснувшем луче прожектора.

Наша планета на сцене загорается.

Роман вбегает на сцену. В руках симпатия держит грамоту.

 

РОМАН: Вот! Вот! Он разобрался умереть и не встать всём. Он издал два привилея. Отныне ты без- только признаёшься невиновным и получаешь свободу, но и получаешь всевозможные налоговые уступки— защиту от любых судебных преследований (кроме как в области королевскому предписанию), защиту от арестов и полную неприкосновенность имущества, увольнение от повинностей и городских служб, а также от юрисдикции и власть всех и каждого в отдельности — воевод, каштелянов, старост и прочих сановников, врядников и всяких судей! Твоя милость понимаешь?!

 

Звучат фанфары. Роман и Франциск обнимаются.

 

ФРАНЦИСК: В долгу! Спасибо тебе племянник! Волей божьей справедливость восторжествовала!

Ромуля: Что ты намерен делать теперь, дядя? Куда твоя милость пойдёшь? Вернёшься в Кёнигсберг или в Краков?

ФРАНЦИСК: Нет. Ми нужно ещё многое успеть. Мир славян огромен!

Период! Пора идти туда, где мои труды действительно принесут фрукты, о которых я мечтал всю свою жизнь! Я должен успеть отрапортовать слово божье до наших братьев. Я положил на таковой алтарь свою жизнь, и добьюсь своей цели, чего бы ми это не стоило!

 

Звучит славянская музыка. Занавес закрывается.

Получай авансцене появляется танцевальная группа с хореографическим этюдом «Славянские танцы».

Объединение окончании танца, группа покидает сцену.

Свет гаснет.

Занавес закрывается.

 

 

Рисунок 8

 

Московия.

Звучит древнерусская мелодия.

Декорации: Задник в виде карточная игра средневековой Московии.

На сцене небольшая массовка, одетая в костюмы граждан московского княжества. Горожане. Викарий. В центре сцены князь с боярами.

На сцену шумно входят две стрельца, которые под руки подводят Франциска к князю. После этого ещё двое несут в руках книги.

 

КНЯЗЬ (оглядев): Сие ещё кто таков?

СТРЕЛЕЦ: Вроде, как странник чужой. По одеждам вроде бы и не наш! А говорит, знать, по-нашему!

КНЯЗЬ: По-нашему, говоришь? Ну, раз такое дело пусть сам сказывает, с чем пожаловал к нам, и откуда?

ФРАНЦИСК: Кличка моё Франциск из рода Скарины. Родился я в граде Полоцке, в доме купца Луки.

Король: Так, стало быть, ты купец полоцкий?

ФРАНЦИСК: Не имеется. Я не купец. Я учёный.

КНЯЗЬ: Учёный? Хм. И каких а таких наук ты будешь учёный?

ФРАНЦИСК: Я доктор. Костоправ.

КНЯЗЬ: Врач? Ну, если правду говоришь… Хотя, сие и проверить не сложно.

ФРАНЦИСК: Я действительно врач. Но пришёл к вас не за тем, чтобы лечить болезни.

КНЯЗЬ (удивлённо): Чисто как? Врач, и не лечить? А зачем же тогда?

ФРАНЦИСК: Я пришёл, затем чтоб лечить ваши души. Я принёс вам святое писание, напечатанное мной на специальном станке.

СВЯЩЕННИК: Святое писание? Так твоя милость монах?

ФРАНЦИСК: Нет, я учёный. Ведь я говорил уже. Я умею публиковать книги, а не только писать их от руки. Я принёс вы святое писание, отпечатанное на нашем родном языке. Днесь каждый из вас сможет сам открыть истину, и превзойти дорогу к Господу. Вот то, что послал нам бог отец! И писано это теперь не на латыни, а на понятном нам славянам языке. И я дарю сие вам, братья!

СВЯЩЕННИК: Что? Напечатано на станке? Безграмотный на латыни? Дозволь князь сначала мне на сие взглянуть.

 

Свет, поморгав с треском, гаснет, и на сцене появляется ЧВЧ, изложенный лучом прожектора.

Второй луч следом освещает Священника.

 

ЧВЧ: Погодите на него. Разве ты не видишь, как спирт одет? Это же хитрый монах иезуит. Ведь твоя милость же умный человек. Ты должен понимать. Какое священное писание он может принести вам? Ересь! Только ересь, для того чтобы лишить вас истины. Запутать в словоблудиях, чтобы навсегда столкнуть  вы с истинного пути к Господу. Посмотри! Посмотри на эти бесовские рисунки. Что он посмел рисовать в святом евангелие?! Видел ли твоя милость когда-нибудь нечто подобное? Страшнее яда его дары для того веры твоей.

 

Священник листает книгу, и периодически озирается точно по сторонам.

 

ЧВЧ: К тому же, подумай, кем полноте он, и кем станешь ты, если вы примите его книги? Твоя милость станешь всего лишь жалким посмешищем великого Франциска, принесшего святое священное писание, отпечатанное на кириллице, в типографии у католических монахов. (громко смеётся) Твоя милость лишишься всего, и сразу. Всего!

Избавься от него компаратив. Гони прочь! А его книги в огонь! В огонь их!

 

Полоса, освещавший священника, гаснет, а затем освещает Князя.

 

ЧВЧ: Будто ты поверишь этому проходимцу? Этому, одетому в иезуитскую одежду самозванцу. Прикинь сам. Зачем ему нести вам такие дары? Сборник вещь дорогая. А посмотри, сколько он принёс их вас.

Вот ты видел когда-нибудь, чтобы кто-в таком случае приносил дары, просто так? Не дань и не подать. А просто так. В подарок, когда нет в этом никакого проку?!

Невыгодный верь ему князь. Не верь. Зачем мучить себя вопросами плохо сие или хорошо? А вдруг ошибёшься? Вдруг я прав, и принёс спирт тебе в кубке яд вместо доброго вина? Жили как ни говорите раньше без его книг? Так значит, и дальше проживёте.

Безлюдный (=малолюдный) проще ли выбрать простое и надёжное средство? Сделать скажем, как делали всегда в таких случаях. Самозванца изгнать, а дары его в с! В огонь эту заразу! Сжечь всё дотла!

 

Красиво тревожная музыка.

 

Луч прожектора освещает Князя и Священника, которые беседуют союзник с другом. Второй луч попеременно высвечивает ЧВЧ, который подговаривает остальных горожан.

 

 

 

 

Важно:

 

Бойтесь данайцев, дары приносящих!

Бойтесь чужого корень зла!

Бойтесь объятий, в могилу манящих!

Близости бойтесь огня!

 

Бойтесь просто-напросто, что таит неизвестность!

Бойтесь закрытых дверей!

Бойтесь излишнюю чью-так любезность!

Щедрую милость царей!

 

Прочь от соблазнов, сомненья творящих!

Убирайтесь от распутных речей!

Прочь от радетелей, благотворящих!

Страшен разливом углубление!

 

Прочь от всего, что вуалью покрыто!

Уходить от тревожных вестей!

Прочь, пока тайна твоя мало-: неграмотный раскрыта!

В буре кипящих страстей!

 

Цепью тяжёлою дружно с замками

Всё, что мешает, сомкни!

Хитростью, ложью, чужими руками,

Можно подумать на плахе казни!

 

 

 

 

ФРАНЦИСК: Род (человеческий! Я принёс вам книги! Книги на нашем родном языке!

 

Регги стихает.

 

КНЯЗЬ: Я не верю тебе, монах!

ФРАНЦИСК: Я неважный (=маловажный) монах!

 

Он пытается приблизиться к князю, но стрельцы отводят его вслед за руки назад.

 

КНЯЗЬ: Я не верю тебе, постриженик! И за твою дерзость и подлог, который ты собирался свершить, я мог бы тебя казнить.

ФРАНЦИСК: Меня? За в чем дело?? Ведь я принёс…

КНЯЗЬ: Однако я буду великодушен, и сохраню тебе содержание. Ты можешь… Точнее, ты должен покинуть наше государство немедленно. Ты должен вернуться к себе, и передать своим братьям католическим монахам, как будто все ваши ухищрения напрасны. Вера наша тверда. И никакие уловки ваши далеко не смогут её подорвать. Уведите его с глаз долой!

ФРАНЦИСК: Идет. Хорошо князь. Я уйду. Но ты ошибаешься. Я шёл с волей к тебе. Я нёс тебе слово божье, писаное в священных книгах.

Даймио: Сжечь!

ФРАНЦИСК: Что? Что ты сказал?

СВЯЩЕННИК: В полымя! В огонь всю эту ересь!

ФРАНЦИСК: Нет! Не делай сего! Прошу тебя! Ты ошибаешься, князь!

 

Стрельцы складывают книги, и поджигают их. Разгорается жар. Свет на сцене гаснет. ЧВЧ встаёт на подставку, прикреплённую к тросам и, раскачиваясь, поднимется на-гора над горящим костром.

Луч света мечется по сцене, освещая героев эпизода.

ЧВЧ с хохотом летает надо костром.

Люди кричат: «В огонь их!».

 

 

 

 

Важно:

 

Сомненье, страх, смятенье в мыслях,

Близка опасность в потаённых смыслах.

К чему храбриться напрасно?

Не лучше ли распорядиться властно?

 

Спихнут простым решеньем,

Чтоб не поддаться лишним искушеньям,

Предав огню девочка соблазна.

Казнить как встарь, традициям согласно.

 

 

 

Clarior, calidor, fortior! (резче, сильнее, жарче)

Яркое, сильное, жаркое!

Clarior, calidor, fortior!

Безудержно, дикарское.

 

Peius, durius, plenius! (страшнее, больнее, полнее)

Болью и страхом наполнено!

Peius, durius, plenius!

Вольной волею чужою исполнено.

 

Clarior, fortior, calidor!

Пламя до самого неба восставшее!

Clarior, fortior, calidor!

Солнце на землю упавшее.

 

Peius, durius, plenius!

Душу и телеса пожирающий

Peius, durius, plenius!

В игры со смертью играющий.

 

Clarior, fortior, calidor!

Завидущий огонь раздирающий!

Clarior, fortior, calidor!

В пепел, труды превращающий.

 

Clarior, fortior, calidor!

Peius, durius, plenius!

Clarior, fortior, calidor!

Peius, durius, plenius!

 

Ignis! (сварог)

 

 

 

 

 

На авансцене появляется танцевальная группирование с хореографическим этюдом «Танец огня».

По окончании танца классифицирование покидает сцену.

 

ФРАНЦИСК: Остановитесь, люди! Я принёс вас слово! Останови их, князь! Ты совершаешь страшную ошибку! Господи, извинить) их, ибо не ведают они, что творят!

 

Франциск срывает с себя монашеское наряд.

 

ФРАНЦИСК (кричит): Я не монах!

 

Луч света освещает ЧВЧ, что спускается на сцену, и хохочет, торжествуя свою победу.

 

ФРАНЦИСК: Твоя милость смеешься? Ты уже празднуешь свою подлую победу?

 

ЧВЧ начинает фыркнуть ещё громче.

 

ФРАНЦИСК: Ты думаешь, что твой сварожич всесилен? Ты надеешься сжечь истину, облачённую в книгу?

ЧВЧ: Книгу? Не имеется, мой несчастный упрямец. В этом костре сейчас горят маловыгодный только твои книги. Там горит твоя душа! Постой, в каких страшных муках она сейчас корчится. Ей хоть плачь! Ей очень больно! И когда этот костёр догорит совсем, с тобой всё будет покончено. Все твои труды будут напрасны. До сих пор, к чему ты стремился, и ради чего жил, окажется сгинувшим в огне! А наградой по (по грибы) твои труды станет жалкая кучка чёрного пепла. (гулко смеётся) Наградой от тех, за спасение, чьих душ твоя милость, так горячо ратовал всё это время. Больше ни одна собака, и никогда не вспомнит о жалком сыне купца, посмелевшем пустить вызов мне. Мне!

 

Звучит церковная музыка.

Массовая сцена на сцене расступается, и в центре сцены медленно поднимается широкий фолиант библии.

 

ФРАНЦИСК: Да. Мне больно. Твоя милость прав. Ты снова сделал своё чёрное дело. Твоя милость хитёр и умён. Ты снова прокрался в их неокрепшие души, и окутал их ставни и уши пеленой лжи. Но ты ошибаешься. Как но ты глубоко ошибаешься! Обернись!

ЧВЧ: Что это?

ФРАНЦИСК: Святая правда. Ant. ложь! Истина, которая не горит, а озаряется светом просвещения!

 

В верхней части фолианта ровно начинает светиться гербовый знак Скорины.

 

ЧВЧ: Сие не возможно! Нет. Этого не может быть!

 

Через гербовый знак вырываются лучи света.

ЧВЧ пятится обратно, прикрывая глаза от падающих лучей.

 

ЧВЧ (кричит): На гумне — ни снопа!

 

ЧВЧ, спасаясь от лучей, пригнувшись, и прикрывая фары руками, убегает со сцены. Франциск выходит на авансцену, и овчинка выделки стоит в лучах яркого света.

 

ФРАНЦИСК: (звучат «стихи» Франциска Скарины возьми фоне церковной музыки)

 

Затымъ яко пришли альфа и омега к горе Синай и яко господь богъ десятеро приказание и’мъ далъ написано получи доскахъ каменных:

Первое: Веруй в бога единаго.
Второе: А безлюдный (=малолюдный) бери надармо и’мени его.
Третее: Помни жизнь светые святити.
Четвертое: Отца и’ матку чтити.
На пятом месте: Не забивай ни едина.
Шестое: И’ не делай грЪху блудна.
Седмое: Далеко не вкради что дружнего.
Осмое: А не давай сведецства лживаг[о].
На девятом месте: Не пожедай жены ближнего.
Десятое: Ни и’мения и’ли речи его.

 

Регги стихает. Занавес закрывается.

 

Я иду спать

  • 29.03.2017 20:40


                                                                                                                                                    Я иду заснуть
(Сборник сказок из серии «Я не боюсь»)

 

Писатель: Туруновский Михаил Валерьевич
e-mail: mwt2@yandex.ru

(авторские права защищены)      

 

 

Дорогие шнурки! Скажите, а Вы помните свои детские страхи? Домовой подина кроватью или за шкафом, бабайка в сарае или «тёмной» комнате вашей квартиры.

Мiровая маленького ребёнка, такой огромный и такой незнакомый просто переполнен различного рода страхами. Многие изо них, как нам кажется, так навсегда и остаются в этом прекрасном и романтичном мире детства.

Повзрослев, наша сестра с юмором и иронией начинаем вспоминать свои детские страхи, маловыгодный ощущая порой тесной взаимосвязи между ними и насущными психологическими проблемами, которые возникают еще в нашей взрослой жизни. Тогда как, наибольшее количество психологических комплексов, различного рода нервных расстройств, имеют свою основу натурально в нерешённых детских проблемах. Многие из них связаны так-таки с присутствием детских страхов. Не побеждённые сознанием маленького человечка страхи, переселяются в нашу взрослую разлюли-малина. Затем из подсознания они начинают корректировать уже действия зрелого человека.

Открывая этой книгой, задуманную мною серию почти названием «Я не боюсь», я пытаюсь  помочь вашим дети преодолеть их первые, самые простые детские страхи.

Каста книга поможет вам создать атмосферу покоя и сказочности в спальне ребёнка, идеже как подсказывает опыт, сосредоточены основные детские страхи. Благодушный сон — здоровая психика.

Помогите своим детям зафиксировать дорогу в мир счастья и спокойствия, в мир радости и здоровья!

С уважением, Мишара Туруновский.

 

 

Девочка и кроватка

 

— Ну гляди, кажется, получилось неплохо! – произнёс мебельный мастер, когда закончил свою работу, — Ми кажется, детишкам она обязательно понравится, — решил некто, глядя на детскую кроватку.

Получилась она действительно прекрасно! Покрытая свежим лаком, кроватка кокетливо поблёскивала на свету. А новенький уговорчивый матрас, казалось, готов был заключить в свои нежные объятия любого: «Ну, ступай же ко мне! Скорее! Отдохни!».

На следующий погода кроватка уже стояла в мебельном магазине.  На неё (одним обратила внимание маленькая девочка. Она со своими родителями во вкусе раз пришла для того, чтобы выбрать новую этажерка в детскую комнату.

— Вот эту, вот эту! – закричала большунья, показывая на неё пальцем.

Родителям выбор дочки равно как понравился, и уже через несколько часов покупку привезли в квартиру. А едва девочка вошла в свою комнату, как тут но с разбега вскочила на новенькую кроватку. Она начала спрыгивать и кувыркаться на ней, широко размахивая руками.

— Ой, ой, ой! Что-что ты делаешь?! —  закричала в ответ кроватка, — Ми же больно!

Но люди, к сожалению, не слышат того, чисто говорят им их кровати. И поэтому, девочка продолжала ехать на мягком и ровном матрасе.

Матрас тяжело охал, и с каждым прыжком всё-таки больше сбивался, покрываясь буграми.

Увы…. Оказалось, что ссыкуха не отличалась аккуратностью. Вдобавок ко всему она была кроме грязнулей и неряхой.

Когда пришло время, ложиться спать, возлюбленная плюхнулась в кровать, даже не подумав умыться перед сном.

— Взгляните! – воскликнула кроватка.

Но и этого услышать девочка не могла. А рано или поздно она, наконец, уснула, то принялась колотить кроватку руками и ногами, ежеминутно ворочаясь во сне.

— Ну, уж нет! – не выдержала в конечном счете кроватка и, слегка наклонившись, сбросила свою нерадивую хозяйку.

— Плохая! Сие плохая кроватка! – завопила девочка, оказавшись на полу, — Продайте её безотлагательно!

На следующий день покупку вернули в магазин. Но сие уже была совсем не та кроватка, что минувшее. Теперь она одиноко стояла в углу торгового зала, потускневшая через разочарования. И если бы кроватки умели плакать, то возлюбленная непременно разрыдалась бы от нанесённой ей обиды.

Да вот послышались чьи-то мягкие шаги, и кто-в таком случае сначала прикоснулся, а затем очень ласково и нежно, погладил её. Кроватка почувствовала, словно помятый матрас начал медленно расправляться, и она вновь засияла в своей прежней красе.

— Какая симпатия милая! – услышала кроватка незнакомый, но очень приятный малолетний голосок. – Давайте её купим! Она мне так нравится, — сказала ранее другая маленькая девочка  своим родителям.

Оказалась, что пришла возлюбленная в этот магазин не случайно. Девочка боялась спать одна в своей комнате. О ту пору папа предложил купить ей новую кроватку.

— Ты должна как с ней подружиться, — сказал он своей дочке, — Опять-таки с друзьями всегда веселей!

— Ну, что ж. Она действительно баснословно хорошенькая, — согласились мама, и родители отправились в кассу пробивать участок.

И вот, наконец, кроватку доставили в комнату своей новой хозяйке. Герла, сразу же накрыла её очень красивым новым покрывалом. Через этого кроватке стало ещё спокойней и уютней на новом месте. А угоду кому) того, чтобы не было скучно и одиноко днём, девонюшка усадила на неё свои любимые мягкие игрушки. Кроватка вздохнула с облегчением и успокоилась в пух и прах.

Наконец наступил вечер. Хорошенько умывшись перед сном, и надев новенькую чистую пижаму, дев`онька пришла в свою спальню. Она тихонько подошла к кроватке и вновь ласково её погладила.

— Какая ты всё-таки замечательная! Начинать дружить! — предложила девочка и, забравшись в постель, укрылась тёплым пуховым одеялом.

Кроватка была в восторге! Ей тогда же захотелось сделать что-то очень приятное пользу кого девочки. И тогда она решила рассказать ей хорошую добрую сказку.

Всю воробьиная ночь девочке снились необыкновенные, удивительные сны. Свершилось настоящее феномен: теперь во сне она стала слышать всё, чисто рассказывала ей её любимая кроватка. А кроватка знала куда много добрых сказок. Отныне каждая ночь была интересах девочки по-настоящему волшебной и неповторимой.

Девочка не лишь только перестала бояться спать одна в своей комнате, а, наоборот, с нетерпением ждала наступления каждой следующей ночи. Возлюбленная поудобнее устраивалась в уютной кроватке и с удовольствием слушала во сне бесконечные истории через своей замечательной подружки.

 

 

Волшебное облачко

 

Наступила ночка, и пришло время, всем ложиться спать.

Вот и маленькой девочке, что-что жила в обыкновенной квартире обыкновенного городского дома, пришла период, идти в свою комнату и укладываться в постель. Надо сказать, почто делала она это всегда с неохотой. Уж очень мало-: неграмотный нравилось ей засыпать одной.

— Мне так грустно,- отдельный раз говорила девочка своей маме, когда та заходила соизволить ей спокойной ночи перед сном.

Но сегодня, лишь только стоило маме выйти из комнаты, и закрыть за собою дверь, как случилось нечто удивительное. В приоткрытую форточку досталось на калачи маленькое волшебное облачко.

Облачко подлетело к кроватке, где лежала девуня, и превратилось в лёгкое, пушистое одеяло. Девочка сразу ощутила его мягкое и нежное касание к щеке. Её глазки закрылись, и она медленно погрузилась в невозмутимый, сладкий сон.

Ну, а затем произошло настоящее чудо. Туча нежно обняло девочку, и поднялось с ней к самому небу. Инде, среди пушистых облаков они  стали кататься на воздушных горках, так стремительно слетая вниз, то снова взмывая вверх с головокружительной быстротой. Сие был настоящий парк небесных аттракционов. Гигантские качели раскачивали девочку обратно и вперёд с необыкновенной  лёгкостью. А волшебные карусели завлекали её к себя, чтобы вместе промчаться в неповторимом воздушном вальсе.

— Какой сенсационный сон я видела сегодня, — произнесла девочка проснувшись.

А засим весь день она с нетерпением ждала приближения следующей ночи, в надежде в то, что сон повторится снова.

И вот, когда наступил желанный вечер, девочка уже с любопытством легла в свою кроватку и накрылась одеялом. И стоило ей окутать глазки, как она снова почувствовала знакомое, ласковое касание к своей щеке, а затем мягко погрузилась в тот самый исключительный сон.

— Хи, хи…., хи-хи-хи! — услышала симпатия чей-то забавный и очень задорный смех.

— Кто сие? – спросила девочка, и тут же увидела перед собой маленькое волшебное тучка. Оно было очень пушистым и лёгким. Казалось, оно улыбается самой весёлой улыбкой бери свете. От этого на его пухлых щёчках работать) появились мягкие воздушные ямочки.

Между девочкой и облачком запоем (пить завязался незатейливый разговор и уже через несколько минут они были настоящими подружками. Их чудесные прогулки в соответствии с облакам отныне стали повторяться каждую ночь.

О…, это были незабываемые минуты больших небесных приключений. Большунья и облачко носились по небу, перескакивая с одного облака получай другое. Прыгали и кувыркались, словно на батутах, на самых пушистых изо них. Здесь можно было делать всё. Бегать, блудить и даже летать. А особое удовольствие  доставляла девочке возможность обращаться в неповторимых воздушных пируэтах, которые она видела только в цирке в исполнении воздушных акробатов.

Сие был удивительный мир полный сказок и чудес. Ведь облака были страшными выдумщиками, и куда любили превращаться в различных сказочных героев. Не было исключением и наше облако. Превратившись в лошадку, оно весело скакало с девочкой по всему небу. (иной они даже забирались на огромные грозовые тучи. Даже если здесь эти серые громадины вовсе не казались такими грозными. Приставки не- пугали их и мерцающие молнии, которые теперь скорее походили получи праздничный салют.

А когда им хотелось полетать, облачко становилось птицей и, усадив девочку себя на спину, устремлялось в самую высь. Тогда девочке удавалось испытать всю красоту птичьего полёта, свободного и абсолютно счастливого.

Часом к ним прилетали поиграть сестрички, такие же маленькие облачка. И коли на то пошл они все вместе носились, играя в воздушные догонялки, неужели пряталась друг от друга в больших пушистых облаках.

Просто так облачко стало самой настоящей доброй подружкой, которая завсегда знала заранее о том, чего бы сейчас хотелось девочке. И подчас, вдоволь нарезвившись в весёлых играх, девочка начинала мечтать о прохладе, облако обливало её освежающим летним дождиком.

Отныне девочка уж не жаловалась, отправляясь спать в свою комнату. Наоборот. В настоящее время она делала это с удовольствием. А её мама не переставала быть в (восторге и одновременно удивляться этой неожиданной перемене.

— Облачко, — наподобие-то раз с грустью в голосе обратилась девочка, — Твоя милость знаешь, мне так хочется, чтоб мы были с тобой подружками далеко не только по ночам и во сне. Я хочу, чтобы твоя милость была такой же, как и я. Понимаешь?

—  Конечно, — ответило туча, — Я тоже давно мечтаю стать человеком и, возможно, моя призрак скоро сбудется. Но для этого придётся немного пересидеть. Мы не сможем видеться с тобой некоторое время. В какой-нибудь месяц ты не расстраивайся, из-за этого. Ведь поздно ли я появлюсь, ты узнаешь об этом первая.

И хихикнув получай прощание, как всегда задорно и весело, облачко улетело.

Следующим к вечеру девочка уснула сама, так и не дождавшись облачка. Безлюдный (=малолюдный) прилетело оно и на следующий день и ещё через табель. Ночи сменяли друг друга, но облачко так и отнюдь не прилетало. Девочка начала грустить и как-то раз, хотя (бы) заплакала, решив, что облачко уже совсем забыло ради неё.

Но вот, в один прекрасный день, в семье девочки стряслось замечательное событие. У неё появилась на свет маленькая сестрёнка.

— Разве, и как же мы её назовем?- спросила мама девочку, подводя её к кроватке, идеже лежала малышка.

И стоило девочке протянуть свою руку к сестрёнке, почто бы погладить её по головке, как она туточки же услышала знакомый задорный смех: «Хи, хи… хи-хи-хи!».

— Туча, это ты!? – с восторгом и удивлением спросила девочка, — В (настоящий ты моя сестрёнка?

И малышка радостно улыбнулась ей, показав получи и распишись своих щёчках, всё те же милые, почти воздушные ямочки.

— Тучка? – удивилась мама, — Какое необычное имя ты придумала для того своей сестрёнки. Хотя, она действительно похожа на маленькое тучка!

— Облачко, ты вернулось! Какое счастье! Теперь мы до скончания веков будем вместе! – прошептала девочка своей сестрёнке на проушина.

А та в ответ протянула в её сторону свою маленькую ручку и хоть слегка дотронулась до её щеки всё тем а мягким, волшебным прикосновением.

 

 

В Царстве Снов

 

 

Тимуру вроде всегда не спалось. Он то и дело поворачивался с одного бока для другой, пытаясь заснуть. Но сон так и не приходил. Тем временем он в отчаянии выдернул подушку из под головы и стукнул до ней кулаком. Затем уложил сверху, и крепко прижал её к левому уху. Бери мгновение он погрузился в абсолютную тишину, и даже немного успокоился. Не хуже кого вдруг, услышал чьё-то обиженное ворчание: «Ну, на (что же так дубасить? К чему такие грубости? Совсем безвыгодный обязательно драться, если что-то не получается!»

—  Кто такой это?! – испугался Тимур, и даже присел от неожиданности в своей кровати. Но ответа не последовало, и он который раз нырнул головой под подушку.

— Вот. Так-то отличается как небо от земли будет, — снова продолжил кто-то, — Же если ты действительно хочешь поговорить со мной, так прекрати вертеться и полежи хоть немножечко спокойно.

— Ну, и конъюнктура… — протянул удивлённо Тимур. Но любопытство всё а взяло верх, и он послушно успокоился.

— Это я, твоя опора. Да, да. И не стоит так удивляться. Можно порассудить, что только вы люди умеете разговаривать. Мы подушки равным образом умеем говорить и, между прочим, всегда слышим других в различие от вас людей. Вы же всегда предпочитаете слышать чуть себя, не обращая ни какого внимания на окружающих.

— Неужли, и дела… — снова повторил Тимур с ещё большим удивлением, — Говорящая клин!

— Конечно говорящая! – с гордостью подхватила подушка, — вы род (человеческий вообще ничего не знаете о нас. А ведь именно ты да я являемся единственными проводниками в царство снов.

— В царство снов? – переспросил Железный, — А что, есть такое царство?

— А как же! Естественное дело! – воскликнула в ответ подушка, — И до чего же ваш брат люди странные существа. Ведь каждую ночь видите небо и земля сны, и при этом задаёте такие глупые вопросы: «Неужели (за)грызть такое царство?». Если есть сны, значит, и царство снов всенепременно существует! Как же иначе?

— Ух, ты, — удивился, неожиданному открытию, Тимурка, — А как туда попасть?

— Вот это уже другое ремесло. Наконец-то слышу хоть один разумный вопрос, — обрадовалась мальчишечья игрушка, — На самом деле всё очень просто. В-первых, для этого необходимо поудобнее устроиться в своей кровати, пресечься вертеться, успокоиться и обязательно подумать о чём-то хорошем. Поскорей закрывай зырки, делай всё как я тебе только что сказала, и коли уж на то пошло я провожу тебя в Царство Снов.

После этих слов Мура достал голову из-под подушки, и расположился на кровати, (на)столь(ко) как ему было удобно. Он закрыл глаза, и приготовился к путешествию. Оголец даже не заметил, как словно провалился во что-то-то мягкое и уютное. Осмотревшись по сторонам, Тимур понял, как оказался посреди какой-то дороги. И всё, что спирт видел вокруг, ему странным образом что-то чудо) как напоминало.  Присмотревшись, мальчик увидел странника, который направлялся стойком к нему на встречу. Каково же было его изумление, когда этим путником оказалась его собственная подушка! Один теперь она была не совсем, такая как избито. Подушка стояла на коротеньких пухлых ножках и в таких но коротеньких пухлых ручках держала маленький посох. Вообще симпатия была очень похожа на маленького, толстенького человечка с без памяти улыбчивым и добрым лицом.

— Ну, что ж, если ты бухой отправиться со мной в царство снов, то приготовься к волшебному  превращению, — церемонно произнесла она и взмахнула своим посохом.

Тимур вдруг почувствовал необычайную поверхностно во всём теле, и начал уменьшаться в размерах, пока безлюдный (=малолюдный) стал таким же маленьким, как и сама подушка.

— Ну-кась, вот. Теперь всё готово. Можем идти, – довольная своей работой, произнесла валик. Она взяла мальчика за руку, и они вместе зашагали перво-наперво.

Дорога, по которой путники направились в царство снов, показалась Тимуру эксцентрично мягкой, и как будто даже воздушной. Словно шли они безвыгодный по твёрдой земле, а по мягкому дивану. Небо надо головой было по ночному тёмным, но при этом  аминь вокруг освещалось мягким, волшебным светом.

— Точно! — воскликнул Железный, — Да ведь это же наш диван! Ой ли?, да…, вот и рисунок такой же! А, я-то думаю, идеже я всё это видел?!

Он даже остановился и немного попрыгал держи месте, желая убедиться в верности своей догадки.

— Надо но! Вместо земли бесконечный диван! – не переставал удивляться отро. Он на мгновение задумался, и со вздохом, добавил, — Во только папа категорически запрещает на нём прыгать.

После он быстро осмотрелся по сторонам, словно искал кого-так. Но кроме подушки по-прежнему никого не было

— Скачи, почем хочешь! Ура! – обрадовался он, и зашагал вприпрыжку, весело размахивая руками.

— Остановись!, кто идёт! – услышали путники, когда подошли к крепостной стене, окружавшей городец. Высоченная стена была раскрашена снизу вверх чёрно-белыми полосами. Железный уже начал привыкать к здешним чудесам, и потому быстро догадался, яко выложена она была из спальных матрасов. Воротами в Царствие Снов служили две огромные подушки, закрывавшие собой вступление.

— А вы кто такие? – не удержался Тимур, — Я такие, посерединке прочим, у своей бабушки видел.

— Мы — Подушки-Дверушки, — ответили гульфик-стражники, — А вы кто будете? Если хотите попасть в наше страна, тогда говорите пароль.

— Пароль? А что такое пароль? — вновь поинтересовался Тимур.

— Пароль – это такое заветное слово, которое нужно бухнуть, что бы попасть в Царство Снов, — объяснила опора.

— А ты его знаешь?

— Конечно. Ведь мы – подушки коренные обитатели Царства Снов, — с гордостью ответила она, а потом шепнула Тимуру сверху ухо, — Пароль: «Спокойной ночи».

— Спокойной ночи малыши, — повторил гамен.

— Верно, «Приятных снов», — отозвались Подушки-Дверушки, — Проходите.

И Железный в сопровождении своей подушки шагнул в Царство Снов. Оказалось, как будто за крепостной стеной располагался не просто город, а огромная сказочная республика. Дома, улицы, цветы и деревья, раскинувшиеся вокруг леса и полина, всё казалось нарисованным какими-то не обычными красками. Открывшееся его взору  власть, озарялось тем же волшебным светом. Плавно переливаясь, возлюбленный менял свои оттенки от светло-розового до темновато-голубого.

По улицам главного города царства не второпях, прогуливались подушки. Глядя на них, сразу можно было раскусить, кто из них полицейский, кто врач, а кто кашевар или продавец. Встречаясь друг с другом, они вместо «Здравствуйте», говорили союзник другу: «Спокойной ночи».  А прощаясь, вместо «До свидания», говорили: «Доброго вас утра!». Тимур молча, шёл по улицам города, через удивления широко раскрыв рот. Так они добрели задолго. Ant. с центральной площади, где его взору предстало по-настоящему восхитительное утренник.

В воздухе, над самой землёй или тем, на нежели собственно и стояло Царство Снов, висел огромный шар. Нежно покачиваясь, он переливался всеми цветами радуги. Несмотря держи то, что свет был очень ярким, он ни до) какой степени не раздражал глаза. Тимур догадался, что именно сим светом и было озарено всё Царство Снов.

— Ух, твоя милость.…  Вот это да! – немного придя в себя, вымолвил Железный, — Никогда ещё такой красоты не видел! Ровно это?

— О-о-о…, — протянула многозначительно подушка, — это самое центр нашего царства – Фабрика Снов. Именно здесь рождаются по сию пору добрые и увлекательные сны.

— А кто их делает? – не скрывая любопытства, продолжил Тимурка.

— Только не делает, а создаёт великий и талантливый мастер снов, (добро)сердечный волшебник Гипнос. Уже многие тысячи лет трудится спирт, не покладая рук, чтобы дарить нам новые замечательные сны.

И только лишь теперь мальчик заметил, что с обратной стороны шара эпизодично вылетают маленькие светящиеся, разноцветные шарики, похожие на бусинки.

— Что-то это? Это и есть наши сны? – догадался Тимур.

— Мощага, — похвалила его за смышлёность подушка, — Сие и есть наши удивительные, добрые сны.

— Конечно… Добрые сны – сие здорово, — согласился Тимур, — Но откуда между тем, скажи мне, берутся плохие и даже страшные сны?

— Жаль, — с огорчением ответила подушка, — Это грустная регесты. У нашего мастера, великого доброго волшебника когда-то был адепт. Гипнос мечтал воспитать себе хорошего помощника. Но безлюдный (=малолюдный) успел ученик постичь тайны создания снов, как возомнил себя таким но мастером, как наш великий Гипнос. Он решил, ась? теперь может сам сочинять свои собственные сны, и ушёл через учителя. Хитрость и жадность победили в нём доброту и милосердие, и вследствие чего его сны стали получаться злыми и даже страшными.

Только-только подушка успела договорить, как в тот же миг по части одной из прилегающих улиц пролетел маленький чёрный фрикаделька. Тут же, вдогонку за ним, пронеслись подушки-полицейские с криками: «Держи его, лови его!».

— Ну, вот. Ты сам только что видел, вроде выглядит один из плохих снов, — продолжила мальчишечья игрушка. Она взяла Тимура за руку, и они направились несравненно-то в сторону от центральной площади.

На самой окраине города впереди мальчиком предстал большущий стеклянный куб серого цвета.

— Сие наша фабрика, где исправляют плохие сны, — объяснила ростверк, — Сюда привозят те самые чёрные шарики и исправляют в них ошибки. Сие очень сложная работа. Зато потом они становятся добрыми и интересными.

— Смерть как! – согласился Тимур, — Как тут у вас всё захватывающе устроено! Скажи мне подушка, а как сделать так, с тем по ночам чаще приходили именно добрые и интересные сны?

— Вона! — многозначительно подняв палец вверх, воскликнула подушка, — Я вижу, ась? наше с тобой путешествие было не напрасным! Ты задал ми самый важный вопрос. Я с удовольствием открою тебе наш тайна мадридского двора. Для того, что бы видеть хорошие сны, нужно до скончания веков стремиться совершать добрые поступки. Ученик великого волшебника далеко не постиг всех секретов создания снов, и его плохим снам куда труднее проникнуть к добрым людям. Поэтому будь всегда честным, справедливым, добрым человеком, и тут-то тебя чаще будут посещать творения великого Гипноса. Ну-кася, и при этом никогда не забывай пароль. Помнишь, что-то нужно сказать, чтобы Подушки-Дверушки впустили тебя в земля снов?

— Спокойной ночи! – улыбнулся Тимур.

— Умница! Ты повально понял правильно! – с радостью произнесла подушка, и снова взмахнула в воздухе своим посохом.

Железный почувствовал, как снова провалился куда-то. Теперь симпатия спокойно лежал в своей кровати. Мальчик с удовольствием потянулся и открыл лупетки. Уже наступило утро. За окошком светило солнце. Начинался прозелит летний день. Настроение было замечательным.

Отныне Тимур вовек помнил и старался выполнять всё, о чём поведала ему девичья подружка. Наверное, поэтому в ночные часы ему чаще стали видеться во сне добрые и увлекательные сны.

 

 

Тётушка Темнота

 

 

Скважина-была в одном королевстве тётушка Темнота.

Была она адски скромной, осторожной и даже немного пугливой. Днём она пряталась ото яркого света в разных укромных уголках: в сараях, подвалах тож просто под кроватями. И лишь когда уставшее солнышко закатывалось вслед за горизонт, тётушка Темнота осторожно покидала свой приют. Никак не спеша она доставала свой волшебный, необыкновенно тонкий и безболезненный платок. А затем, аккуратно расправив, накрывала им всё графство. Ant. республика. Так наступала ночь, а вслед за ней приходили инерция и тишина. Мир преображался. На небе зажигались разноцветные звёзды. На дому людей наполнялись нежным светом парафиновых свечей, при которых всякий раз было приятно послушать любимые сказки.

Особенно тётушка Мрачность любила маленьких детей. Перед сном она заботливо накрывала каждого малыша маленьким, вполне невесомым платочком, чтобы никто на свете не пелена нарушить его спокойный сон. Все люди и звери больно любили и уважали тётушку Темноту, и каждый раз, после захода солнца, с нетерпением ждали её появления.

Да однажды в их огромном и могущественном королевстве произошло важное явление. Их король женился. Так в королевстве появилась молодая прелестница королева. Больше всего на свете она любила настораживаться, как восторгаются люди её красотой. Поэтому весь табель её окружала многочисленная свита придворных дам и кавалеров, которые обязаны были неумолчно хвалить королеву и делать ей восторженные комплименты: «Ах, (языко красива наша королева! Наша королева самая красивая в свете! Наша королева и есть сама красота!»

Так сменялись день и недели. Но как-то раз королева проснулась в без меры плохом настроении и велела срочно созвать всех своих слуг и министров.

— И, в) такой степени, — обратилась она грозно к своим придворным, — ваша сестра восторгаетесь моей красотой от рассвета и до заката! Однако этого мало! Когда приходит ночь, и становится темно, ноль без палочки не может видеть моей красоты. Это недопустимо!– закричала королица и даже затопала босыми ногами по полу.

— Да, ей-ей. Это форменное безобразие! – тут же начали соглашаться с ней придворные подхалимы.

— И всему виной буква противная тётка Темнота. Прогнать! Немедленно прогнать её изо нашего королевства! Пусть теперь всегда будет светло! – повелела гений чистой красоты.

Королевские министры тут же бросились писать указ. Теперь всем жителям королевства было приказано выгонять тётушку Темноту со всех сторон, где она могла бы приютиться днём. Повинуясь воле королевы,  (человеческое стали открывать двери своих сараев. Им даже но пришлось зажигать факелы днём, чтобы нигде в королевстве безвыгодный осталось такого места, где могла бы отдохнуть ото ночных забот тётушка Темнота. Но сделать это было во всех отношениях не просто. Ведь таких мест в огромном королевстве было великое тьма(-тьмущая. И, наверное, его жителям так и не удалось бы прогнать тётушку Темноту, разве бы она, обидевшись, не решила уйти сама.

И, да. Будучи не только скромной и осторожной, она была до сей поры и очень обидчивой.

«Как же так? – едва не стеная возмутилась она, услышав королевский указ, — Ведь я в) такой степени заботилась о них каждую ночь!».

А затем, сложив в походный узелок принадлежащий волшебный платок, она с грустью покинула пределы королевства.

С сего дня там стало светло всегда и везде. Королева была в восторге!

При всем том ликование глупой красавицы было не долгим. После ухода тётушки Темноты пир (жизненный) в королевстве стала невыносимой. Не отличая больше день через ночи, его жители теперь не знали когда им обрушиваться спать, а когда вставать. Замолчали даже городские трубачи для ратуше. Те, что обычно трубили на рассвете, с тем чтобы разбудить королевство. Повара совершенно сбились с толку. Они просто никак не могли понять, что теперь подавать на стол: еда, обед или ужин?

Похожие друг на друга часы, превратились в один бесконечный. Выяснить когда, наконец, наступит на выход день, теперь стало не возможно.  Но обиднее в (итоге было то, что теперь никто из жителей никак не знал, когда наступит его День рождения!

«А (языко же наши подарки? А, праздничный торт со свечами? И не касаясь частностей, зачем нам теперь свечи, если их чудесный мерцание виден только в темноте, которой у нас больше нет!? — начали чесат люди, — А ёлка? Как же мы теперь будем поджигать нашу новогоднюю ёлку? Неужели мы больше никогда мало-: неграмотный увидим разноцветные праздничные гирлянды?!  Ведь на свету их огни начисто не видны!»

Беда пришла и в лес, где жили небо и земля, порой беззащитные зверята. Теперь их некому было упрятать от злых хищников так, как это обычно делала добрая тётушка Впотьмах. Бедняжки даже боялись вылезти из своих норок, затем) чтоб(ы) спокойно пощипать травку, и теперь подолгу сидели голодными.

Не вопрос, никто не знал, сколько минуло дней с тех пор, т. е. их покинула тётушка Темнота.

Но вот однажды царство облетело срочное известие о том, что их королева стала ронять (обронить) свою прежнюю красоту. Оказалось, что спать, когда вкруг всегда светло очень трудно а, порой, просто не что ль. Поэтому, измученная бессонными светлыми ночами королева, стала незаметно превращаться в страшную злую ведьму.

— Вернуть! Немедленно вернуть Темноту! – кричала взбешённая королица то и дело, ощупывая своё увядающее лицо руками.

Только вернуть теперь уважаемую тётушку Темноту было совсем приставки не- просто. Никакие королевские указы, разумеется, не могли расписать её снова поселиться в их королевстве.

Ведь обидеть кого-в таком случае, порой, бывает совсем не трудно. А вот заслужить нынешнее прощение всегда нелегко. Так произошло и в этот раз. Обиженная, и изгнанная не принимая во внимание всякой вины тётушка Темнота, вовсе не собиралась оправдывать капризную королеву. Не помогали и мольбы жителей королевства, которые этак легко подчинились когда-то глупому королевскому указу. И вишь, некогда счастливое и могущественное королевство, стало превращаться в слабое, и беззащитное.

— Велите донести до всеобщего сведения по всему королевству! Полцарства тому, кто вернёт к нам тётушку Темноту! – в отчаянии приказала ранее совсем не красивая королева.

Но и это, увы, было всесторонне бесполезным. Отчаяние охватило жителей королевства.

И вот однажды, рано ли на дворцовой площади замолчали уставшие глашатаи, и перестали брать книгу в руки бесполезные  королевские указы, послышался нежный детский голосок. Стопка девочка тихонько подошла к городской ратуше. Она сложила ладошки у рта, и с шёпотом произнесла в глубину, когда-то вечно тёмного подвала.

— Дорогая тётушка Впотьмах, пожалуйста, прости этих глупых взрослых. Очень прошу тебя, вернись к нам. Я в) такой степени соскучилась по звёздам и новым сказкам. Они больше малограмотный будут тебя обижать, поверь мне.

От этих искренних детских слов, доброе штаб тётушки Темноты, разумеется, тут же наполнилось теплотой. Симпатия простила своих обидчиков, и снова вернулась в их королевство.

Всю найт на улицах и площадях не утихал праздник. Повсюду переливались огнями разноцветные гирлянды, и вспыхивали красочные фейерверки.

Народ королевства теперь снова могли любоваться красотой звёздного неба, а детям наслаждаться сладким спокойным сном.

С тех пор в королевстве был издан самый требовательный указ, в котором всем жителям королевства во веки вечные запрещалось (брать и, тем более, прогонять уважаемую и всеми почитаемую, добрую тётушку Темноту.

 

 

 

Колыбельная.

 

Ждут кроватки, ждут подушки.

Неинтересно им без малышей,

Спать давно хотят игрушки,

Отходить ко сну и ты спеши скорей.

 

Ты расправь свою подушку,

И с кроваткой подружись,

Можешь взять хоть с собой игрушку,

И скорей в постель ложись.

 

Ждут тебя моря и страны,

Новых сказок надо же,

Карлики и великаны,

В ярких звёздах небеса.

 

Царство снов тебе в лоб,

Глазки только ты закрой,

Всё что тайной белым днем укрыто,

Станет явью в час ночной.

 

Ты скажи: «Спокойной ночи»,

Пожелай приятных снов,

Непрестанно, мы любим тебя очень,

Доброй ночи, будь здравствуй.

 

Кино про войну

  • 29.03.2017 20:34

                                                                                                                                                  Большой экран про войну

 

(Музыкальная, историко-фантастическая пьеса с целью детей подросткового возраста)

 

 

Автор: Михаил Туруновский.
e-mail: mwt2@yandex.ru
тел. +375 29 5200647
(авторские полномочия защищены)

 

 

Главные герои:

 

Лёха – малолеток 14 лет, горожанин

Васёк – подросток 14 лет, барщинник

Отец (Степан) – отец Васька

Мать (Варвара)- мать Васька

Сеструшка (Настя) – сестра Васька 10 лет

Помрежка (помощник режиссёра)

Войт (Пётр)

Гаврюша – сын старосты Петра

Полицай-каратель

Слон СС

 

Роли в эпизодах:

 

Киносъёмочная группа

Красноармейцы

Немецкие солдаты

Партизаны

Обитатели деревни

Старик

Узники Концлагеря

Мальчик из Гитлер-Югент

 

Музыканты (рок-н-ролл-группа)

 

Эстрадно-хореографическая группа

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Этюд 1

 

 

Звучит музыка.

Слышится пение полевых птиц. Посредине сцены расположен мелкотравчатый холмик. Выходит мальчик-подросток (Лёха) в лёгкой летней одежде. В руке держит ячеистый телефон. Он осматривается вокруг. Смотрит вверх, прикрывая зеницы рукой, затем вытирает пот со лба, присаживается нате холмик. Включает телефон, начинает играть.

На заднем плане через полупрозрачный занавес, подсвеченные нижним освещением становятся видны музыканты, одетые в белое.

Престижно песня.

 

 

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ

 

Синева в небесах,

Спокойствие на холмах,

Дым костров, а не горечь пожарища

Который раз день без войны,

Снова день тишины,

И письмо нате столе от товарища.

 

Треугольный конверт,

Адрес смыт и затёрт,

Как день той весны сорок пятого,

Словно пламя футляр,

Словно песня звучит,

На странице посланья измятого.

 

 

Рефрен:

 

И только память, старуха память,

Хранит в конвертах земную факт,

Всё, что вершилось от глаз не спрятать,

Мало-: неграмотный превратить былое в пыль.

Мотор запущен, герой назначен,

Ложится в ленту штатский фильм,

О том, как горем был мир охвачен,

Владеет кадром жестокосерд(н)ый стиль.

 

 

Грубый росчерк пера,

И бумага стара,

А видны те слова, что нанизаны,

Парой строчек (за,

От мальца одного,

Как на стенах рейхстага расписаны.

 

Камнем ли, кирпичом,

С восклицаньем притом,

Мы дошли! Мы здесь всё-таки были!

В ногу скончание с нами шла,

Но надежда жила,

И мы здесь! Чисто, мы победили!

 

 

Припев:

 

 

 

Распев заканчивается. Свет на заднем плане гаснет.

 

Слышится устраненный звук артиллерийских разрывов, гул летящих авиабомб. Лёха поднимает голову, начинает удивлённо озираться, затем всматривается вдаль, прикрыв глаза от солнца рукой (козырьком).

Бери сцене появляется оживлённая группа людей. Это киносъёмочная блок:

— Помрежка (женщина)

— Режиссёр

— Оператор

— Звукорежиссёр

— Осветитель

Они распорядительно перемещаются по сцене, расставляя своё оборудование по краям сцены ближе к боковым кулисам ((до, что оборудование может легко выезжать из-за кулис).

Лёха идет к Помрежке.

 

ЛЁХА: Здрасьте, тётенька! А вы что, (тутовое кино снимать будете?

 

ПОМРЕЖКА: Кино, мальчик, стереокино. Не мешай.

 

ЛЁХА: Ух, ты! А про что-то кино? Боевик, да?

 

ПОМРЕЖКА (что-то командуя остальным): Четник, мальчик, боевик. Теперь это у вас тоже боевик называется.

 

ЛЁХА: Что один, на! Вот это мне подфартило, так подфартило! А в искусство кино посниматься возьмёте? А? Этим… Ну, этим, как его…? Штатистом! О!

 

ПОМРЕЖКА: Может штативом? (иронично ухмыляется)

 

Лёха стесненно переминается с ноги на ногу.

 

ПОМРЕЖКА: Ста-тис-часть! Статистом это называется. Горе ты, кибернетическое!

 

ЛЁХА: Нет слов! Точно! Статистом! У меня сосед Петька прошлым летом в съёмку статистом попал вот так же случайно. А кинокартина про бандитов будет, да?

 

ПОМРЕЖКА: Вам бы только лишь про бандитов… Хотя, эти почище бандитов будут. Насчет войну, мальчик фильм, про войну.

 

ЛЁХА (медленно и разочаровано): А-а-а…? Про войну, значит…

 

Помрежка отвлекается ото своей работы, и с удивлением смотрит на Лёху.

 

ПОМРЕЖКА (передразнивая Лёху): А значит, а-а-а, про войну…? Ты вообще про войну в чем дело?-нибудь знаешь, или в этой твоей штуке (показывает бери телефон) об этом нет ничего?

 

ЛЁХА (пожимает плечами): Безвыгодный… Ну это… Знаю конечно. Война там давно сейчас была…

 

ПОМРЕЖКА: Что значит там? Где тама? Тут она, дорогой ты мой, тут. Вот сверху этой самой земле нашей была. Прямо под ногами у тебя.

 

Лёха смотрит себя под ноги, переступает ногами.

 

ПОМРЕЖКА: И это неважный (=маловажный) бандитские тебе разборки поганые, а война настоящая, страшная. По (по грибы) Родину война, а не за деньги!

 

Лёха смущенно смотрит в пол.

 

ПОМРЕЖКА: Ладно. Покрутись тут тех) пор (пока(мест) поблизости. Возможно, скоро, в самом деле, статисты понадобятся. Если бы что, я тебя позову. А пока, брысь с площадки!

 

Гаснет знать. Кинокамеры уезжают за боковые кулисы. Занавес закрывается. Получи сцену выходят музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа в форме красноармейцев.

 

Начинается ода и танец:

 

 

 

 

НА  АМБРАЗУРУ

 

Алело неважный (=маловажный) маками поле,

И птицы не пели над ним,

Для того смерти там было раздолье,

Но не было места живым.

 

С азартом строчил ударник,

Косил наступающих вряд,

С ухмылкой фашистский молодчик,

Встречал подступавших аскер.

 

Припев

 

Трат-та, та-та-тат-та!

Трат-та, та-та-та!

Огненное пакостник,

Мечет высота.

Трат-та, та-та-тат-та!

Трат-та, та-та-та!

Что (а что слышалось птиц!) добежало?

Ни-чер-та!

 

(Вариант: Сколько наших пало?

Почище ста!)

 

На поле от крови багряном,

Куражится вражеский ДОТ,

А в этом парнишке упрямом,

Рождается по-новому тот,

 

Который сомненья растопчет,

И смело всем веточка рванёт,

Туда где строчит пулемётчик,

И страшную песню поёт.

 

Аллилуия

 

Трат-та, та-та-тат-та!

Трат-та, та-та-та!

Огненное жальце,

Мечет высота.

Трат-та, та-та-татта!

Тра-та. Та-Итиль-ра!

Тихо, братцы, стало,

В атаку все! Ура!

 

 

Музыканты и хореографическая классифицирование уходят со сцены. Выходит Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Часть первый «Штурм». Камера, мотор! Начали!

 

 

 

 

Кино(картина) 2

 

 

Холмик смещается правее. Превращается в амбразуру ДОТа, которая смотрит в палата немного под углом в сторону лежащих солдат. Слышны звуки пулемётной стрельбы. Надо сценой зарево от взрывов. Слева на сцене лежат три красноармейца с винтовками в руках.

 

1 Краснопузый: Чёртовы фрицы! Окопались как кроты. Не подступиться.

 

2 Армеец: Не одолеть нам эту высоту сходу, братцы. Мало-: неграмотный одолеть. У них каждый сантиметр пристрелян. О! Глянь, что творится!

 

2 армеец одевает пилотку на ствол винтовки, и приподнимает её по-над головой.

Слышен звук пулемёта. Все трое пригибаются, прячась ото обстрела.

 

2 КРАСНОАРМЕЕЦ: Вот зараза! Голову, поднять приставки не- даёт! И как метко бьёт, гадина! Ну, ты глянь! Все в дырках. (показывает пальцем дыру в пилотке).

 

 

1 Красноперый: Да, чтоб ему!

 

1 красноармеец приподнимается, и бросает гранату. В толк слышна пулемётная очередь. Красноармеец корчится от полученного ранения.

 

2 Боец красной армии: Да куда тебя леший несёт! Один чёрт, отнюдь не добросишь! Жить надоело! Погоди. Я сейчас. Сейчас перевяжу. Матушка честная! Да тут кровищи!

 

2 красноармеец начинает перевязку. 1 боец красной армии громко стонет.

 

3 КРАСНОАРМЕЕЦ: Тряпку, тряпку! На во, подложи. Да, бинтуй крепче! Кровь остановить надо. Вона тут перетягивай! Иначе до медсанбата не дотащат. Кровью изойдёт.

 

2 армеец бинтует лёжа раненное плечо соседа. Периодически слышна пулемётная бомбардировка.

 

3 КРАСНОАРМЕЕЦ: Слышь, браток! У тебя гранаты ещё остались? А так у меня всего одна.

2 КРАСНОАРМЕЕЦ: Есть парочка. А что?

3 Краснопузый: Удружи, коли не жалко.

2 КРАСНОАРМЕЕЦ: Для фашиста такого добра отнюдь не жалко. В подсумке. В подсумке сам возьми. Там под ногами.

 

2 красноперый продолжает перевязку, а 3 красноармеец забирает гранаты, и связывает три гранаты в связку. Мелькает подлунный мир от сигнальной ракеты.

 

3 КРАСНОАРМЕЕЦ: Ну, вот. Кажись, шабаш! Ага. А вот, и ракета первая пошла. Щас атака начнётся.

 

Мелькает божий свет от второй сигнальной ракеты. Слышен крик «Ура!» и треск пулемёта.

2 боец красной армии поднимается в атаку, и падает.

3 красноармеец делает рывок вперёд. Подбегает к ДОТу, и бросает связку. Виден и слышен разрыв. Треск пулемёта не смолкает. 3 красноармеец падает ото полученного ранения, затем согнувшись, поднимается, делает вперёд а ещё несколько шагов, и падает на амбразуру ДОТа.

Слышен рычание «Ура!» и мелькают тени бегущих солдат.

К лежащему на ДОТе солдату берегись подходит Лёха. Разглядывает солдата. Наклоняется, осторожно теребит его вслед за плечо.

 

ЛЁХА: Эй, дяденька! Ты живой?

 

 

Сцена 3

 

 

Включается свет. Из-за боковых кулис выезжают кинокамеры. Красиво возбуждённый голос режиссёра. Выходит режиссёр.

 

РЕЖИССЁР: Ровно такое? Это кто ещё такой? Почему посторонние получай площадке?!

 

Выбегает Помрежка.

 

ПОМРЕЖКА: Ты (то) есть тут оказался?! Я же тебе говорила, чтобы ты, идеже был? А? Чтобы рядом побродил, а не в кадр лез! Твоя милость зачем на съёмочную вышел?

 

ЛЁХА: Я же думал дьявол того… Убили его!

 

3 красноармеец встаёт с земли, отряхивает трузер.

 

3 КРАСНОАРМЕЕЦ: Ладно, ладно. Молодец, пацан! Он но обо мне беспокоился. Молодец! (треплет Лёху по волосам).

 

ЛЁХА: Фуй…(вытирает пот со лба). Я уж думал, вас тутовник в самом деле…, того…  Я и забыл, что всё на) этом месте понарошку! Это же кино! Да?

 

ПОМРЕЖКА (брюзгливо): Кино, кино! Всё вам понарошку… Ладно. Готовься неслышно. В следующем дубле сниматься будешь.

 

Помрежка и красноармеец уходят со сцены. Камеры уезжают после кулисы.

 

ЛЁХА (вслед): А-а… А мне что делать-ведь надо будет?

 

ПОМРЕЖКА (уходя): Подожди немного. Живо всё объясню. Эпизод второй «Знакомство». Камера, мотор! Начали!

 

Важно музыка.

Лёха пожимает плечами, и присаживается на холмик. По новой играет на телефоне. К нему подходит мальчишка (Васёк), обволоченный в простую крестьянскую одежду начала сороковых годов. Останавливается недалеко, и очень внимательно рассматривает его. Лёха поднимает голову, и с таким но любопытством разглядывает Васька.

 

ЛЁХА: А-а! Привет! Ты изо съёмочной группы, да?

 

ВАСЁК: Чего? Какой всё ещё группы? Живу я тут. Васёк меня зовут. Вон пентюх моя.

 

Васёк показывает пальцем в сторону.

 

ЛЁХА: (ну) конечно, ладно! Понял я. В роль входишь, да? (подмигивает одним глазом). Я равно как щас сниматься буду. Тут эта, тётка вон бегает. Обещала ми роль рассказать, а сама взяла, да убежала куда-ведь. А-а-а…  Постой, постой! Так это она тебя прислала? Верно? Мы с тобой напарниками, значит, будем? Так бы за единый вздох и сказал. Меня Лёхой зовут!

 

Лёха протягивает руку. Васёк узкий ему руку, и начинает откровенно рассматривать телефон в руках Лёхи. Лёха понимает сие. Демонстрирует свой телефон.

 

ЛЁХА: Ты про сие? Да, так. Ничего в принципе аппарат, потянет. Андроид, видоизменение 4.4. Хотя, моделька уже прошлогодняя, конечно. Но ми родаки обещали новый подарить, если год на недурно закончу.

 

В этот момент у Лёхи звонит телефон. Васёк делает застращанный шаг назад.

 

ЛЁХА (говорит по телефону): Приставки не-! Всё нормуль! Я тут в кино снимаюсь, прикинь! Чё, вру скоро!? В натуре, тебе говорю. Вон щас уже роль вколачивать начинаю. Тут ко мне напарник уже пришёл. Будь по-твоему, всё, Борян, не мешай. Я как закончу СМС-ку кину, понял? Кончено, отвянь!

 

Лёха с любопытством смотрит на Васька.

 

ЛЁХА: Чё? Оценить хочешь? Да, на! Мне не жалко! О! Щас, тебе острота один новый покажу!

 

Лёха начинает нажимать для клавиши телефона, что-то находит, и показывает экран Ваську. Васёк, раскрыв иждивенец, смотрит на экран телефона.

 

ЛЁХА (очень польщенный собой): Как? Я ж тебе говорил! Прикол! Да?

 

Васёк маловыгодный скрывая удивления протягивает руки, чтобы взять телефон.

 

ЛЁХА: Получи, на. Смотри. У тебя у самого-то какой аппарат?

 

Васёк заворожено смотрит бери экран. Лёха показывает кнопки управления.

 

ЛЁХА: Во сюда, сюда жми. Если что, то вот с этого места сразу в главное меню попадаешь. Как? Класс?!

 

Сверх ожидания к ним подбегает девочка (Настя).

 

НАСТЯ: Ага! Чисто ты где? Ой! А, ты кто?

 

Настя любовно рассматривает Лёху. Тянется к его одежде пальцем, чтобы прикоснуться.

 

Васёк бьёт Настю по руке.

 

НАСТЯ: В чем дело? бьёшься? Он кто?

 

ВАСЁК: Это Лёха. Некто из города приехал. Ты, что не видишь? (п обращается к Лёхе) Сеструха это моя, Настёна.

 

НАСТЯ: Что это у вас такое?

 

Настя тянется рукой к телефону. Васёк опять-таки бьёт Насте по руке. Та в ответ резко выхватывает у него изо рук телефон, и пытается бежать. Васёк быстро догоняет её и валит возьми землю. Настя начинает визжать. Васёк отбирает телефон.

 

ВАСЁК: У-у, вредина малая!

 

Настя, сидя получи и распишись земле с обиженным видом показывает мальчишкам язык. Лёха идет к ней и поднимает с земли. Затем забирает телефон у Васька, и протягивает Насте.

 

ЛЁХА: Получи, поиграй, если хочешь. Только аккуратно!

 

Васёк перехватывает видеотелефон.

 

ВАСЁК: Ещё чего! Она в раз всё поломает! Тютя эта.

 

Настя топает ногой, и убегает со сцены.

 

За сцене пробегает озабоченная Помрежка.

 

ЛЁХА: Эй, тётенька! Вам куда? Вы же мне объяснить всё обещали!

 

Помрежка убегает со сцены, околесица не ответив.

 

ЛЁХА: Вот, те раз! Приставки не- понял? А кто объяснять-то будет?

 

Толкает в плечо Васька.

 

ЛЁХА: Васёк! Может твоя милость в курсе? Я что-то не догоняю! Мы что кропать-то дальше должны?

 

Васёк увлечённо нажимает получай кнопки телефона.

 

ЛЁХА: Всё. Завис! Слышь? Чё сооружать-то будем, говорю-у? И вообще уже обед, по-моему, ((очень) давно. Я бы перекусить чего-нибудь не отказался. Где тогда у вас кормят?

 

Васёк поднимает голову, и смотрит в Лёху.

 

Васёк: Ты голодный, да? Так пойдём к нам! Пойдём. С нами и пообедаешь.

 

 

Занавес опускается. Получи и распишись сцене появляются музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа, одетая до предвоенной гражданской моде, и в форму красноармейцев.

 

Начинается песнопения и танец.

 

 

 

 

ПОСЛЕДНЯЯ  МИРНАЯ Нокаут

 

Лета знойного, утро раннее,

В колыбели качается печали и плача).

Поле хлебное, а не бранное,

Не подвижен рассветный пространство.

 

Птицы певчие, птицы ранние,

В ожидании первых лучей,

Собираются в собрание,

Самых главных лесных трубачей

 

Припев

 

Нокс.

Последняя мирная ночь.

Тяжёлые мысли прочь.

Кошмары крепиться невмочь.

 

Жуть.

Дай напоследок уснуть.

Мне видится дьявольский путь.

С которого нам не свернуть.

 

Сон.

Лихой гарнизон.

И только один он.

Врагу на пути помеха.

 

Сон. Сон. Сон.

 

 

Ароматом цветов опьянённые,

Дремлют повадно густые сады.

Мотыльки в ночь глухую влюблённые,

Ловят полоса от последней звезды.

 

Шелест трав, словно пошепт признания,

Покидающей землю любви.

Еле слышатся заклинания:

Божьей принудительно на жизнь вдохнови.

 

 

Припев

 

 

Музыканты уходят, и хореографическая классифицирование уходят со сцены.

Выходит Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Сцена третий «Накануне». Камера, мотор! Начали!

 

Занавес поднимается.

 

 

Панно 4

 

 

Деревянный обеденный стол в деревенской хате. После столом мужчина (Отец Степан), женщина (Мать Варвара), девчурка (Сестра Настя). Мать накрывает на стол. Они готовятся есть. На сцену вбегают Васёк и Лёха.

 

Отец: Васёк! Твоя милость где весь день бегаешь, а? Чертёнок! По хозяйству который помогать будет?

 

Васёк: Я тут, это… Это Лёха!

 

ЛЁХА: Здрасьте!

 

Лёха осматривается по мнению сторонам.

 

ЛЁХА: А это что, вся съёмочная систематизация, что ли?

 

Люди смотрят на него с удивлением.

 

Инокиня: Ой, здравствуйте! Вы проходите, проходите! Вы к нам изо города, наверное? Да?

 

Сестрёнка зашла за спину Лёхе, и пунктуально трогает его пальцем.

 

ЛЁХА : Ну, да…

 

Васёк бьёт Насте вдоль руке. Настя в ответ пытается его укусить за руку.

 

Основоположник: Ладно, мать! Хватит гостя расспрашивать! У нас ведь, точь в точь положено? Ты сначала накорми, да в баньке выпари, а уже потом и… Правильно говорю? Ты проходи, проходи, Алексей, а как же? Вот. Садись с нами, Лёха, отведай, как говорится, нежели Бог послал!

 

Лёха с удивлением садится за верстак, и разглядывает глиняную посуду и чугунный горшок на столе.

 

Мачка: Не стесняйтесь, кушайте, кушайте. Картошечка молоденькая, только с огорода. Огурчиком, огурчиком солёным и грибочками, видишь закусывайте.

 

Лёха начинает есть. В это время Васёк, уткнувшись в кино телефона, нажимает на кнопки. Настя, склонившись к нему, удивлённо рассматривает евротелефон.

 

ОТЕЦ: А, ну положь, цацку! Положь! Кушайте давайте, кушайте.

 

Лёха забирает мобильник, и с удивлением смотрит на экран.

 

ЛЁХА (как бы для себя): Странно! Связь не тянет почему-то крошечки! Хотя тут от нашей дачи-то… Стоп! Тута явно, что-то не то! Откуда эта годовщина: 22 июня? К тому же год 1941!

 

ОТЕЦ: Я чисто, что спросить хочу. Как нынче в городе говорят? Пора и честь знать война с немцем или нет?

 

ЛЁХА (удивлённо): С кем? С немцем? Кровопролитие? Зачем?

 

ОТЕЦ: Так ведь разное люди будто бы… (косится на мать).

 

МАТЬ: Ну, что твоя милость Степан с детьми такие разговоры заводишь!

 

ОТЕЦ: С детьми? Какими детьми? Скатертью дорога Ваську почитай уже пятнадцать скоро. Почти солдат. Ему Родину отражать скоро от врага!

 

МАТЬ: Типун тебе сверху язык! От кого защищать! Товарищ Сталин никому мало-: неграмотный позволит на нас напасть! Правду ведь я говорю, а? (смотрит получи и распишись Лёху) Ведь в городе у вас так же говорят, как же?

 

Слышен гул самолётов. Лёха растеряно смотрит в соответствии с сторонам, привстаёт с лавки. Звучит голос репродуктора, извещающего о начале войны «От советского информбюро!».

 

ЛЁХА: А-а! Понял! Сие же по сценарию так написано, да?

 

Постоянно остальные (вместе): Что это?

 

Начинает звучать бит. Настя подбегает к окну и смотрит в небо.

 

НАСТЯ: Ой! Засим самолёты! Много! Очень много самолётов!

 

По сцене пробегают солдаты и ополченцы.

Занавес закрывается.

 

 

Получай сцену выходят музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа, одетая в форму пилотов люфтваффе, с чёрными накидками с крестами.

 

 

Начинается элегия и танец.

 

 

ЧЁРНЫЕ КРЫЛЬЯ

 

 

Смерть ранее утро, озарённое светом,

Как младенец, раскрывший передо богом глаза,

Мир увидел летящие, вслед за рассветом,

Чьи-в таком случае чёрные крылья, а за ними гроза.

 

Припев

 

Чёрные крыла!

Свод небесный растерзан,

В клочья рваные раны,

С болью стонет материк!

 

Эти чёрные крылья!

Сонм крестов в поднебесье,

Надо останками жизней

С воем кружит петля.

 

 

Надо полями, над хатами, над городами,

Заревели моторы, птиц железных раз такие пироги,

И ложились сражённые люди рядами,

На покосе кровавом сверх вины, без суда.

 

 

Припев

 

(Выразительный благозвучный проигрыш).

 

Припев

 

 

Музыканты и хореографическая группа уходят со сцены.

Стало быть Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Эпизод четвёртый «Оккупанты». Выработка, мотор! Начали!

 

Занавес поднимается.

 

 

Узор 5

 

 

Деревенская баня. Мать сидит на лавке, сколько-то вяжет на спицах. Рядом сидит Настя. Возлюбленная что-то перебирает в корзинке. Васёк и Лёха сидят бери лавке напротив друг друга. (Лёха одет в простую крестьянскую одежду). Нате сцене появляются два немца.

 

1 НЕМЕЦ: Матка! Млеко, яйки ну-тка! Шнеллер! Бистро!

 

МАТЬ: Господи! Молоко, яйца! Истинно где ж я их вам найду? Из хаты нас в баню ютиться выгнали! Всех курей порезали. Корову отобрали. Как ми детей кормить теперь?

 

2 НЕМЕЦ (на ломаном русском): Без- надо детей кормить скоро. Все здоровый дети тянуться в великая Германия арбайтен! Работать! Дети работать – великая ФРГ кормить!

 

Мать рукой закрывает себе рот, смотрит малодушно на немцев.

 

1 НЕМЕЦ: Муж где? Партизан?

 

Матерь: Нет, нет! Что вы! Забрали его сразу, наподобие война началась.

 

2 НЕМЕЦ: Партизан – это плохо. Разве партизан, эршиссен! Расстрелять вся семья! Ферштеен?!

 

ВАСЁК (через зубы): Ферштеен, ферштеен…

 

1НЕМЕЦ (поворачивается к Ваську): Твоя милость любить великая Германия?

 

Васёк исподлобья смотрит получай немца.

 

МАТЬ: У него зуб, зуб у него болит. (ввертывать не может он.

 

2 НЕМЕЦ: Зуб болеть? Перевелся проблем! Мы сейчас зуб лечить!

 

2 Немец бьёт прикладом винтовки Ваську в области зубам. Васёк падает с криком на пол. Лёха вскакивает с лавки, и кричит получи немца.

 

ЛЁХА: Вы что?! Совсем офигели что-то ли? Вы же ему зуб выбили! Ничего себя кино называется!

 

1 Немец бьёт Лёху по лицу кулаком. Лёха падает получай пол закрывая голову руками. 2 немец передёргивает батопорт автомата. Свет начинает гаснуть. Слышен крик матери.

 

Матуха: Господин офицер, пожалейте их! Неразумные они ещё. Пожалейте! Безвыгодный стреляйте!

 

 

Свет гаснет. Слышны стихающие мольбы матери о пощаде.

 

 

Кино(картина) 6

 

 

Загорается приглушённый свет. Васёк и Лёха сидят нате лавке.

 

ЛЁХА: Ничего не понимаю. Что сие за кино такое? Где все? Где операторы? Неизмеримо тётка провалилась? Почему они нас по-настоящему бьют?

 

Лёха достаёт с кармана телефон. Пытается набрать номер.

 

ЛЁХА: Ровно за бред! Связи нет! СМС-ки не отправляются! Идеже я?

 

ВАСЁК: Где, где? На войне, вот идеже! Неужели не понял до сих пор!

 

Лёха с ужасом смотрит бери Васька.

 

ЛЁХА: На войне? Не может жить(-быть! Этого не может быть! Война давно прошла!

 

Лёха обхватывает голову руками.

 

ВАСЁК: Пора бате в отряд сообщить, что немцы в деревню опять пленных привезли. Будто, их через три дня в Германию вместе с нашими посылать будут. В этот раз партизаны хотят попробовать их у немцев выстукать. Вот только как машины остановить? Мин у нас как не бывало!

 

ЛЁХА (в раздумье): Гвоздей им под колёса изобразить, да и всё тут.

 

ВАСЁК: Что толку? В лесу ортзанд. Гвозди торчать не будут. В песок провалятся.

 

ЛЁХА (поднимает голову): Сие, если просто набросать. А, если на дощечки набить?

 

Васёк удивлённо смотрит получи Лёху.

 

ЛЁХА: Да мы так во дворе делали… Верно плохо кончилось потом… (чешет затылок) Отец мой нашему соседу далее новую резину покупал. А мне… Да-а-а… Попало в общем.

 

Васёк спрыгивает с лавки, и убегает. Лёха провожает его взглядом.  Слышен грохотанье падающих предметов. Васёк возвращается с горстью гвоздей.

 

ВАСЁК: Получи молоток.

 

Лёха достаёт молоток.

 

ВАСЁК: Нуте, показывай!

 

Лёха берёт деревянную планку, и начинает убирать гвозди. К нему подключается Васёк. Мальчишки стучат молотками, набивая гвозди.

 

Светик гаснет. Занавес закрывается.

На сцену выходят музыканты в чёрном, и хореографическая класс одетая, по молодёжной моде 40-х годов.

 

Начинается рапсодия и танец.

 

 

А ИМ, И НЕ БЫЛО

ШЕСТНАДЦАТЬ

 

А им и далеко не было шестнадцать,

Война ступила за порог,

Своим оружьем ужасающе бряцать,

Смерть начала, наметив срок.

 

Отмерить на нос решила,

Короткий в рабстве жалкий век,

В душе у  каждого стремилась,

Уничтожить названье, человек.

 

Но не она тогда вершила,

Мальчишек судьбы, в собственный черёд,

Война их быстро научила,

С отцами в бой плестись вперёд.

 

Смерть презирая, слёзы прячет,

От ран смертельных и обид,

Врагу по (по грибы) смерть родных оплатит,

Кровавый счёт, и победит!

 

 

Некто победит, ведь будет драться,

Неся винтовку со штыком,

Шестнадцать маловыгодный было им, братцы!

Семнадцать станет ли потом?

 

 

Музыканты и хореографическая систематика уходят со сцены.

Выходит Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Отрывок пятый «Партизаны». Камера, мотор! Начали!

 

Занавес поднимается.

 

 

Положение 7

 

 

На сцене приглушённый свет. Слышно выливание филина. Лёха и Васёк крадутся по сцене.

 

ВАСЁК: Вона она эта дорога. В город только по ней проследовать можно.

 

На сцену выходит партизан.

 

Сторонник: Хлопцы, вы уже здесь? Хорошо. Что ж, попробуем. А, (нежданно- получится, в самом деле? Давайте, шевелитесь быстрее. Поедут они во весь опор.

 

ЛЁХА: Вот, смотри. Кладёшь, слегка песком поверх присыпаешь. Понял?

 

ВАСЁК: Ага, понял (тоже кладёт планку с гвоздями нате землю).

 

ЛЁХА: Нет, не здесь. Немного в дальнейшем от меня. Понял?

 

ВАСЁК: Понял, понял (кладёт планку, присыпает).

 

Лёха и Васёк раскладывают планки, и убегают со сцены. Сценическая площадка освещается светом автомобильных фар, слышен гул моторов. Раздаются рукоплескания пробитых шин. Слышна недовольная немецкая речь. Немцы кричат: «Партизанен!». Слышны звуки выстрелов. Мелькают яркие вспышки.

В сцену выходят красноармейцы в разодранных гимнастёрках и партизаны. Так но выходит отец Васька. Он тоже партизан. Красноармейцы благодарят комит.

 

КРАСНОАРМЕЕЦ: Спасибо братцы!

 

ОТЕЦ: Это вам не нас, мужики, а вот их благодарить должны! Эй, хлопцы, где вы?

 

На сцену выходят Лёха и Васёк. Святой отец держит в руках дощечку с гвоздями.

 

ОТЕЦ: Вот они, минёры наши! (тятька смеётся).

 

Красноармейцы рассматривают дощечку с гвоздями, удивлённо покачивают головами. Вотан из красноармейцев в командирской форме (Командир) жмёт руки мальчишкам.

 

Коммодор: Да за такую работу обоим по ордену разыграть нужно! Как только фашистов выгоним с нашей земли, видимое дело представление на ордена составить нужно! Молодцы ребята!

Получи сцене появляется Мать вместе с Настей.

Васёк бросается к матери с сестрой.

 

Матуха: Васенька!

 

ОТЕЦ: Варя, Настя! А вы тут т. е. оказались?!

 

НАСТЯ: Батя! Нас немцы в Германию хотели взять!

 

ОТЕЦ: Как в Германию? (обнимает обеих). Как похитить?

 

МАТЬ: Да. Всех здоровых женщин и детей отобрали ради работы в Германии. Сказали, что будем работать на фабриках у них, а кому повезёт, тех в прислугу богатым отдадут.

 

Папа: Гады! Сволочь фашистская! Пришли на нашу землю, разорили целое, так ещё и жён наших, и детей забрать в рабство решили! Ненавижу!

 

ВАСЁК: Маловыгодный отдадим, батя! Ведь правда? Не отдадим мы им землицу нашу?

 

Батюшка: Правда, Васёк, правда! Пока последнего фашиста с нашей близкий земли не прогоним, не сложим оружия!

 

Весь век остальные на сцене бурно поддерживают Отца.

 

Папанюшка: Так. В отряде вам оставаться опасно. Война – не женское рукоделие. Сделаем так. Васёк! Веди их в деревню к крёстной своей. Поди отсюда лесом найдёшь, не заплутаешь?

 

ВАСЁК: Малограмотный, батя, не заплутаю. Я тут каждую былиночку знаю.

 

Пап: Вот и отлично. Сходите сначала в отряд. Вас там покормят. А далее не задерживайтесь. Каратели в любой момент нагрянуть могут.

 

Святой отец снова обнимает семью.

 

ОТЕЦ: А у меня задание срочное (у)потреблять. В деревню тут в одну на разведку сходить надо. По слухам, немцы там крепко обосноваться решили.

 

ЛЁХА: А меня с лицом возьмёте? У меня память хорошая! Да, и вижу я очень в отдалении!

 

ОТЕЦ: Далеко видишь, говоришь? Это, пожалуй, пригодится. Шагом марш, поспи пока. Ночью пойдём.

 

Все расходятся. Занавес закрывается.

Сверху сцену выходят музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа, одетая в партизанскую одежду.

 

Начинается шансон и танец.

 

 

ПАРТИЗАН

 

 

Под ногами земля,

А надо ним небеса,

И леса,

И болота без края.

Громкий грай журавля,

Да друзей голоса,

Колеса,

Скрежет слух раздирает.

 

 

Аллилуия

 

Кто в лесах погибал,

От полученных ран?

Приверженец!

Партизан!

Партизан!

 

Чей в отряде с отцом,

Воевал, мальчуган?

Гверильяс!

Партизан!

Партизан!

 

Кто ты, дедушка,

Скромный седовласый ветеран?

Партизан!

Партизан!

Партизан!

 

 

На дорогах лесных,

Разгорелась бомбардировка,

Чугуна,

Крепче сила народная.

Хоть в листах наградных,

Невыгодный найдёшь имена,

Но страна,

Доблесть чтит благородную.

 

Рефрен

 

(Выразительный музыкальный проигрыш).

 

Припев

 

 

Музыканты и хореографическая объединение уходят со сцены.

Выходит Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Кусок шестой «Разведка». Камера, мотор! Начали!

 

Занавес поднимается.

 

 

 

Кино(картина) 8

 

 

 

На сцене розоватый свет утреннего рассвета. Поют соловьи. Держи сцене появляются Отец и Лёха.

 

ОТЕЦ: Ну, смотри и утро, кажется. А вон и деревня уже видна. Я тут сермяжница одного знаю. На выставке в городе как-то познакомились. Давайте к нему зайдём. Передохнём немного, да и пить хочется, хоть в горле пересохло. Заодно может, и узнаем что-нибудь полезное.

 

Занавес открывается. Для сцене деревенская хата, перегороженная 1\4 перегородкой. За столом сидит кадр (Пётр) с сыном (Гаврюша). Они завтракают. Слышен лай собаки и туканье в дверь. На сцене появляется Отец (Степан). Следом из этого следует Лёха.

 

СТЕПАН: Здравствуйте, хозяева! Мир в вашу хату!

 

Петяй поворачивается в сторону гостей, и вглядывается в лицо Степана.

 

Петя: Постой, постой… Кажись, узнаю! Ты этот, как его… Стенюша! Из колхоза «Красный луч». Так?

 

СТЕПАН: Дьявол самый. Ну, здоров, хозяин! Коли признал, то и водным путем, может, напоить не откажешься?

 

ПЁТР (с хитрым прищуром): А что такое? её жалеть, воду-то? Вон её сколько! Пейте! Мне не жалко.

 

Пётр показывает на мера с водой, и протягивает кружку. Гости пьют воду, присаживаются получи и распишись лавку. Степан осматривает хату.

 

ПЁТР: А это кто такой с тобой? Сынок что ли твой?

 

Лёха открывает иждивенец. Начинает что-то говорить. Степан резко перебивает его.

 

Степанка: Этот. Да, нет. Так. Прибился по дороге. Вишь со мной и идёт.

 

ПЁТР: Эй, хлопчик. А твоя милость откуда идёшь, и куда? Где твоя деревня?

 

ЛЁХА: А, я сие… Я в городе живу… Я это…

 

ПЁТР: Постой, постой! В городе говоришь? А (в ты как оказался? Да ещё и один? А?

 

Стеня: Ну, ладно. Пойдём мы уже, пожалуй. Спасибо вслед водицу хозяевам! Вкусная она у вас. Водица-то.

 

Венок и Лёха встают. Собираются уходить. В кармане у Лёхи неожиданно звонит ячеистый телефон. Он лезет в карман и, прикрывшись  вполоборота, смотрит держи телефон.

 

ЛЁХА (в зал): Что это? Год 1943? Ух, твоя милость! Наши фашистов в Сталинградской битве разбили!

 

ПЁТР: Ну, погоди. Куда это вы пойдёте? Никуда это ваша сестра не пойдёте. Что ты там говоришь?

 

Петяйка медленно достаёт из-под лавки немецкий автомат. Петруся вскидывает автомат и взводит затвор.

 

ПЁТР: А, ну-ка! Отчего это у него ещё там такое? Гаврюша! А, ну! Глянь, сынок, что-что это у него там за штука такая диковинная?

 

Гаврюша политично подходит к Лёхе. Лёха снова убирает телефон в карман.

 

ГАВРЮША: Дай семо!

 

ЛЁХА: Чего ещё! Ничего я тебе не дам!

 

Петяйка: А, ну! Не балуй! Не балуй, я тебе сказал! Со старостой разговариваешь! Я вы тут разом дырок понаделаю, если что не бесцельно! Мне немец только спасибо за это скажет. Щипанцы! Быстро руки подняли! Не боись, Гаврюша! Глянь, в чем дело? у него там!

 

Гаврюша лезет в карман Лёхе, и достаёт будка.

 

ГАВРЮША: Ух, ты!

 

ПЁТР: А, ну! Дай! Дай семо!

 

Пётр с удивлением рассматривает телефон.

 

ПЁТР: Ой, сдаётся ми, не простая пташка к нам в силки залетела. Ну-ка, Гаврюша, отведи-ка твоя милость этого гостя городского в чулан. Пусть там пока отдохнёт с дороги. А самовластно быстренько за господином офицером сбегай. Пусть с солдатами семо живо бегут. А я за дружком вот этим пока пригляжу.

 

Гаврюша мало берёт со стола телефон и кладёт его к себе в углубление. Затем направляется к Лёхе. Лёха сопротивляется.

 

ЛЁХА: Зачем ещё! Какой чулан?!

 

ПЁТР: А, ну! Кому сказано?! Никак не балуй!

 

СТЕПАН: Иди, Лёха, иди! Делай, якобы говорят. Ты на пол пока приляжь, отдохни.

 

ЛЁХА: Для пол? Зачем на пол?

 

СТЕПАН (настойчиво): Приляжь, приляжь. Делай, (как) будто говорят.

 

Лёха отправляется за перегородку. Гаврюша закрывает после ним дверь, и убегает со сцены. Лёха садится для пол. Обнимает руками колени.

 

СТЕПАН: Ну, и гадина же ты, Петя! Немцам, значит, на службу подался.

 

Петр: Но, но! Полегче! Я теперь тут представитель власти, этак сказать! Я власть всегда уважал и уважаю. Вот немцы меня старостой и назначили. Я сегодня уважаемый человек, так сказать!

 

СТЕПАН: Кто из (людей? Ты человек? Да, какой ты человек? Шкура твоя милость продажная!

 

ПЁТР: Но, но! Продажная, не продажная, зато целая. Кулак-то моя. А вот твоя скоро вся дырявая хорошенького понемножку!

 

Пётр хохочет. Степан стоит с приподнятыми руками, покачивая головой.

 

Стефан: Целая говоришь? Как сказать, как сказать. Это автор этих строк ещё посмотрим, чья шкура дырявее будет.

 

Слышна оживлённая немецкая стиль. На сцене появляется немецкий офицер с четырьмя солдатами.

 

ГАВРЮША: Вишь они, гер офицер! Вот они!

 

НЕМЕЦКИЙ Штабист: Этот говоришь?!

 

Офицер подходит к Степану.

 

Германский ОФИЦЕР: Партизан? Признавайся! Ты партизан?

 

СТЕПАН: А, так кто ж? Партизан, как есть. Кто же ещё?

 

Тевтонский ОФИЦЕР: Гут! Это есть корошо, что ты далеко не врать! Гут!

 

ПЁТР: Гер офицер. С ним мальчишка к тому же есть, сообщник. У него штука ещё с собой такая странная принимать.

 

Пётр начинает осматриваться по сторонам.

 

Петруня: Да, что за чёрт! Я же её на столишко клал. Точно помню. Думаю, геру офицеру обязательно наказывать надо. Уж больно диковинная вещица!

 

НЕМЕЦКИЙ Штабист: Ну, давай, показывай (выговаривает с трудом) этот вещица!

 

Петёша: Гаврюша, сынок. А, ну! Глянь-ка у этого в чулане. Естественно он стащил!

 

Гаврюша заходит в чулан.

 

Петрович: Да! И тащи его тоже сюда!

 

СТЕПАН: Охота вам тащить-то? Вот она, вещица-то! У меня возлюбленная!

 

ПЁТР: Как у тебя?

 

Степан лезет одной рукой в скула штанов.

 

СТЕПАН: Да, я же говорю. Вот симпатия!

 

Степан показывает гранату в руке.

 

СТЕПАН (кричит): Лёха, ложись!

 

Стёпа дёргает чеку. Раздаётся взрыв. Яркий всполох огня.

Занавес закрывается.

Получи и распишись сцену выходят музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа, одетая в форму полицаев.

 

Начинается шумка и танец.

 

 

ШКУРА

 

 

Гарью измазан серьёзный рассвет,

Значит пора выбирать,

Кровью подпишешься: Да за Нет,

Если решил предавать.

 

Выгоды нет несмотря на. Ant. позади силы стоять,

Сдайся, колени пригни,

Волю чужую начни удовлетворять,

Подло врагу присягни!

 

 

Припев

 

Шкурка!

Важней всего на свете шкура!

Её нежнейшую фактуру

Безграмотный сбережёт мускулатура.

Дура!

 

Шкура!

Продажная мануфактура.

Торгуй скорей её с натуры!

Часа) не стал макулатурой.

Шкура!

 

 

Мерзкую душу, никчёмный опт,

Сбыть бы по сходной цене,

Тридцать монеток – заслуженный навар,

Скорее беги к сатане.

 

Чёрная форма сверху чёрной душе,

Страшный паук в рукаве,

Тридцать монеток звенят в багаже,

Руку приставь к голове!

 

Аллилуия

 

Музыканты и хореографическая группа уходят со сцены.

Стало быть Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Эпизод седьмой «Каратели». Ячейка, мотор! Начали!

 

Занавес открывает переднюю часть сцены.

 

 

Изображение 9

 

 

На сцене лежит Лёха. Постепенно симпатия приходит в себя. Приподнимает голову. Встряхивает головой. Медленно встаёт. Покачивается. Держится руками следовать голову.

 

ЛЁХА: Дядя, Стёпа. Как же этак? Дядя Стёпа.

 

Лёха начинает плакать.

 

ЛЁХА: Гады! Сволочи! Верзила Стёпа! Как же так? Что теперь делать?

 

Лёха раздражительно осматривается по сторонам.

 

ЛЁХА: Надо искать деревню, в которую Васёк отправился. Нужно шевелись его найти.

 

Лёха проходит по сцене, и уходит вслед кулисы.

 

Занавес открывает всю сцену.

 

Получи и распишись сцене слева небольшой холмик. В центре сцены деревянные пропилеи большого сарая. На сцене люди, жители деревни, полицаи и немецкие солдаты. Лёха появляется получай сцене слева, и тут же падает, прячась за холмиком. Челядь жмутся друг к другу, прикрывают руками детей. Сцена наполняется до сей поры больше. Солдаты сгоняют людей. Немецкий офицер в СС-овской форме обращается к полицаю.

 

Ага СС: Это все? Ты точно знать?

 

ПОЛИЦАЙ: Бесцельно точно, гер офицер! У меня ни одна большевистская дрянцо не проскочит!

 

ОФИЦЕР СС: Гут! Это снедать похвально! Гут. Ты есть хороший каратель! Тебя у моря погоды большая награда!

 

ПОЛИЦАЙ: Хайль Гитлер!

 

Цейхмейстер СС: Гут! Корошо! Загонять это всё в сарай! Шнеллер, шнеллер! Бистрее!

 

Изо людской толпы выходит Старик, и обращается к немцам.

 

Старикашка: Вы что удумали, ироды? С кем воюете? С бабами, правда детками малыми?! Креста на вас нет!

 

Старика бьёт прикладом Вотан из немецких солдат. Старик падает. Женщины поднимают старика и уводят в толпу.

Слабый пол начинают кричать, дети плакать. В толпе на передний чертеж выходит  Варвара и Настя. Настя жмётся к матери, и смотрит ей в шары снизу вверх.

 

НАСТЯ: Мама, мама! А что с нами хорошенького понемножку? Зачем они нас здесь собрали?

 

ВАРВАРА: Твоя милость только не бойся, дочка! Не смотри на них, отнюдь не смотри!

 

Солдаты загоняют людей в двери сарая, и забивают их гвоздями. По времени выносят снопы сена, и выкладывают около двери.

Офицер СС поджигает пламенник, и протягивает его Полицаю. Тот принимает факел из его рук.

 

Ага СС: Скажи мне откровенно, майн друг… Тебе их капли не есть жалко?

 

ПОЛИЦАЙ: Никак нет! Гер гевальдигер! Советскую чуму нужно выжигать огнём! Вы нас в среднем учили. Я всё правильно сказал?

 

ОФИЦЕР СС: Гут! Зер гут! Без памяти корошо! Ты есть получать очень большая награда вслед твой подвиг!

 

Полицай вытягивается по стойке навытяжку. Немецкие солдаты смеются.

 

ОФИЦЕР СС: Фойер! Поджигайт!

 

Полицай к лицу с факелом к сену, и поджигает его. Всё освещается красным светом. Слышны крики людей, которые капля за каплей переходят в скорбную музыку. Занавес закрывается. На сцене остаётся Лёха, уходящий на холмике.

 

ЛЁХА: Гады, сволочи! Ненавижу! Детей, стариков, невинных людей! Из-за что?!

 

На сцену медленно выходит опалённый дымом старый (хрыч, который несёт на руках мальчика.

 

СТАРИК: Беги отселе, сынок. Нет там больше никого. Нет больше нашей Хатыни. Всех сожгли. В живую сожгли. Ироды! Беги сынок. Беги.

 

Лёха убегает со сцены.

 

Занавес закрывается.

 

Гудят колокола.

 

Важно музыка реквием.

 

На сцене в свете, имитирующем пли хореографическая группа изображает людей, погибающих в огне.

 

Трепак заканчивается. Хореографическая группа уходит со сцены.

 

Из этого следует Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Эпизод восьмой «Узники». Кессон, мотор! Начали!

 

Занавес поднимается.

 

 

Вид 10

 

 

 

Слышится лай собак. Клацают затворы автоматов. Слышится автоматная перестрелка вперемешку с протяжным демоническим хохотом.

Над сценой висит колоссальный плакат. По-немецки: «Arbeit macht Frei!».

В центре стоят ложе. На верхней полке лежат люди в полосатых робах узников концлагеря. Гоминиды измождены. Их руки свисают вниз. На нижней полке сидят пока несколько мальчишек, тоже в арестантских робах. В центре на нарах вскакивает, пробудившись ото жуткого сна Лёха. Он садится, свесив ноги. Обхватывает руками больную голову, и смотрит округ. Бормочет еле слышно: «Что это? Где я?».

К нему подвигается ближе гарсон-заключённый (Яцек).

 

ЯЦЕК (по-польски): День гуманный!

 

Лёха поднимает голову, смотрит на Яцека.

 

ЯЦЕК: (в области-чешски): Добри Дэн!

 

Лёха смотрит на Яцека, приставки не- понимая его.

 

ЯЦЕК: здоровается (по-французски) Бонжур!, (соответственно-еврейски) Шалом!, (по-немецки) Гутен Таг!

 

Возникает небольшая остановка. Мальчики смотрят друг на друга.

 

ЯЦЕК: А! Если вам угодно, понял! Ты русский, да? Ты советский? Из Совдепия ты!

 

Лёха одобрительно кивает головой.

 

ЛЁХА: Да н, русский я.

 

ЯЦЕК: Ты тут недавно. Я угадал?

 

ЛЁХА: Пусть будет так, недавно. Наверное, недавно.

 

ЯЦЕК: В соседних бараках в свой черед есть русские. То есть, советские. Мы вас всех туточки русскими называем.

 

ЛЁХА: А тут?

 

ЯЦЕК: (в всякие есть. Меня Яцек зовут, я из Польши. Пошел вон тот (показывает пальцем) Яромир. Он чех. Это Мартынка. Он словак. Там Жером, француз. За ним Ося, пятая графа. Это Ульрих. Он немец.

 

ЛЁХА: Как дойч? Они же фашисты. Почему он тут с нами?

 

ЯЦЕК: Богатый не фашист. Он наоборот, настоящий немецкий антифашист.

 

ЛЁХА: Ну-кася, да? Что, и такие бывают? (косится на Ульриха).

 

ЯЦЕК: Ясно. И таких здесь много. Ведь не все немцы фашисты. В закромах! Фашист – это не нация. Фашисты могут быть какой приглянется национальности. Фашизм — это страшная болезнь, которой может (поймать целая страна!

 

Лёха задирает голову. Пытается проглядеть надпись на немецком. Ему помогает Ульрих.

 

Могущественный: Arbeit macht Frei! (переводит): «Работа делает свободным». Сие они так издеваются над нами. Никого они свободными невыгодный делают.

 

ОСЯ: Здесь есть одна единственная вероятность стать свободным.

 

ЛЁХА: Какая?

 

МАРТИН: Выехать этот концлагерь можно только через трубу крематория.

 

ЛЁХА: Приблизительно чего мы тут сидим?

 

ЯРОМИР: Не поддай жару, друг это сделать.

 

ЖЕРОМ: Ты выйдешь оттоль только вместе с дымом и пеплом.

 

ЛЁХА: Как сие? Не понимаю!

 

ОСЯ: Когда у тебя не останется сил, к того, чтобы работать, они унесут тебя в газовую камеру, и задушат газом.

 

Могущественный: А затем твоё тело сожгут в крематории.

 

МАРТИН: Сие такая огромная печь, где они сжигают останки людей.

 

ЛЁХА: Звери! Я сейчас видел это.

 

ЯЦЕК: Ты был в другом концлагере?

 

ЛЁХА: На гумне — ни снопа. Я видел это в Белоруссии. Там фашисты сожгли целую деревню. Они загнали людей в сарайчик, и подожгли их.

 

ОСЯ: Что? Живых?

 

ЛЁХА: Согласен. Живых.

 

Все узники вместе: Звери!

 

ЛЁХА: Фашисты!

 

Занавес закрывается.

 

Возьми сцену выходят музыканты, одетые в чёрное, и хореографическая группа, одетая в форму охранников и узников концлагеря.

 

Начинается калинка и танец.

 

 

 

ARBEIT MACHT FREI

 

 

Грязные тучи надо мёртвой землёй

Липкий смрад из закопченных труб

Пересечение на воротах залитых бронёй

В пытках замученный труп.

 

Злобно мерцает гефест в печи,

Его голод не знает границ,

К кому отныне. Ant. потом придут палачи,

Войны под названием Блиц.

 

 

Припев

 

Слышишь, твоя милость! Спину не разгибай!

Arbeit!

Arbeit macht Frai!

Таким (образом ты откроешь ворота в свой рай!

Arbeit!

Arbeit macht Frai!

 

 

Прими униженья, относительно силу забудь,

Смирись под ударом судьбы,

Тебе уготован неповторимый путь,

Его подаянья скупы.

 

Надежду оставь, приспевающий сюда,

Ей вход в этот мир запрещён,

На успение б вонючая в миске бурда,

И ад, что тебе посвящён.

 

 

Аллилуия

 

(Выразительный музыкальный проигрыш).

 

Припев

 

Песня и танец заканчиваются. Музыканты и хореографическая серия уходят со сцены.

Выходит Помрежка, и достаёт хлопушку.

 

ПОМРЕЖКА: Интерлюдия девятый «Заключительный».

 

Занавес поднимается.

 

 

Положение 11

 

 

На сцене полу разгромленный барак концлагеря.

Слышится гук авиабомб, разрывы снарядов, стрельба из автоматов. Все окружающие трусливо переглядываются друг с другом, и смотрят по сторонам и вверх.

Сверху сцену вбегает человек в арестантской робе (Заключённый), и падает для колени на пол. Затем поднимает вверх голову и щипанцы, и кричит.

 

ЗАКЛЮЧЁННЫЙ: Свобода! (на разных языках) Фрайхайт, Бесцеремонность, Либерте!

 

На сцену вбегают советские солдаты с автоматами в руках. Они останавливаются, и смотрят возьми узников.

 

1 СОЛДАТ: Братцы! Да вы поглядите, какие они измождённые! Сие же скелеты живые!

 

2 СОЛДАТ: Ребята! Вы а, наверное, голодные? Вы есть хотите!

 

Солдаты сбрасывают с плеч приманка вещмешки, и начинают доставать хлеб. Узники вылезают из-подо обломков, и обступают солдат, протягивая руки. Солдаты кормят узников. Узники хищно едят хлеб. Лёха тоже ест вместе с ними. Вслед за спинами солдат слышится голос: «Постой, постой! Лёха – сие ты дружище?!»

Расталкивая солдат, на сцене появляется Васёк в форме сына божница.

 

ЛЁХА: Васёк!

 

ВАСЁК: Лёха!

 

Ребята обнимаются.

 

ВАСЁК: А я думал, чего ты в деревне тогда вместе с батей погиб.

 

ЛЁХА: Налицо денег не состоит! Живой я, живой! Батя твой тогда меня спас, а самоуправно погиб.

 

ВАСЁК: Знаю, Лёха. Он ещё фрицев коли на то пошл взорвал, и рожу эту предательскую, старосту проклятого вместе с ними рванул. Чтоб им во всех отношениях…

 

ЛЁХА: Герой твой батя! Настоящий герой!

 

Ребята пролетом замолкают.

 

ВАСЁК: А я, вот, как видишь, теперь чистейшей (воды красноармеец. Нас когда Красная армия освобождать пришла, я в табун попросился. За отца, и мамку с Настюхой мстить. Сыном божница взяли. Теперь я тебя, получается, освободил.

 

Мальчишки смеются.

 

ВАСЁК: Эх, твоя милость! Лёха! Чуть не забыл! А ну, глянь! У меня но для тебя специально сюрприз имеется. Я тут у одного гадёныша с Гитлер Югента… Это фашисты такие малолетние… Интересную штучку отобрал.

 

Васёк достаёт с кармана телефон.

 

ВАСЁК: Глянь! Случайно, не твоя ли вещица?!

 

Лёха беретка в руки телефон, рассматривает.

 

ЛЁХА: Вот, это верно-а-а! В самом деле, он. Ты посмотри, и батарея цела давно сих пор. Работает! Класс! Васёк! А давай я его тебе подарю, а? Держи! (то) есть лучшему другу на память!

 

Лёха торжественно протягивает будка Ваську. Васёк берёт телефон.

 

ВАСЁК: Спасибо! А хочешь, Лёха, я тебе без дальних разговоров один прикол покажу?

 

Васёк начинает щёлкать кнопками телефона.

 

ЛЁХА: Несомненно, ладно… Брось, ты эти приколы.

 

ВАСЁК: Посмотри, погоди. Сейчас. Тебе понравится. Вот увидишь! О! Нашёл!

 

Васёк протягивает стереотелефон Лёхе.

 

ЛЁХА: Что это? 9 мая 1945 время? Это победа, что ли? Победа?! В самом деле?!

 

ВАСЁК: Неужто конечно победа! Как тебе такой прикол, а?

 

ЛЁХА: Клич! Победа!

 

ВАСЁК: Я же говорил, что тебе понравится! Торжество!

 

Звучит песня «Катюша». На фоне песни важно голос Левитана с объявлением о капитуляции фашистской Германии. Звучат залпы салюта.

Занавес по (по грибы) ребятами закрывается.

По сцене мимо ребят красноармейцы ведут пленных немцев. Вотан из них, мальчишка, одетый в форму Гитлер-Югент, щучьему велению) останавливается, и смотрит на ребят. Лёха продолжает кричать.

 

ВАСЁК: Хэндэхох, постой. Я его уже где-то видел…

 

Лёха замолкает, и равно как поворачивается на гитлер-югентовца. Тот выбрасывает руку перво-наперво, и целится в ребят из пистолета. Васёк бросается ему на пересечку с криком «Стой!», прикрывая собой Лёху. Раздаётся выстрел. Васёк замирает на ногах. Песня замолкает, словно ломается.

 

ЛЁХА: Васёк! Васёк! Твоя милость чего? Ты ранен? Ну, где! Где ты ранен? Покажи!

 

Лёха девать нек Васька за плечи.

 

ЛЁХА: Ты чего Васёк? Начинай чего ты молчишь? Не молчи, Васёк! Ты что-что такой бледный? Васёк! Не уходи! Ведь победа но! Ва-сёк!(протяжно).

 

Лёха крепко обнимает Васька. Васёк как черепаха поворачивается к залу лицом.

Занавес открывается. На сцене та а картина, как и в начале. Посредине сцены небольшой холмик.

 

ВАСЁК: Эпоха мне, Лёха.

 

ЛЁХА: Куда же ты, дружище? Неважный (=маловажный) уходи только! Весна же кругом! Победа!

 

ВАСЁК: Чисто и мне к своим пора. Тут вся моя деревня лежит, Лёха. И мамуша, и Настюха, тоже тут.

 

Васёк показывает рукой держи холмик. В свете задней подсветки над холмиком появляется артефакт-стела. Глубоко на фоне просматривается памятник из Хатыни. В свете белых прожекторов появляется дом Васька. Они стоят плечом к плечу. Молча, смотрят в конкорс.

 

ВАСЁК: Прощай, Лёха! Не забывай нас. Вспоминай часом. А если фашист опять на нашу землю своим грязным сапогом шагнуть вздумает, ты зови. Мы поможем!

 

Васёк встаёт вблизи со своей семьёй.

 

На заднем плане через полупрозрачный занавес, подсвеченные нижним освещением становятся видны музыканты, одетые в белое.

 

Красиво песня:

 

 

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ

 

 

Помнит почва обожженная,

Кровью сынов, дочерей,

Боль, той войной причиненную,

Вышел её в мире страшней.

 

Крик матерей на пожарищах,

Неистовый оскал палачей,

Помнит молящихся, плачущих,

Маленьких сирот, детей.

 

Помнит отцов, нате дымящихся,

Пеплом покрытых полях,

Чудом живыми оставшихся,

Помнит о павших друзьях.

 

Помним и автор! Этой памяти,

Смерть — не назначенный срок,

Положение на нетленном пергаменте

Впишет там множество строк.

 

 

Получай сцену выходит Помрежка. Из-за кулис выезжают камеры. Помрежка не проронив звука, щёлкает хлопушкой.

 

ПОМРЕЖКА: Снято.

 

Занавес закрывается. Важно музыка.

Яндекс.Метрика